На границе империй. Том 10. Часть 16 (СИ) - "INDIGO" - Страница 17

День находился в самом разгаре, и это означало: любой, кто захочет отследить его маршрут, сможет сделать это без труда. Он шёл не быстро делая вид что просто гуляет. Если за ним кто следим, а за ним однозначно следили. Для них он выглядел как советник в штатском на прогулке. Ничего особенного.

Сад был небольшим клочком зелени, зажатым между посольским зданием и внешней оградой, с той подчёркнутой ухоженностью, которая свидетельствует не о любви к природе, а о желании произвести впечатление. Каждый куст обрезан точно так, как требовал аварский канон садового искусства. Аварцы любили подобные пространства.

Посол Велин уже сидел на скамье у фонтана, когда Грегор вошёл через боковую калитку. В обычной тёмной накидке, которая ничем не отличала его от любого состоятельного горожанина.

Велин был высок, с той особой прямотой спины, которую дают либо военная академия, либо очень строгое воспитание. Он тоже был одет просто. Аварцы редко отказывались от знаков статуса без веской причины.

— Грегор, — посол не поднялся со скамейки. — Присаживайтесь. Я рад, что вы пришли.

— Велин, — Грегор опустился на скамью рядом. Фонтан тихо шумел — достаточно громко, чтобы перекрыть разговор для любых направленных микрофонов. Оба это знали. Это было частью выбора места. — Ваша нота получена и прочитана.

— Рад слышать. — Велин чуть склонил голову это был аварский жест вежливого признания. — И каков вывод главы дипломатической службы Аратана?

— Вы не хотите войны, — сказал Грегор.

Велин не ответил сразу. Посмотрел на воду в фонтане и на то, как она рассыпалась мелкими брызгами в чаше и снова собиралась.

— Войны не желает ни один вменяемый разумный, — произнёс он в ответ. — Но это не значит, что войны не будет.

— Тогда скажите мне, — продолжил Грегор, — Чего именно хочет ваш император. Меня не интересует, что написано в ноте. Меня интересует то, что стоит за ней.

— Пророчество, — медленно и задумчиво сказал посол. — Вот что стоит за нотой. Именно оно.

Грегор ждал продолжения не торопя и оно последовало:

— Мой император, разумный прагматичный, вы это знаете. Он не верит в предсказания. Он верит в данные и в расстановку сил. — Велин сделал паузу. — Но когда ваш псион произносит имя, и это имя потом появляется в наших сводках разведки семь раз за полгода, мой император начинает смотреть на эти данные иначе.

— Семь раз? — Грегор произнёс это с показным удивлением. Впрочем отчасти оно было настоящим. Семь упоминаний в разведывательных сводках чужой державы за шесть месяцев — это был явно не случайный интерес.

— Согласитесь немало, — согласился Велин. — Разумный, который одним своим появлением поменял всё в баронстве — структуру власти, расклад фракций. Разумный, организовавший ловушку на станции, где водил за нос две контрразведки одновременно. А потом спокойно ушёл от них тихо, без следов, как будто его и не было. Разумный, которого пытаются убить два раза, а он выживает каждый раз. Разумный, который в одиночку уничтожает девять Теней и попадает в реанимационную капсулу, а не в морг.

Грегор молчал. Фонтан шумел.

— И чего именно боится ваш император? — спросил Грегор наконец. — Что Мерф встанет во главе флота?

— Нет, наш император ничего не боится. — Велин чуть покачал головой. — Адмирал во главе флота — это вполне понятная угроза. Её можно просчитать, против неё можно выстроить контрмеры. Мой император опасается другого.

— Чего именно?

— Того, что пророчество сбудется не так, как мы ожидаем. — Посол снова посмотрел на воду. — Пророчество говорит: он изменит расстановку сил. А не «возглавит флот». Не «выиграет сражение». Он изменит. Это очень широкая формулировка, Грегор. Слишком широкая, чтобы её игнорировать, и слишком неконкретная, чтобы ей противостоять.

Грегор удивленно посмотрел на посла. Посол его снова откровенно удивил, он знал больше, чем должен был знать. Не просто имя, а содержание пророчества. О которой самому Грегору было известно лишь в общих чертах, по пересказу из вторых рук.

— Вы пришли сюда не только ради разговора, — сказал Грегор медленно. — У вас есть предложение.

Велин чуть улыбнулся, едва заметно, одним углом рта. Улыбка разумного, которого, наконец, поняли правильно.

— Мой император хочет переговоров. Настоящих. Не обмена нотами и не официальных заявлений, а прямого разговора между теми, кто принимает решения. Он предлагает любую площадку. Можем провести их к примеру на базе восьмого флота. Сроки на ваше усмотрение. Состав делегации минимальный, без прессы и без утечек.

— Почему именно там? — сразу спросил Грегор.

— Если это место не подходит, выбирайте любое другое. Для нас это совсем не принципиально.

— И каковы условия переговоров? — спросил Грегор. Потому что у аварцев условие обычно всегда шло последним. Это была их манера — сначала сделать предложение привлекательным, а потом назвать цену.

— Всего одно условие, — Велин посмотрел на него прямо, без обиняков, что было редкостью для аварского посла. — Алекс Мерф должен лично участвовать в переговорах. Его отсутствие автоматически означает конец разговора.

Грегор выдержал паузу.

— А зачем он там? Он не дипломат и не флотский офицер. Никаких решений он не принимает, никаких полномочий у него нет. К тому же тебе известно, что он тяжело ранен и вряд ли способен участвовать лично. Нет, конечно, если вы настаиваете, мы можем представить его на переговорах в реанимационной капсуле.

— Ну зачем ты так, — произнёс Велин с лёгким упрёком. — Мы не садисты. Пусть лечится. Выздоравливает и как выздоровеет, тогда и проведём переговоры.

Грегор смотрел на посла. Потом медленно кивнул, скорее не соглашаясь, но давая понять, что он его услышал.

— Мне нужно время на согласование, — сказал он. — И мне нужно понять одну вещь, Велин. Если мой ответ будет положительным, ваша нота будет отозвана?

— Нота приостановится, — уточнил посол. — До результатов переговоров. Это лучшее, что я могу вам обещать сейчас.

— Этого достаточно, — сказал Грегор.

Они поднялись почти одновременно. Ни рукопожатия, ни прощальных слов. Велин направился к посольскому зданию, его тёмная фигура на мгновение слилась с тенью от стены.

Грегор же двинулся к боковой калитке, через которую он пришёл.

У самой калитки он остановился и оглянулся.

— Велин, — произнёс он негромко.

Посол остановился, не оборачиваясь. Спина его чуть напряглась.

— Если ваш император настолько боится этого разумного, значит, пророчество говорит о чём-то большем, чем смена расстановки сил в одном секторе. Не так ли?

Долгая пауза. Фонтан шумел. Где-то за оградой прошли несколько прохожих.

— В полном тексте пророчества говорится об обеих империях, Грегор. Об обеих.

И ушёл, не добавив больше ничего.

Грегор ещё несколько секунд стоял у калитки. Он медленно вздохнул.

Он вышел из сада и не спеша направился обратно во дворец. Ему было о чём думать. И было что докладывать императору.

Столица Аратана — Хорланд. Императорский дворец. Кабинет главы дипломатической службы.

Грегор вернулся во дворец пешком, не потому, что не торопился, а потому что старался ходить пешком при каждой возможности. С его службой времени на прогулки катастрофически не хватало, и он давно усвоил: любая вынужденная прогулкав — это время для мышления.

Путь занял почти полчаса. За эти полчаса он в уме разложил разговор с послом по полочкам, чтобы это было пригодным для доклада императору.

Пророчество имперского псиона, вот что его смущало больше всего. Но это он пока решил не трогать.

Его помощник Коуэлл встретил его у дверей кабинета. Грегор научился читать его по деталям: по тому, как стоят руки, как посажены плечи, как долго он выдерживает взгляд перед тем, как заговорить. Сейчас руки сложены спереди, плечи чуть подняты. Что-то произошло. Не катастрофа, катастрофа у Коуэлла обычно отражалась каменной неподвижностью всего лица. Сейчас было что-то другое. Что-то, что не помещалось в его стандартные категории.