Сюрприз для дона Серхио - Кранцев Игорь - Страница 17

Младший брат всё-таки разбил этот фотоаппарат примерно через год, уронив с полки. Линза после этого перестала держать фокус. Отец тогда сказал: «Сынок! Это знак! Я вот строю новый район. Пойдёшь ко мне на стройку, будешь учиться. А что это за работа? Фотографировать он собрался?». Тем не менее, младшему брату глава семейства влепил чувствительную затрещину, а старший спустя полгода на день рождения получил новенькую фотокамеру: «Ну, раз месить бетон тебе не по душе, может, и правда с этой штукой чего добьёшься в жизни», — произнёс тогда сеньор Нестор Хара, вручая подарок старшему сыну.

— Вот в этом доме я и жил!

Фотограф Президента Сальвадор Хара — а тем подростком был именно он — указал на старое пятиэтажное здание из серого потрескавшегося кирпича.

— Каждый раз об этом говоришь, — ответил его спутник — молодой журналист второго государственного канала Умбрии Сальвадор Горацио.

А точнее водитель старенького «Жука», который, казалось, ездит по улицам Уль-Трухильо вопреки всякому здравому смыслу. Приятели с недавних пор жили неподалёку друг от друга в том самом Новом Городе. Горацио менее месяца назад переехал в район новостроек к девушке, которую назвал любовью всей жизни, ради которой можно достать с неба звезду. Или хотя бы перебраться жить из одного района города в другой. После переезда он весьма недорого приобрёл видавший виды автомобиль. Новый Город располагался неподалёку от бывшего военного аэропорта, из которого они, казалось, уже давным-давно летели в Сан-Пабло, но достаточно далеко от «Эль-Мадригаля», где спустя пару недель пили кофе перед открытием кинофестиваля. А, значит, далеко и от здания Президентской администрации. От его центрального входа они в компании других журналистов из «пула дона Серхио» должны были отправиться в очередную рабочую поездку. На сей раз в провинцию Сьерра-Сенгилео, что располагалась всего в сорока минутах езды к юго-западу от Уль-Трухильо. А потому это путешествие предстояло совершить не на самолёте, а на микроавтобусе, который для удобства собирал бы всех аккредитованных для поездки представителей СМИ.

Тёзки-Сальвадоры выехали около пяти утра, потому что отъезд автобуса с прессой был назначен на шесть, а уже в половине восьмого неутомимый дон Серхио планировал осматривать новый животноводческий комплекс, построенный на грант от Правительства Умбрии. Улицы в ранний час была пусты, и уже спустя тридцать минут отчаянно шумящий «Жук» полз по мосту через Эль-Воло в сторону центральной части Уль-Трухильо.

— Проклятье! — Горацио зевнул и едва не выпустил руль из рук, — я бы поспал ещё часок. И куда нашего большого босса несёт в такую рань?

— Эээ, не зевай, — Хара заметно нервничал, — сколько у тебя там стаж вождения-то? Неделя?

— Две, — ответил Горацио.

— Ты меня успокоил. Ну, вот прям очень, — иронизировал Хара, разглядывая появляющиеся на противоположном высоком берегу контуры центральной части Уль-Трухильо.

— Не ворчал бы. Автобусы только начинают ходить в это время, а такси стоит дорого.

— Руль держи, «опытный водитель», — Хара явно не прислушался к совету и продолжал недовольно бурчать.

— Да куда она вывалится из колеи? Я даже без опыта знаю, что на этом мосту — колея.

На противоположной от центра Уль Трухильо стороне реки располагалось не более четверти столицы. Это были рабочие кварталы, примыкающие к крупным заводам. А до строительства Нового Города этих кварталов было ещё меньше. С появлением же нового района, несмотря на всю его безликость, на левом берегу Уль-Трухильо зародился свой второй — альтернативный — центр города с крупными торговыми комплексами. А потому многие предпочитали приобретать жильё там, несмотря на отдалённость от исторического центра умбрийской столицы.

— Надо было попозже выезжать, уже скоро будем на месте, ещё полчаса ждать, а то и больше, — проворчал Горацио.

— Ну, извини… — вздохнул Хара.

— Да за что?

— Как за что? За то, что предложил выехать пораньше. Сам знаешь где я работаю. Нам опаздывать на мероприятия с доном Серхио нельзя.

— Ладно, проехали, — Горацио почувствовал как старенький «Жук» начал подниматься вверх. Там на возвышении располагалась центральная часть умбрийской столицы.

Оба понимали — раннее начало визита связано и с обширной вечерней программой дона Серхио — из Сьерра-Сенгилео он снова мчался в Уль-Трухильо, чтобы отправиться на восток страны — в Миллекасерес, или как его иногда называли местные жители Миллекас. Во втором по величине городе Умбрии должен был пройти футбольный матч между «Солнечными Орлами» и сборной Уругвая. Победа оставляла умбрийцам шансы на попадание на Мундиаль в Россию. Фотограф и корреспондент второго канала мыслями были уже на стадионе.

Пока два Сальвадора ехали в центр города на стареньком «Жуке» Горацио, сам дон Серхио восседал за длинным деревянным в столовой своей загородной резиденции.

— Что за пойло? — сморщившись, он отодвинул в сторону чашку с кофе.

— Из зёрен провинции Сан-Пабло, как Вы и просили, господин Президент, — развела руками пожилая женщина в белом фартуке.

Дон Серхио хотел что-то возразить, но в этот момент зазвонил его сотовый. На связи был Министр обороны Умбрии. Президент Тапиа жестом попросил находившихся в столовой домработницу, охранника и протокольщика Базиле Годоя выйти. Последний, осторожно, но чувствительно схватив женщину за локоток, зашипел ей в ухо: «Берёшь колумбийские зёрна, перемалываешь и завариваешь. Ты что — не знаешь как делается кофе из провинции Сан-Пабло для дона Серхио?»

Едва не расплакавшись, женщина быстро зашагала в сторону кухни, а мужчины уселись на небольшой диван в коридоре. В этот момент из-за двери раздался голос Президента: «Что? Боливийцы возмущены? Люди Гавилара рубили деревья на их территории? Да чтоб его!», — раздалось из-за закрытой двери.

— Похоже, сейчас будет заказывать звонок Президенту Моралесу. Дипломатия, извинения, — Годой вздохнул и отложил в сторону папку с документами.

— Опять Гавилар, — покачал головой молодой охранник, — Шеф не может на него повлиять?

— Гавилар — это деньги, мой друг. Дон Серхио лучше несколько раз извинится перед Моралесом и всем боливийским народом, чем однажды поссорится с Гавиларом.

Молодой охранник хотел что-то ответить, но осёкся, увидев вошедшего Вице-Премьера Че Пулью. Его беспрепятственно пропускали внутрь резиденции практически в любое время. Годой и охранник привстали, чтобы поприветствовать чиновника. Тот даже не посмотрел в их сторону и дёрнул ручку двери, чтобы войти в столовую.

— Видел? — шёпотом произнёс протокольщик вместо этого, — вот и главный амиго нашего Гавилара.

Пулья небрежно развалился на стуле, наблюдая как Президент Тапиа продолжал выяснять подробности вчерашнего инцидента у Министра Обороны. Граница между двумя странами проходила по густой сельве, где не всегда можно было определить начало территории той или иной страны. Однако, последнее время с активной разработкой лесов в приграничных провинциях Умбрии подобные случаи участились.

— Опять твой Гавилар, — закончив разговор, Дон Серхио не выпускал трубку из рук и указывал ей в сторону Хосе Пульи, — Эль Диабло побери! Там же граница! Ещё один такой инцидент, и Бразилия с Аргентиной нам инвестиций не дадут.

— У Уругвая с Мексикой попросим, — улыбнулся Пулья, — а прессе про новых инвестиционных партнёров расскажем.

— Всё бы тебе шутить, — Тапия наконец положил трубку, — а у нас весь бюджет от иностранной помощи зависит.

— А я читал, что Президент Тапиа заявил о росте производства в стране. И сеньора Гавилара отмечал как одного из самых крупных налогоплательщиков.

Дон Серхио подошёл к двери и, высунув голову в коридор по самые усы, потребовал принести наконец кофе. Секунду промолчав, добавил: «И дону Пулье тоже».

— Может, отменим поездку? Дожди сегодня в той стороне обещают, — Хосе Пулья посмотрел в сторону Президента и достал из кармана небольшой пакетик с белым порошком.