Под вересковым небом - Танзен Метте - Страница 45

Я застегиваю молнию своей пуховой жилетки до подбородка. Странно. Юстус так отдалился за такое короткое время. И моя жизнь во Франкфурте вместе с ним. Здесь, в Люнебурге, родилось что-то новое — что-то приятное. Единственное, чего мне иногда не хватает, — так это Бетти и картин отца. Я представляю себе, как они одиноко висят в пентхаусе, как утром солнце всходит, через пару часов снова опускается за горизонт, как на них падает лунный свет — и ничего больше не случается. Может быть, госпожа Хельмштедт иногда заходит проверить, все ли в порядке. Но больше никто не наведывается, никто с ними не разговаривает. Теперь наш пентхаус действительно превратился в музей — музей, в котором даже нет посетителей. Я сплю здесь как убитая. Все дни настолько насыщенные, настолько яркие и живые, что вечером, немного насладившись своим прекрасным гнездышком, я просто валюсь без задних ног в кровать. Странно, как же все быстро меняется.

Я еще раз провожу полотенцем по стеклу, потом поднимаю взгляд. Лив возвращается из мобильной кофейни, в руках — два стаканчика эспрессо. Она идет, немного наклонившись вперед, и телом прикрывает кофе от дождя. Я быстро открываю для Лив дверь в фургон.

— Вот, — бросает она и протягивает мне один из стаканчиков.

Лив тоже выглядит далеко не веселой.

— Спасибо! — заряд мотивации в виде стаканчика кофе мне сейчас не помешает.

— Лаура, — это девочка из мобильной кофейни, — сворачивается. Промокла до нитки, с нее хватит.

Я понимающе киваю и молчу. Всегда есть те, кому хуже. У нас-то хотя бы есть крыша над головой.

— Пойдем. — Лив допивает кофе и громко отставляет стаканчик в сторону. — Изучим еще раз новые продукты для рождественской ярмарки. Хочу отправить заказ оптовому поставщику и начать производство. Новые помощники, которых я наняла в деревне, приступят к работе на следующей неделе. По крайней мере, они смогут начать с продуктов, которые хранятся долго.

Лив достает из-под кассового аппарата свою записную книжку и открывает ее. Хорошая идея! Если наши покупатели не подкидывают нам работы, значит, мы найдем ее сами.

— Начнем с конфет из творожного сыра. Первый вид — конфеты с консервированными грушами сорта «бере» прямо с фермы…

— …для этого нам еще понадобятся миндальные лепестки, — перебиваю я Лив, — мы могли бы их слегка обжарить и украсить ими готовые конфеты. Наверняка выйдет очень симпатично, да и аромат миндаля идеально сочетается с грушей.

— Окей. — Лив делает пометки в записной книжке. — Следующий вид — конфеты с начинкой из фисташек. А готовые конфеты мы тоже будем украшать фисташками?

Я киваю:

— Ах, погоди, в качестве альтернативы мы могли бы использовать сушеную апельсиновую цедру. Три-четыре полосочки на конфету — это будет выглядеть по-настоящему благородно.

— И в этом есть какая-то частичка Рождества, — добавляет Лив. — Перейдем к сыру с боровиками. Что добавим к нему?

— Погоди, дай подумать.

Я закрываю глаза, концентрируюсь на аромате творожного сыра и боровиков. Что подойдет? Чего не хватает?

— Придумала! — я снова открываю глаза. — Нам нужна легкая острота, что-то, что будет пощипывать языке: сычуаньский перец.

Лив усмехается, делает заметку в записной книжке.

— Ну, что ж, моя трюфельная свинка, — говорит Лив и смотрит на меня хитрым взглядом, — тогда у меня для тебя есть еще одна необычная задачка. Ну-ка, закрой глаза.

Теперь и я улыбаюсь, но все же выполняю просьбу.

— Представь себе наши конфеты из творожного сыра и хереса…

— …из творожного сыра и хереса Олоросо, — перебиваю я.

— Это обязательно должен быть херес Олоросо?

— Обязательно! — Я растерянно открываю глаза. — Только у хереса Олоросо есть нотки консервированных фруктов.

— Ну, хорошо. — Бетти начинает записывать: — О-л-о-р-о-с-о.

Довольная, я снова закрываю глаза и прислушиваюсь к голосу Лив.

— А теперь скажи мне, пожалуйста, — начинает Лив, будто перед ней никто иной, как жрец-прорицатель, который знает ответы на все вопросы, — что подойдет к аромату хереса Олоросо? Чем мы украсим конфеты?

— Ой, это легко. — Я открываю глаза и смотрю на Лив скучающим взглядом. — Возьмем розовый бразильский перец. Все просто, классика.

— Фрауке, ты невероятная.

Спасибо, теперь мое настроение улучшилось на все сто процентов. Вообще, создание новых блюд, как и совместная работа с Лив, доставляет мне огромную радость. Жду не дождусь, когда мы сможем продемонстрировать покупателям наши творения.

— Ах, я вспомнила, пришел новый образец упаковки для конфет.

Лив откладывает в сторону записную книжку и достает из рюкзака, который висит под прилавком, ту самую вещицу. С первого взгляда я понимаю: это именно то, что мы искали. Не знаю, сколько образцов мы пересмотрели за последние недели, но теперь наша цель достигнута.

— По-моему, выглядит прекрасно. — Лив протягивает мне коробочку для конфет.

Картон на ощупь такой же мягкий, как и голос Лив. Он лежит в руке благородно — просто мечта в матовом черном цвете. Наши белоснежные, красные, зеленые и оранжевые сырные конфеты будут смотреться в такой коробочке великолепно!

Чтобы получше разглядеть коробочку, я поворачиваюсь к свету и несколько раз верчу в руках упаковку. Бумага с открытыми порами выглядит невероятно элегантно. Качественное исполнение!

— Какая красивая… — начинаю я.

Шлеп! Я испуганно вздрагиваю. Порыв ветра забросил к нам в фургон новую порцию дождя.

— Фу, какая гадость!

Лив тоже досталось. Она тянется за полотенцем и вытирает лицо. Но это, к слову, не самое плохое, потому что коробочка для конфет тоже намокла. Мечта в черном матовом цвете вот-вот пойдет волнами.

— Вот черт! — моего хорошего настроения как не бывало.

Я со злости ударяю рукой по мокрому прилавку так, что брызги разлетаются. С меня хватит! Так дело не пойдет! Я не для этого неделями экспериментирую с Лив в сыроварне, колдую над тончайшими нюансами во вкусах, создаю и оттачиваю до совершенства рождественские подарки (настоящие деликатесы!), чтобы потом дождь испортил нам упаковку. Или снег, который явно пойдет, когда мы будем на рождественской ярмарке. Нашим продуктам премиум-качества прямо сейчас нужно придать достойный вид. А еще нам нужен подходящий антураж!

— Лив, я хочу эту упаковку! Как и ты, я хочу именно эту упаковку в благородном стиле, — я машу объектом своего обожания прямо перед женщиной, — но в плане продаж нам нужно основательно что-то менять. Этот фургон, — я бросаю взгляд на низкий потолок, — не подойдет. Он не защитит нас от непогоды, да и вообще он слишком маленький для наших идей! Слишком маленький для нас!

— Да, но, — Лив вдруг бледнеет, — что ты имеешь в виду?

— Я пока сама не знаю, — шепчу я сквозь стиснутые зубы и воинственно смотрю на залитую дождем рыночную площадь, — но я, черт возьми, что-нибудь придумаю.

На следующее утро я просыпаюсь и сразу думаю о Бетти: я смотрю через два рыночных прилавка и вижу, как она прислонилась к окну магазинчика на противоположной стороне, как она наблюдает за нами. Перед возвращением во Франкфурт Бетти пришла к нам с Лив на рынок. Это был мой первый рабочий день.

Я переворачиваюсь на бок, снова прижимаясь щекой к теплой подушке. Что она тогда сказала нам? «Вы можете достичь больших высот, — вспоминаю я слова подруги. — Главное — вовремя подыскать что-нибудь побольше». В тот момент я подумала, что она намекает на наш рост, хотя Лив, конечно, в этом отношении ничем не отличается от меня. Возможно, когда Бетти говорила «что-нибудь побольше», она имела в виду что-то другое, что-то в переносном смысле. А точнее: что-нибудь побольше нашего простенького фургона.

Я перекатываюсь обратно на спину и смотрю вверх, на открытый фронтон в окне спальни. С самого начала Бетти была права. Мы с Лив — невероятно хорошая команда. У ее сыра и моих идей для новых продуктов есть большой потенциал, я уверена в этом на все сто процентов. Но этот крошечный фургон, который даже не защищает от непогоды, просто нам не подходит. Но в то же время он необходим, если мы не хотим пропустить рождественскую ярмарку. А мы не хотим, ведь рождественская ярмарка — это дебютный показ наших новых творений и, с какой-то стороны, моего будущего. Как минимум…