Сюрприз для дона Серхио - Кранцев Игорь - Страница 35

— Его кабинет там, — сухо указала медсестра в ту сторону, откуда мы только что пришли.

— Спасибо, — ответил я, прекращая разговор.

— О, Святая Дева! У Вас кровь! Кровь на одежде, — вдруг закричала она, указывая в мою сторону.

Мы поспешили в сторону выхода пока не привлекли ещё чьё-то внимание, и уже через минуту я заводил двигатель автомобиля. Наверное, я сохранял спокойствие больше остальных, а потому Марго не возражала, что я снова управляю её автомобилем. И — Эль Диабло — на футболке, которую я нашёл в шкафу у Хары, помимо следов от сока действительно были красные пятна. По-видимому, кровь брызнула из раны Роблеса, когда этот Тренер-Лео в него выстрелил. Он сделал это, когда доктора спросили делал ли он ещё кому-то операцию по смене внешности. Что это? Государственная тайна? И опять Тапиа! Я нажал на газ — хотелось побыстрее добраться до Уль-Трухильо.

— О, Диос! Его убили, убили, — причитал сзади Сальвадор Горацио.

Все мы были обязаны ему жизнью. Заслушавшись Роблеса, мы упустили из виду как Тренер достал пистолет и выстрелил. А потом он вполне мог перестрелять нас по одному.

— Зачем он это сделал? — спросила Марго, которую откровенно трясло.

Даже эта казалось бы железная изнутри малышка была явно не готова к тому, чтобы на её глазах произошло убийство. Впервые с того момента как вчера ещё под именем Сальвадор Хара встретил её в «Эль-Мадригале», я увидел как она плачет.

— Лео Серрано, — вновь заговорил Горацио, — бывший футболист «Льяды» и заштатного «Юниона».

— Знакомое имя, — сказала Вирджиния, щёлкнув пальцами.

Она попыталась вспомнить где она его слышала, а я и не пытался — Хосе Пулья был одним из тех редких людей в латиноамериканской Умбрии, кто не любил футбол.

— Три года при непонятных обстоятельствах был убит тренер команды «Юнион». Они тогда во втором дивизионе выступали. Тогда писали об этом, — начал свой рассказ Горацио, а Вирджиния закивала головой.

— Да-да, припоминаю, — сказала Вирджиния, — говорили, что тренер нетрадиционной ориентации. Была статья, что убийство может быть как-то с этим связано.

— Подозревали футболиста Лео Серрано, но доказательств не нашли.

— Серрано закончил играть в футбол после того случая, — кивнула головой Вирджиния.

Горацио несколько секунд помолчал, разглядывая мелькавшие за окном холмы, а потом с надрывом произнёс:

— Когда доктор сказал «Лео», я вспомнил где видел этого человека. Ну, понимаете — «Лео» и «Тренер» слились у меня воедино.

— Прекрасно понимаю, — Вирджиния развернулась в его сторону, — это тема моего диплома и моя работа. Ассоциации, связанные с разными словами, помогают связать события воедино…

Горацио явно нервничал. Меня это откровенно пугало. Было заметно, что его может накрыть паническая атака. И хорошо, что до того как впасть в это состояние, он успел вмазать по голове этому парню.

— Но почему он не в тюрьме? — голос Марго по-прежнему звучал с оттенком нервозности.

— Да не доказали же, — снова эмоционально ответил Горацио, — как не доказали и гомосексуальную связь между Серрано и тренером «Униона».

Мы только что проехали то самое место, где произошла авария, в результате которой я потерял память. На отбойнике у дороги по-прежнему была вмятина. Меня прошиб холодный пот.

— Я же бывала в больнице, — сказала Вирджиния, словно выбирая каждое слово, — и услышала краем уха разговор, что этот Тренер появился здесь недавно.

Подумать только — после аварии и операции со мной находился крепкий сукин сын, который способен убить. Да и ещё с гомосексуальной ориентацией. Я вспомнил как он приобнял меня при прощании у дома Хары, и мне стало немного не по себе. Даже без гипноза от Вирджинии я был уверен, что выберу именно её, а не Тренера или Роблеса.

— Появился недавно?

Марго задавала вопросы, на которые у нас не было ответов. По крайней мере, пока не было.

Неприятный участок со множеством поворотов, ведущий от Сьерра-Сенгилео закончился, и мы выехали на широкое шоссе, ведущее к Уль-Трухильо. Именно здесь совсем недавно Тренер предложил мне сесть за руль. Я вздрогнул, вспомнив о том, что Лео Серрано сделал полчаса назад в кабинете Роблеса. По-видимому, Вирджиния заметила перемены моего настроения и спросила всё ли нормально.

Мы въехали в Уль-Трухильо, застряв в небольшой пробке — жители многих находящихся рядом деревень на стареньких авто, куда набивалось по шесть-семь человек, или видавших виды микроавтобусах ехали в столицу на заработки. Вновь покрытое пылью тоскливое здание бывшего автозавода — теперь, ощущая себя не Сальвадором Харой, а Хосе Пульей, я смотрел на выбитые стёкла в индустриальной высотке, некогда служившей пристанищем для инженерно-технического состава, не с тоской, а с чувством стыда. Я же имел отношение к неудачной сделке, которая и привела к краху совместного с русскими проекта по производству вездеходов.

— Ты куда? — спросила меня Марго, после того как я свернул с основной дороги в сторону небольшого торгового центра с красной металлической крышей.

Судя по всему, здесь продавали дешёвую одежду, в том числе подделки под различные известные бренды. Но я понимал, что мне необходимо переодеться, чтобы войти в президентский дворец и не вызвать подозрений. Со следами крови меня просто скрутил бы первый попавшийся охранник. Пусть не костюм от кутюрье, но мне нужны как минимум свежие брюки с прилично выглядящей рубашкой.

— Он его застрелил, — произнёс Горацио, мысленно возвращаясь в кабинет Роблеса.

— Только не повтори при других, — ответил я.

Стало понятно — помимо рубашки и брюк для себя нужно будет зайти и в небольшой универсам на цокольном этаже, чтобы купить небольшую бутылочку текилы для успокоения нервов журналиста.

С алкоголя мы и начали. Я буквально заставил парня выпить содержимое пойла за триста песо с гордой надписью «Умбрийская текила» буквально на лестнице по пути наверх к магазину одежды под неодобрительный взгляд пожилой женщины в платке с традиционным боливийским узором. Охранник на этаже потянулся к рации, но я улыбнулся, сказав, что брат вчера перебрал и ему нужно похмелиться, но ситуация под контролем. Мужчина неодобрительно покачал головой, но убрал руку от переговорного устройства.

Магазин на втором этаже полностью оправдал мои ожидания. Резкий запах химических красителей и дешёвых тканей. Бесконечные ряды слишком ярких даже для Южной Америки цветов и странного вида продавцы, изучающие нас на предмет возможного наличия пистолетов в наших карманах. «Только пули, парни, только пули», — мысленно хотел сказать я им. А действительно — зачем мы их взяли с собой? Когда мы запирали кабинет, Тренер оставался внутри без сознания.

До проклятой аварии я одевался в других местах. Рубашка голубого цвета из мнущейся при первом прикосновении грубой ткани и брюки серо-синего цвета с неаккуратно приделанным логотипом известного бренда и неверно указанным размером. Всё же это лучше, чем то, что когда-то носил покойный Хара. Банковской картой, выписанной на его имя, я и рассчитался за покупку.

Для Горацио, который точно не рассчитывал провести последние несколько часов таким образом, за счёт того же Хары купили коричневые штаны с карманами и полосатую рубашку, которая наверняка полиняет при первой же стирке. Я подумал, что та одежда, которая была на нём, вполне подходила для срочной поездке к коллеге, обнаружившей в «Эль-Мадригале» призрака, но никак не для съёмок официального мероприятия в Президентском дворце.

— Моя мне скандал устроит, — покачал он головой, — мало того, что дома не ночевал и не отвечал на звонки, так ещё и в другой одежде вернулся.

Я не стал ничего отвечать — пусть лучше думает про разборки со своей второй половиной, а не об убийстве Роблеса. Кстати, если нас будут искать по описанию той старушки-медсестры, то одеты мы теперь иначе.

— Вот и мы, сеньориты, — я толкнул Горацио на заднее сиденье рядом с Марго.

Та недовольно заёрзала, когда Горацио едва не ткнул в неё пакетом с нашей старой одеждой, которую мы забрали с собой, чтобы не вызывать подозрения в магазине.