Под вересковым небом - Танзен Метте - Страница 9

— И я о том же, — ворчит она, потом снова поднимает руку, машет официантке и, когда та поворачивается к ней, кричит: — Еще две бутылочки игристого, пожалуйста!

— Вы выпьете со мной? — спрашивает Катинка, состроив щенячьи глаза.

Я соглашаюсь и радостно киваю:

— Вы не против, если я сниму обувь?

Катинка приподнимает одну бровь:

— А должна?

— Нет, конечно нет, — отмахиваюсь я. — Просто я натерла ногу. Знаете, только сегодня купила эти кроссовки…

— …и никто не предупредил вас, что совершать длительные прогулки в новой обуви — плохая идея?

— Вы говорите как мой муж. — Я ненадолго исчезаю под столом и снимаю правую кроссовку. — Я от вас такого не ожидала.

— Ой-ой, вижу, у вас разлад в семье.

— Это мягко сказано. — Я выпрямляюсь и решаю не вдаваться в подробности. — В любом случае с Юстусом, так зовут моего мужа, такого бы никогда не случилось. Натереть ноги — какая оплошность! Юстус бегает один марафон за другим и при этом контролирует все: частоту сердечных сокращений, пульс и, конечно же, снаряжение.

— Звучит не очень привлекательно. — Катинка кривится, как будто наступила на что-то гадкое, а потом достает из своей гигантской сумки-шопера зеркальце и помаду с золотистым футляром.

— Мой муж — человек цифр, — продолжаю я, почти извиняясь. — И вполне вероятно, он еще помешан на контроле.

Катинка подкрашивает губы.

— Знаете что? — я заговорщически наклоняюсь к своей собеседнице. — Юстус с утра до вечера отслеживает расход калорий и количество шагов. Он завел для этого целую Excel-таблицу, и если данные не сходятся, то у него сразу портится настроение. Недавно у Юстуса появилась еще и программа, которая мониторит его сон: утром он по часам считывает, хорошо ли отдохнул.

Многозначительный взгляд скользит по столешнице.

— Мой муж знает наизусть содержание белка в своих протеиновых напитках так же, как водонепроницаемость своей функциональной куртки. Ах, да что там, своих функциональных курток! Во множественном числе! Юстус держит всю свою беговую экипировку в нескольких комплектах. У него целые коллекции! Поверьте, есть функции, которые не имеют вообще никакого отношения к одежде.

Я начинаю закипать и чувствую, как хорошо бывает иногда проболтаться и выплеснуть все свои повседневные неприятности. Я глубоко вздыхаю и немного выпускаю пар.

Официантка возвращается и с многообещающим бренчанием ставит перед нами торт, кофе и просекко. Катинка открывает первую бутылку и разливает ее содержимое в два бокала.

— За вашу свободу! — Она с торжественным выражением лица поднимает свой бокал.

— За что чокнемся?

— За вашу свободу! — настойчиво повторяет Катинка. — Вы ведь не собираетесь провести остаток жизни с этим отвратительным человеком.

Нет, конечно нет. Проблема как раз в том, что Юстус об этом никогда не спрашивает. А я? Что со мной? Чего я хочу? Я тихо стону и, честно говоря, вообще ничего не понимаю. Покачав головой, я тянусь к своему бокалу и чокаюсь с Катинкой. Чувствую, как меня постепенно отпускает.

— Я определенно нуждалась в этой встрече!

Кажется, Катинка отлично меня понимает.

— Я вам вот что скажу: не каждый мужчина способен вынести рядом с собой такую женщину, как вы.

Я удивленно поднимаю глаза.

— Вы только посмотрите на себя! — Катинка делает широкий жест рукой. — Вы так элегантно выглядите. У вас есть чувство стиля. Вы харизматичны…

В этот момент я чувствую, как к щекам приливает краска.

— …и очаровательны, — добавляет Катинка, заметив мое смущение.

Я беру десертную вилку, отламываю кусочек торта и отправляю его в рот. После такого количества комплиментов мне нужно отвлечься — и сладкое безе блестяще с этим справляется, лопаясь на языке. Терпкая свежесть ягод и воздушный бисквит дополняют вкус. Удачное сочетание!

— В любом случае Юстусу бы все это не понравилось, — я показываю вилкой сначала на торт, потом на бокал. — Он всегда считал, что мне надо сбросить пару килограммов.

— Дорогая, вам нужно прекратить…

«Что прекратить?» — я мысленно спрашиваю об этом саму себя, ведь рот уже полон торта.

— …прекратить смотреть на себя глазами мужа. Вы принижаете себя, но ведь все совсем не так! Вы чувственная, прекрасная женщина, которая любит жизнь.

У меня на глаза наворачиваются слезы. Когда в последний раз кто-то говорил мне что-то настолько замечательное?

— Можно я расскажу вам небольшую историю? — спрашивает Катинка, пристально разглядывая меня, и я сдерживаю подступившие эмоции. — Я прожила со своим мужем тридцать два года. Я бы сказала, что была типичной женой по меркам того времени: хранительница очага, мать, готовая пожертвовать собой ради детей, заботливая дочь немощных родителей. Конформистка. Со всеми дружелюбная. Всем старалась угодить. Представили себе картинку?

Я киваю. Да, кое-что мне очень знакомо.

— Однажды моя подруга, которая переезжала со своим цветочным магазином в новое помещение, попросила меня о помощи. Она была не уверена в цвете стен, да и в целом в дизайне всего помещения. Знаете, какая была моя первая реакция, когда она обратилась ко мне за советом?

Я отрицательно качаю головой и напряженно отпиваю немного просекко.

— Я сказала ей: «Ничем не могу помочь, я не творческий человек». Ведь всегда, будь то с родителями или позже с мужем, все мои необычные идеи высмеивали, а потом отправляли пылиться в архив. Со временем на основе этого я и сформировала представление о самой себе — и в нем не было места творчеству.

— Как отреагировала на это ваша подруга?

— Она сказала мне: «Шутишь? Я не знаю никого, кто одевался бы креативнее и ярче, чем ты».

Катинка запрокидывает голову и громко хохочет. Фейерверк из канареечно-желтого цвета, испещренного розовыми и нефритовыми вкраплениями, настолько заразительный, что я тоже начинаю смеяться.

— Я этого даже не замечала! — Она задыхается от смеха. — Всегда думала: «Ох, немного цвета — это под силу каждому». Как бы не так!

— А что было потом? — Я внимательно слушаю, с любопытством ожидая продолжения истории.

— В тот же день я начала работать над дизайном нового цветочного магазина, и это было, — она изображает руками в воздухе вывеску, — on fire[3].

— Пожалуйста, расскажите поподробнее, — я начинаю терять терпение, — что именно вы сделали?

— Мы выкрасили стены магазина матовой меловой краской в темно-синий цвет. Сегодня этим уже никого не удивишь, но в те времена никто не решался на подобное. И только мне удалось с первой минуты увидеть перед глазами конечный результат. Я знала, что цветам с их великолепными оттенками нужен темный фон, на котором они могли бы производить по-настоящему сильное впечатление и сиять, как звезды на ночном небе. Конечно, нам понадобилось первоклассное освещение, теплый деревянный пол, несколько золотых акцентов тут и там. На этом, пожалуй, всё.

— Ваш план сработал? Магазин пользовался успехом у покупателей?

— Клиенты стекались толпами. Моя подруга стала смелее: она создавала роскошные цветочные композиции и продавала их работникам офисов и ресторанов. Она находила поставщиков новых интересных цветов. Все случалось как-то само собой.

Катинка хватает вторую бутылочку игристого и наполняет наши бокалы почти до краев.

— Знаете, с тех пор моя жизнь изменилась. Мою подругу постоянно спрашивали, кто же работал над дизайном интерьера в ее магазине. Я вдруг стала получать заказы от модных бутиков, кафе, отелей — от всех, кого только можно себе представить. В один момент работы стало так много, что мне понадобилась своя контора и сотрудники. Сегодня я разрабатываю материалы, мебель, а моя первая коллекция очков, — Катинка постукивает пальцем по правой дужке у виска, — вот-вот появится в продаже. Все идет как по маслу.

— Мама, вот ты где! — раздается вдруг голос сзади нас, женщина в струящемся летнем платье бегом пересекает террасу. — Мы тебя обыскались.