Сюрприз для дона Серхио - Кранцев Игорь - Страница 19

— Да открывай уже! У меня руки заняты.

Сальвадор Хара стоял возле пассажирской двери, осторожно держа за кромки два бумажных стаканчика с дешёвым кофейным напитком из автомата. При этом он сам активно кивал водителям микроавтобусов в знак приветствия. Чтобы не скучать и не задремать во время ожидания отправки в Сьерра-Сенгилео, фотограф сам предложил Горацио сходить в здание Администрации за кофе — автомат там стоял у самого входа, и охранник без проблем пропустил туда фотографа из Президентской пресс-службы.

— А, Диабло! Горячий! Зараза, — Горацио едва не выплеснул коричневатую жижу из стакана прямо на брюки.

В это время один из водителей — тот самый, что приветствовал Горацио — вышел из микроавтобуса, и, наклонившись, заглянул под колёса своему автомобилю, а затем недовольно покачал головой. Открыв двигатель, несколько секунд смотрел на мотор, а потом выругался, подняв руки к небу. Заметив это, второй водитель подошёл узнать что случилось. «Что? Опять?», — услышали его голос два Сальвадора.

— Мигель, чего там? — держа в левой руке стаканчик, Хара приоткрыл изнутри дверь с пассажирской стороны «Жука» и поинтересовался у водителя о проблемах.

— Здорово, безлошадный, — ответил водитель по имени Мигель.

Это был крепкий молодой человек лет тридцати с густыми волнистыми волосами, бронзовой кожей и контрастирующими и небольшими серыми глазами, которые бы больше подошли европейцу, а не жителю Южной Америки.

— Ты же знаешь, что я вынужден был продать машину, — сказал Хара.

— Знаю, — ответил Мигель, как будто смутившись, и снова отвернулся к двигателю.

— Так что там? Поедем?

— На «Жуке» поедете. Он, надеюсь, в состоянии прожужжать несколько десятков километров, а сеньор Горацио? — рассмеялся Мигель.

— Эээ, я не собираюсь гнать в Сьерра-Сенгилео, — вмешался в беседу владелец маленькой легковушки, — кто мне бензин оплатит? Да и с такой скоростью как вы гоняете, я не смогу.

Горацио с ужасом вспоминал и давнюю поездку в Сан-Пабло, когда местный водитель, казалось, лишь каким-то чудом вписывался в серпантин, стараясь успеть за доном Серхио. Да и последующие поездки за пределы Уль-Трухильо были не менее экстремальными для представителей СМИ.

— Э, амиго, а ты не боишься оставлять автомобиль здесь до позднего вечера? — спросил второй водитель.

— Ну, тут же Президентская Администрация, — недоумевал Горацио.

— Вот именно! Президентская Администрация Умбрии. Поэтому сигнализацию тут надо иметь понадёжнее, — произнёс Мигель и тут же расхохотался на пару с другим водителем.

— Лучше двигатель чините!

— Да нормально всё будет, мой друг Горацио. Когда иначе было? — раздалось в ответ.

Корреспондент второго канала отхлебнул напитка, вкус которого мало напоминал «Дульчерию», что подают в «Эль-Мадригале», и, поморщившись, увидел краем глаза как Хара смотрит куда-то вдаль.

— У тебя была машина? — спросил Горацио своего тёзку, — ты же говорил, что не водишь автомобиль.

— Да. Была. Раньше, — ответил Хара, вздохнув.

— Но почему теперь не ездишь?

Хара вместо ответа указал на «Форд» с логотипом Первого канала Умбрии, из которого с привычным непроницаемым лицом вышел Николас Альварес и принялся извлекать из багажника штатив и сумку с видеокамерой. А из двери рядом с водителем, неожиданно появилась Марго Соль. Два Сальвадора переглянулись, и Горацио даже забыл, что спросил Хару про его водительский опыт и причины отказа от вождения.

Миниатюрная красотка, которая как считали приятели, по-прежнему трудилась в редакции журнала, пишущего о культуре, держала в руках микрофон первого гостелеканала с красной поролоновой насадкой и улыбалась. Заметив старенький «Фольксваген», она направилась к водительской двери.

— Привет, Горацио! Видишь? — Марго потрясла перед лицом коллеги красным микрофоном.

— Привет, — Сальвадор Горацио вышел из машины и пожал плечами, — а я думал, что ты в журнале.

— Думал он! О, привет, Хара, — девушка одновременно продолжала разговор с Горацио и приветствовала его спутника, — я это место на первом долго ждала. Вот! Мечта сбылась! Теперь я на телевидении.

— Поняяятно, — произнёс Горацио, пожимая руку подошедшему оператору Николасу Альваресу.

Тот жестом попросил у Горацио стаканчик с кофейным напитком, хлебнул и недовольно поморщился.

— Что? Что «понятно»? — Марго опустила тёмные очки и взглянула на коллегу с конкурирующего канала поверх них своими выразительными глазками.

— Понятно, что если бы ты, цыпа, продолжала писать про культуру, нежилась бы сейчас в своей постельке, а не ждала выезда в Сьерра-Сенгилео, — усмехнулся Альварес.

Марго раздражённо покачала головой, сделала небольшую паузу и выдала эмоциональную тираду опытному оператору:

— Послушай, Нико. Это не твоё дело с кем и когда я нежусь в постели!

Николас Альварес посмотрел ей вслед, потом в другую сторону, затем, наконец, на Горацио и Хару.

— Видел что телевидение с некоторыми людьми делает? Только со вчерашнего дня у нас работает и какие заявления, — произнёс он, обращаясь к Горацио, — а когда мы с тобой в Сан-Пабло летали, ты таким не был. А ведь тоже только начал работать на второй «кнопке».

— Знаешь, Нико, — Горацио взглянул на стаканчик из кофейного автомата, — Во-первых, моей отец — не генерал, а, во-вторых, если бы ты меня назвал цыпой, я бы тоже обиделся.

Молодой журналист отошёл к стоявшей в стороне Марго и безуспешно пытавшейся закурить. Горацио предложил ей свою зажигалку. В этот момент подъехала машина, которая привезла на место сбора пресс оператора второго канала. Любитель поездок за пределы Уль-Трухильо Алессио Лопес с изумлённым лицом открыл дверцу и обратился к Марго Соль:

— Наверное, сегодня в Умбрии снег пойдёт. Ты — и на телевидении? И сразу в поездке с Президентом?

— Да что вы все пристали? — возмутилась девушка.

Альварес тепло поприветствовал старого приятеля и тихо шепнул:

— Вот такой у меня сюрприз сегодня. Только-только устроилась к нам. И сразу упросила Рубена Леона уступить ей право съездить в провинцию.

Лопес многозначительно скривил губы и оценивающе посмотрел на Марго. Та словно почувствовала его взгляд и недовольно фыркнула.

Тем временем, Дон Серхио, выходя из резиденции, быстро прошествовал мимо Министра здравоохранения Эрнесто Сотомайора. Однако, тот успел рассмотреть его и сделал определённые выводы.

— Так-так! Опять? — накинулся он на выходящего из здания Хосе Пулью, проигнорировав при этом Председателя футбольной федерации Хулио-Педро Куэльяра.

— Что «опять»? Доктор, Вы не выспались? — Пулья отпихнул руку назойливого министра.

— Я видел его зрачки, Пулья. Не дай Бог отдаст концы в Сьерра-Сенгилео. Это не шутки!

Пулья остановился, огляделся и тихо, но зло произнёс, пытаясь при этом шутить:

— Доктор, Вы же понимаете. У пациента сегодня сложный день. Утром поездка в провинцию, а вечером — посещение футбольного матча. Он должен быть бодрым. Бодрым весь день!

Сотомайор, оглядываясь и улыбаясь, схватил Пулью за руку и оттащил его в сторону.

— Сколько? Сколько ты ему дал? — прошипел руководитель умбрийской медицины.

— Эрнесто, амиго. Ты знаешь, что всё под контролем!

— Хватит ёрничать, Пулья!

— Вот как? А не ты ли, сволочь, первым рекомендовал давать ему понемногу эээ… лекарства? Для поддержания в форме во время длительных поездок?

Вице-премьер едва не ткнул пальцем в мясистое лицо Сотомайора. Казалось, ещё немного, и прямо на лужайке у виллы дона Серхио произойдёт драка.

— Понемногу, понимаешь? — Эрнесто Стомайор взял себя в руки, — сто лет назад это вообще лекарством считалось.

— Так я немного и дал. Говорю же — для бодрости.

В этот момент мимо прошествовала Вера Сантьяго из молодёжного парламента Умбрии. Вице-Премьер и министр здравоохранения, не сговариваясь, синхронно процедили ругательства ей вслед. Рассмеявшись, Пулья, приобнял доктора Сотомайора и развернул его в сторону кортежа представительских автомобилей.