Под вересковым небом - Танзен Метте - Страница 25

— Осторожно!

Я чуть не спотыкаюсь о ведро.

— О боже. — Я отхожу на шаг назад. — Обошлось.

Госпожа Хельмштедт уверенно продолжает работу. Видимо, сегодня она хочет помыть окна на террасе. Я прищуриваюсь и пытаюсь заметить хоть какую-нибудь грязь. На мой взгляд, никакой грязи нет. Окна чистые, как и вся квартира. Здесь стерильно как в больнице. Иногда я спрашиваю себя: «Зачем госпожа Хельмштедт вообще приходит сюда три раза в неделю? Нельзя же постоянно заниматься одной уборкой». Конечно, Юстус бы со мной поспорил. И мне все равно: это его деньги, его святилище дизайна. Пусть полирует.

Погруженная в собственные мысли, я стою на этой слишком большой кухне, слышу скрип замшевой тряпки госпожи Хельмштедт и вдруг понимаю, что больше не хочу этого видеть. Мне вообще все это не нужно.

Юстус завалил меня и мою жизнь всяким барахлом, о котором я даже не просила. С меня хватит. С этого момента я начинаю жить по-новому.

И я точно знаю, что для этого нужно сделать. Я бегу в спальню, закидываю чемодан на кровать и начинаю собирать вещи.

— Госпожа Хельмштедт, если толкнете посильнее, то все сразу поместится.

Я опускаюсь на колени возле водительского сиденья и осторожно тяну рамку на себя. Госпожа Хельмштедт тем временем подталкивает ее снаружи.

— Влезло! — Женщина захлопывает багажник автомобиля.

— Спасибо! — кричу я в ответ.

Затем я поворачиваюсь, устраиваюсь на водительском сиденье, закрываю дверцу и завожу машину. Поехали! На прощание машу госпоже Хельмштедт через боковое стекло, и вскоре женщина исчезает из виду. Я разворачиваюсь и медленно пробираюсь по подземному лабиринту к выезду с парковки.

Останавливаюсь перед шлагбаумом, смотрю в зеркало заднего вида и облегченно выдыхаю, когда вижу «Чертов мост» на откинутых задних сиденьях. Картина возвышается над чемоданом и сумками. Я не смогла уехать без нее, она просто обязана быть со мной. Все остальные, возможно, сочтут нелепым уезжать вместе с картиной, а особенно с такой громадиной. Но меня успокаивает, что картина рядом и я смогу поговорить с ней, если не усну ночью. Этого достаточно. И точка.

Я открываю окно, ввожу шестизначный код — и шлагбаум поднимается. Включаю поворотник и осторожно занимаю место в потоке машин, который, к слову, двигается медленно. На дорогах Франкфурта довольно оживленно: начиная с полудня пятницы люди толпами уезжают с работы домой, за город. До первого светофора приходится то и дело останавливаться. Надеюсь, на автомагистрали пока еще свободно. Не успеваю я спросить об этом навигатор, как раздается телефонный звонок. На экране системы громкой связи высвечивается имя: Хелена фон Маллинкродт. Это хорошо. Я отвечаю на звонок:

— Госпожа Маллинкродт, рада вас слышать!

— Взаимно! Хотела быстро сообщить вам, что наш план утвержден: можете приступать к работе в понедельник утром. Вам будет удобно начать в десять часов?

— Замечательно! В десять утра я буду у вас.

— Мы с нетерпением ждем встречи с вами. Хороших выходных и приятной дороги!

Мы перекидываемся еще парой фраз, а затем я нажимаю на экран и завершаю разговор. Я довольна.

— Все идет как по маслу, — произношу я тихо сама себе и продолжаю двигаться в сторону автомагистрали.

Еще перед тем, как начать собирать чемодан, я позвонила в судоходную компанию для подтверждения запроса. К счастью, я застала радостную госпожу Маллинкродт на рабочем месте, поэтому мы смогли сразу же составить план работы: теперь каждый понедельник, вторник и четверг я буду проводить в судоходной компании, обучая экипаж техникам коммуникации.

Какой прекрасный подарок! И не только потому, что я смогу неплохо заработать. Эти тренинги позволят мне уехать из Франкфурта. До Рождества.

А что будет потом? Об этом я пока предпочитаю не задумываться. Только одно я знаю наверняка: этот пентхаус никогда не был моим домом. Это был дом Юстуса. Я не собираюсь играть роль смотрительницы музея в его святилище дизайна, которое теперь застыло на три месяца. Юстус хочет перерыв? Он его получит. Только вот я тоже сделаю перерыв, но по-своему.

Снова телефонный звонок: на этот раз на экране высвечивается «Бетти». Я не отвечаю. После пяти гудков звонок прекращается. «Ну и хорошо», — думаю я. Нет, меня больше ничего не держит во Франкфурте. Абсолютно ничего.

Единственное, что меня здесь останавливает, так это пробки. Я практически не двигаюсь с места, только жму на газ и тут же торможу. И так без конца. С моих губ срывается стон. Чтобы отвлечься, включаю радио.

— …И спрос на временное жилье растет, — раздается в машине, я узнаю голос и понимаю, что наткнулась на одну известную утреннюю новостную программу. — По оценкам, около двух миллионов немцев в настоящее время живут в меблированных квартирах, которые они арендуют всего на несколько месяцев. Немцев привлекают предложения о работе в других городах, но жизнь в отелях им надоела.

Интересно! Радиопередача прямо для меня. Вообще, я планировала остановиться в том отеле в Гамбурге, в котором жила во время последних тренингов в судоходной компании. Но, может быть, стоит рассмотреть и план Б. Я внимательно слушаю дальше.

— Многие из таких «кочевников» являются фрилансерами или работают в таких прибыльных сферах, как IT, строительство или связь. Они хотят жить в полностью обустроенном доме, который соответствует их личному стилю жизни: с оборудованной кухней, уютным диваном. Но все это только на ограниченный срок. Ответом на такой мобильный образ жизни являются так называемые пансионаты. Тренд, который…

На этом моменте я выключаю радио. Мне нужна тишина, чтобы все обдумать. Насколько я помню, сын госпожи Андерсон тоже планирует обустроить в Люнебурге пансионат. Поэтому мне и пришлось уехать раньше из своей прекрасной квартиры. Он захотел переоборудовать весь дом. Интересно, насколько продвинулись дела? И сколько времени занимает дорога из Люнебурга в Гамбург? По моим подсчетам, добрых полчаса. А в судоходную компанию я должна приезжать всего три дня в неделю. Это не проблема, можно даже добираться на поезде. Остаток времени я смогу проводить в прекрасном Люнебурге: кататься на велосипеде, ходить за покупками на рынок и много чего еще!

Мне становится легко на сердце, когда я представляю, что следующие три месяца смогу провести так, как хочется мне. Я снова вспоминаю фотографию с козами, которую Бетти прислала утром. Как же хорошо было на ферме у Лив! Как же замечательно я чувствовала себя на пустоши и в своем гнездышке под дубом.

Светофор снова загорается красным. Я хватаю телефон, открываю журнал звонков и пролистываю его вниз.

Улица Ваагештрассе, 18. Я смотрю на записку с номером дома, потом на фасад здания, потом — снова на записку. Это вообще возможно? Я уверена, что записала именно этот адрес: улица Ваагештрассе, дом 18. В точности так, как продиктовала госпожа Андерсон.

Я стою в самом центре Люнебурга и совершенно сбита с толку. Машину припарковала неподалеку.

«Вам лучше всего поговорить с моим сыном лично, — посоветовала мне госпожа Андерсон, когда я попыталась узнать у нее, как обстоят дела с пансионатом. — Спросите в магазине. Обычно он всегда на рабочем месте».

Но госпожа Андерсон не упомянула, что магазин ее сына — это пекарня. Вернее, та самая пекарня в Люнебурге.

Я недоверчиво качаю головой, но все же медленно поднимаюсь по ступеням к входу. Хочу открыть дверь, но она заперта. И тут я вижу маленькую, уже знакомую мне табличку:

Просто прекрасно! Я не удивлена. Разворачиваюсь, спускаюсь по лестнице обратно. Что теперь делать? Мой взгляд падает на вторую дверь, довольно неприметный вход слева. Разве не туда направилась Дереза, такса Класа, когда мы возвращались после ужина? Я с любопытством подхожу к двери и, конечно, на табличке вижу имя: «Клас Андерсон». Этого просто не может быть. Клас — сын моей бывшей, теперь вышедшей на пенсию, хозяйки квартиры. А значит, теперь он официально является владельцем моего гнездышка.