Сюрприз для дона Серхио - Кранцев Игорь - Страница 15

— Боже, Марго, у меня дочь такого же возраста. Да я не позволила бы на такой жаре ей стоять. И плевать мне на дона Серхио и всех остальных. Но как же — «голубые галстуки» — гордость Умбрии. Ведь дон Серхио в детстве тоже был в движении юных последователей Ле Ниньо.

Сжав губы, энергичная копия Дженнифер Лопес продолжала в ведомом только ей новом порядке расставлять детей на каменной лестнице.

— Теперь слева встаём не напротив того, кто справа, а на две ступеньки ниже. На две ниже я говорю. Что непонятно? — она резко дёрнула за руку Хуаниту.

— Скажите, сеньора, а Антонио умрёт? — спросила та.

Женщина молча фыркнула на упавшую на лицо прядь волос и двинулась дальше, грубо одёргивая то одного, то другого ребёнка из почётного караула.

Автомобиль Президента — на этот раз лимузин в сопровождении мотоциклистов — подъехал примерно через 20 минут после инцидента с мальчиком по имени Антонио. К счастью, тот уже пришёл в себя и наблюдал за происходящим из-за ограждения.

Серхио Рамон Тапиа вышел из автомобиля. Фотографы и видеооператоры, которых подпустили ближе для съёмки, запечатлели как Президент подал руку Примадонне, или «Сеньоре Номер Один» — Эльзе Доменике Тапиа.

— Ну, ничего себе, — Рубен Леон ткнул в бок Массимо Рохаса, — я думал, что они уже почти развелись.

Журналисты в отличие от операторов и фотографов взирали на происходящее со стороны, чтобы не портить кадры с Президентом и вип-гостями своим присутствием.

— Амиго, это же международный фестиваль. Тут же бразильские инвесторы могут быть. Надо лицо сохранять, — ответил Рохас.

Из другого автомобиля — попроще — вышел солидно одетый человек лет пятидесяти пяти с типичной внешностью жителя Центральной Америки.

— Вот релиз, держите, — Домингес откуда-то со спины протянул стопку листов формата А4, на котором был напечатан список участников церемонии с их регалиями. Причём одна фамилия — актёра из Бразилии — была наспех вычеркнута ручкой во всех экземплярах.

А солидным господином лет пятидесяти пяти оказался Мануэль Солано — атташе по делам культуры посольства Гватемалы. Когда-то в молодости он снялся в небольшой роли в мексиканском фильме, а теперь шёл позади Президента Тапиа с супругой, по-видимому, наслаждаясь минутой своей запоздалой кинославы. Его наспех пригласили на красную дорожку умбрийского фестиваля вместо отказавшегося в последний момент от поездки актёра из Бразилии.

Резко контрастируя на фоне строгого серого костюма гватемальца и его важности, за сеньором Солано шествовал невысокий, облачённый в кричащий оранжевый пиджак Вильям «Пато» де Авила — тот самый колумбийский комедийный актёр, приезд которого анонсировали. Этот человек с непропорционально большой головой, огромными бровями и выпирающими зубами наверняка прекрасно понимал, что роли героев-любовников — не его амплуа. Зато благодаря необычной внешности и экспрессивности, он стал весьма популярен сначала у себя в стране, а потом и во всей Латинской Америке. Гватемальский дипломат заметил де Авилу и крепко пожал ему руку.

— О, де Авила, — Рубен Леон вновь ткнул в бок бородатого Рохаса, — интересно, сколько ему отвалили за приезд в Умбрию?

— А этой? — спросил в свою очередь Рохас, указывая в сторону Марины Морено.

Эквадорская актриса, так возмущавшаяся по поводу задержки Президента Тапии, шла по ковровой дорожке сразу за де Авилой. Тот заметил её, плавно развернулся и предложил свою руку, оставив центральноамериканского гостя в сером костюме в одиночестве. Впрочем, тот не переживал — Солано всё ещё надеялся пообщаться с Серхио Тапиа по поводу сотрудничества двух стран. Именно поэтому он так легко согласился на роль почётного гостя, хотя, и несколько смутился, когда его единственную роль в кино вспомнили и посчитали это достаточным поводом для приглашения в компанию к Пако де Авиле и Марине Морено.

Эти двое сейчас шли рядом, держась за руки и улыбаясь. Фотографы и операторы уделяли этой паре, пожалуй, даже больше внимания, чем Президентской чете.

— Да Президента… Президента с Примадонной сними, — Рохас словно посылал на расстоянии мысленные импульсы своему фотографу, — а то разведётся скоро, будем в архиве снимки искать.

Вскоре дон Серхио с супругой и почётные гости зашли внутрь, а перед операторами и фотографами возник охранник, не пустивший их в «Континенталь».

— Ну, вот и всё! Хорошее открытие фестиваля, хорошее! И фильм просто отличный! В интернете почитаешь насколько он классный, — Рубен Леон похлопал Сальвадора Горацио по плечу.

— Так это что — всё? Всё открытие? Всё открытие фестиваля «Киноумбрия»? — спросил молодой журналист.

— Ну, подожди… Может, ещё что будет. Вон — Домингес идёт. Сейчас скажет чего-нибудь.

— Ага, — кивнул бородатой головой Массимо Рохас, — например, что нам следует написать в своих материалах.

— Ребята, вы как хотите, а я буду ждать, — произнесла Марго Соль, — я же всё-таки про культуру пишу.

— Да и мне бы хоть кого записать, — потрясла микрофоном радиожурналистка Хелена Бонита.

Неожиданно в числе стремящихся к входу был замечен министр здравоохранения Эрнесто Сотомайор. Его сопровождал мужчина, сильно похожий на актёра Джорджа Клуни. В нём признали известного врача — специалиста по пластической хирургии. Рохас как раз собирался пошутить, что этот человек сам себе сделал операцию, чтобы походить на голливудскую знаменитость.

Но не успел — министр и его спутник, забыв про фестиваль, кинулись на помощь ещё одному ребёнку, получившему солнечный удар от долгого ожидания при душной умбрийской погоде. Сюда же вверх по лестнице снова бежала и врач «скорой помощи», недавно выручившая мальчика по имени Антонио.

В этот момент из здания вышел Хосе Пулья, надевая на ходу вельветовый пиджак и рассматривая почти ясное небо над Уль-Трухильо. Заметив Сотомайора, он не стал скрывать неприязни. Правда, спустя несколько секунд лицо сеньора Че озарила улыбка при виде его молодой супруги в коротком платье. Она поцеловала Вице-Премьера в щёку и прощебетала что-то про опоздание. Охранник, не пускавший внутрь прессу, любезно распахнул дверь перед Пульей и его спутницей. А Рубен Леон заметил как ещё одна молодая особа быстрыми шагами идёт прочь от «Континенталя».

— Эй, Горацио, посмотри, — он указал в сторону молодой женщины, — уж не та ли это из молодёжного парламента, которую мы записывали в Сан-Пабло про волонтёров?

Прочитав пару рассказов из «Обыкновенных историй» Ивана Альфарероса, я отложил в сторону книгу, которую вручил мне доктор Роблес. Чтиво занятное, но меня мало интересовали метания между столицей и провинцией богатого наследника, жившего в девятнадцатом веке, если я уж в веке двадцать первом что называется себя не помнил.

Открыв номер, «Эль-Кампеона», я обнаружил дату — 29 марта 2017 года. Интересно, а сегодня какое число? Ладно, не важно. На первой полосе — я почему-то точно помнил, что журналисты говорят «полоса», а не «страница» — была фотография Президента Тапиа. И заголовок: «Спортивный фестиваль народов Эль-Воло пройдёт на высшем уровне». Подробности обещали дальше — на страницах четыре и пять. Хм… А действительно. Страница или полоса? Ладно, не важно. На второй и третьей был большой материал, посвящённый матчам отборочного турнира Чемпионата Мира по футболу, который должен пройти в России.

«По моментам переиграли, но этого мало». А дальше — шрифтом по меньше — «Накануне на стадионе «Эль-Сенталь» в Уль-Трухильо сборная Умбрии уступила национальной команде Чили со счётом 1:3». А дальше фото — футболист разводил руки в стороны, а выражение лица красноречиво сообщало о его не слишком добром расположении духа. «Хорошее фото», — подумал я. Ниже была подпись «Сантьяго Коразон вновь упустил выгодный момент».

Я бегло просмотрел текст. Он сводился к тому, что команда провела неплохой матч, но уступила в счёте. «Ну, да — на один наш прекрасный гол соперник ответил тремя случайными», — в голове всплыл анекдот. Я точно помню, что слышал его на стадионе. Помню поле, игра и кто-то шептал мне в ухо эти слова. Как раз тоже был эпизод, когда стадион разом выдохнул — видимо, кто-то гол не забил как этот самый Коразон, о котором частенько говорил Тренер во время наших занятий. Кстати, если не ошибаюсь, сегодня он снова придёт. Надо будет напомнить об этом Коразоне.