На границе империй. Том 10. Часть 16 (СИ) - "INDIGO" - Страница 39

— А то, — коротко бросил в ответ лейтенант, не отрываясь от пульта; судя по звуку клавиш и лёгкому шороху сервоприводов, доносившемуся фоном, он в этот момент как раз перенацеливал уцелевшего дроида на новую цель, и веселья в его голосе было куда меньше, чем деловитой сосредоточенности человека, у которого на руках слишком много переменных, чтобы позволить себе радоваться раньше времени.

Третий взвод у пиратов тем временем перегруппировался. Он медленно, но верно развернулся в сторону Касо. Я увидел это на долю секунды раньше, чем успел осознать, что означает этот разворот.

— Касо! — произнёс я резче, чем собирался. — Левый фланг, внимание!

Но было слишком поздно.

Плазменный залп снёс выступ породы, за которым залегли двое из пятого взвода, камень разлетелся крошевом, и по ним добавили винтовки пиратов, и двух бойцов явно зацепило. Один вроде шевелился, но что именно он делал, было непонятно, как будто пытался вытрясти из ушей звон, мотал головой из стороны в сторону медленными, заторможенными движениями контуженого. Второй не двигался вовсе.

— Медик! Пятому взводу медика, живо! — рявкнул кто-то, — кажется, тот самый боец, что поднялся и шевелился, и в его голосе явно звучала тревога за товарища, тревога настолько плотная, что перекрывала даже боль в его собственной контузии. Где-то на периферии общего канала откликнулся ещё один голос: «Иду, держите его на месте, не трогайте шею».

В этот момент я услышал:

— Адмирал, это командир первого взвода.

Вообще-то, по уставу он должен был обращаться к лейтенанту, как к своему непосредственному командиру, но сейчас было не до устава. Тем более что приказ он получал от меня лично.

— Слушаю, — отозвался я сразу же, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

— Мы на месте, адмирал, но здесь нет никакого прохода.

— Первый и второй взвод. Такого быть не может, — ответил ему. — Через этот боковой проход к ним пришло подкрепление. Поэтому ищите. Он там есть! Скорей всего, он узкий, они не смогли протащить через него дроидов. Ваша задача — найти там проход и взять его под контроль. Вопросы?

— Будет сделано, адмирал, — отозвались командиры почти одновременно, с разницей в долю секунды, и в этой синхронности было что-то по-своему обнадёживающее — как будто сам разлад между двумя независимыми группами на мгновение выровнялся в одну общую волю.

На тактическом экране значки двух взводов активно рассыпались по боковому проходу, явно в поиске прохода, маленькие бледно-зелёные точки метались по тёмному тупику, обозначавшему непроверенный участок карты.

— Адмирал, — вклинился в разговор голос командира второго взвода, — мы его нашли. Проход действительно узкий — вы были правы. Даже одного дроида не протащить, разве что, демонтировав часть обшивки, а на это уйдёт слишком много времени.

— Значит, там может быть только живая сила, — отметил я, скорее для себя, чем для него. — Занимайте позицию и проведите разведку.

— Принято, — отозвался командир второго взвода, и я услышал за его голосом звук скрежета металла о камень, звук, который ни с чем не спутаешь: кто-то из бойцов протискивался через узкую щель, цепляясь снаряжением за неровности стен.

Ловушка складывалась, деталь за деталью, как точно и хорошо пригнанный механизм, в котором каждая шестерёнка знает своё место и время появления. Зеркальная ловушка работала на удивление удачно. Первый и второй взводы в это время обходили противника через боковой коридор, проникнув туда через древний, давно заброшенный технический лаз, видимо, пробитый ещё в первые годы существования станции, о котором пираты, судя по всему, отлично знали и использовали.

— Адмирал, — снова заговорил Касо, и в его голосе я уловил лёгкое, почти незаметное напряжение, обычно ему несвойственное. — Мы удерживаем позиции. Пираты продолжают давить, но темп у них снизился, похоже, тоже начинают уставать. Или просто считают, что победа уже у них в кармане.

— Пускай считают, — отозвался в ответ. — Ещё немного, Касо. Держитесь.

— Держимся, адмирал. Нам не привыкать, — коротко бросил он, и в этих словах была та особая, суховатая ирония, которую я слышал от него не раз и которая всегда означала одно: сержант полностью владеет собой, что бы ни творилось вокруг. Где-то позади него, судя по фоновым звукам передачи, кто-то из бойцов тихо хмыкнул — видимо, оценил шутку по достоинству, несмотря на всю серьёзность момента, и это короткое, едва слышное фырканье почему-то отозвалось у меня в груди почти физическим облегчением: значит, там, внизу, ещё оставались силы на смех.

Вскоре я увидел то, чего ждал последние несколько минут.

Два синих значка появились на схеме тоннелей. Двигались они осторожно, по боковому тоннелю, примыкающему к основному. Разведчики первого и второго взводов. Шли уверенно, короткими перебежками от укрытия к укрытию. Противник в боковом тоннеле отсутствовал, иначе я бы уже слышал об этом по общему каналу. Вскоре они добрались до завала и заняли позиции, слившись с камнями.

— Разведка на месте, чисто, — доложил один из них коротко, почти шёпотом, экономя каждый звук, каждую каплю голоса, будто сама тишина стала для него сейчас оружием не менее ценным, чем винтовка в руках.

За ними подтягивались первый и второй взводы, плотной группой, почти бесшумно, как умеют ходить разумные, понимающие, что от этой тишины зависит их жизнь. Появились они вовремя. С другой стороны завала было жарко.

— Баренс, — произнёс я по внутреннему каналу.

— Слушаю, адмирал, — немедленно отозвался лейтенант.

— Первый и второй взводы вышли на позицию, — сообщил ему, хотя он наверняка и сам это видел и знал. — Они занимают позиции на завале с другой его стороны. По моим расчётам, примерно через пару минут займут позиции полностью.

Возникла пауза.

— Вы готовили это с самого начала? — наконец произнёс он. Это был не вопрос, а скорее констатация, произнесённая с тем лёгким удивлением, с каким молодые офицеры вдруг обнаруживают, что приказы, казавшиеся им странными в момент их отдачи, складываются в единую картину. Когда то, что выглядело отступлением, оказывается, совсем не этим.

— Разумеется, — подтвердил я. — Но сначала нужно выбить третий и четвёртый дроиды у противника.

— Понял, — отозвался Баренс, и на этот раз в его голосе не было ни сомнения, ни вопроса — только собранность, с какой разумный берётся за дело, вдруг увидев картину целиком, от начала и до конца.

Где-то там, у себя за пультом, он наверняка уже прикидывал новую последовательность манёвров для уцелевшего дроида — быстро, привычно, без лишних слов, потому что слова сейчас были не нужны никому из нас. План сложился в его голове так же, как несколько минут назад сложился в моей: не отдельными приказами, а цельной картиной, в которой каждая деталь становится понятной только тогда, когда видишь всё целиком, а не по кусочкам, как видел он всё это время.

— Так вот почему вы держали нас на месте, — донёсся в общем канале голос Касо; он, судя по всему, слышал последний обмен репликами и не удержался от комментария, хотя обычно предпочитал молчать. В голосе сержанта звучало не удивление, а скорее сухое, почти профессиональное одобрение, с каким один мастеровой признаёт качество работы другого. — Неплохо. Совсем неплохо.

Я позволил себе едва заметную улыбку, которую всё равно никто не мог увидеть.

— Мы ещё не закончили, Касо, — ответил ему. — Держите позицию и ждите сигнала.

— Есть ждать сигнала, — отозвался сержант, и в этих трёх словах уже не было ни следа прежнего нетерпения — только спокойная, деловая готовность разумного, который увидел достаточно, чтобы просто довериться плану до конца.

Я перевёл взгляд обратно на экран. Оставалось совсем немного. Почти все из первого и второго взводов заняли позиции на схеме, их значки выстроились ровной, плотной дугой.

— Всем группам, — произнёс я, и голос мой прозвучал непривычно ровно даже для меня самого, будто говорил не я, а кто-то другой. — Приготовиться. По моей команде удар наносят первый и второй взвода. Никто не начинает раньше срока!