Абиссинец 1889. Том 2 (СИ) - Щербатых Сергей - Страница 27

— Все, Андрей, забирай своего зверя. Рана на лапе затянулась, окреп он. Теперь только мясо подавай, а у меня дичи не имеется. Не до охоты мне, сам понимаешь. Так что помог чем смог, и будь здоров.

Я вздохнул. Делать было нечего. Поблагодарил фельдшера и ближе к сумеркам перенес тигренка в холщевом мешке на наш баз. В амбаре обустроил ему лежанку из тулупа, который отдал Юдинцев. Котенок к нему уже привык, так что на новом месте освоиться должен был быстро.

Сначала думал попридержать зверя в тайне, но Никитишна с теткой то и дело шастали в амбар за припасами. Если в полутьме наткнутся, крик подымут на все Лончаково.

Пришлось сознаваться. Я позвал Пелагею Александровну, Акулину Никитишну, Татьянку и Олега к амбару.

— Вы только, чур, не голосите. Я сейчас одного гостя покажу, — предупредил я, приоткрывая тяжелую дверь. — Он тут ненадолго, как окрепнет, я сам в тайгу его снесу.

Из полутьмы, смешно переваливаясь на толстеньких лапках, на свет выполз тигренок. Желтые глаза с любопытством уставились на нас.

Татьянка ахнула и прижала ладошки ко рту. Пелагея Александровна отшатнулась назад.

— Батюшки святы! Андрей, это ж… Это ж тигр! Зачем ты в дом-то его приволок?

Никитишна перекрестилась, глядя на зверя, но страха в ее взгляде я не заметил.

— Ох, шельмец ты, Андрюшка. Степан узнает, шкуру с тебя спустит.

— Да не спустит, — вздохнул я. — Он к людям привыкает. А когда подрастет, лучше любой собаки двор стеречь будет. Я уж его воспитаю как надо. Ни один хунхуз к нам не сунется. Ну или все-таки в тайгу… То еще решим.

— Вот это да… — Олег смотрел на тигренка с восхищением. — Настоящий амба, только махонький! Андрей, а гладить его можно?

— Можно, если осторожно.

С того дня забот прибавилось, но и веселья тоже. Вместе с Олегом мы повадились выгуливать тигренка на тропе у Гнилого Лога, выходя с ним за нашу сигнальную линию. Звереныш уже уверенно бегал по траве, гонялся за бабочками и точил когти о кору деревьев. Вот только запасы дичи на леднике таяли.

Благо лук, который мы все это время доводили до ума, был готов. Древесина подсохла, набрала нужную упругость. Я знал, что составной лук должен сохнуть около полугода, но увы такого времени не было. Тетиву из сыромятной кожи, подумав решил все-таки не делать. Шибко уж она боится влаги, подумал, что намаемся с ней. Свили отличную из хребтовых сухожилий она уж точно получше будет. Древки для стрел я вытесал из прямослойного сухого кедра. Ровные, без сучков. Оставалось решить вопрос с наконечниками.

— Собирайся, Олег, — сказал я утром. — Пойдем к дядьке Архипу в кузню. Может, поможет.

Кузня стояла с другого края станицы, у самой реки. Внутри был полумрак, жар и запах окалины.

Здоровенный Архип, увидев нас, опустил клещи и вытер лоб тряпкой.

— Здорово дневали, Архип Федорович, — поздоровался Олег.

— И вам не хворать, — буркнул тот. — Надо чего? Никак Абреку подковы сбили?

— Бог в помощь, дело имеется, — сказал я. — Нам бы несколько наконечников для стрел сладить.

Кузнец хохотнул.

— Для стрел? Ишь, вояки какие выискались. Возьми жестянку любую, вырежи да примотай. Рябчика бить хватит. А ежели путные нужны, ковать надо. Пятак за штуку. Только кто ж теперь с луком охотится? Из ружья сподручнее.

— Нужны именно наконечники. Вот, — я протянул ему кусок обода от бочки. — Из этого хотя бы пяток можно сделать? За работу рассчитаюсь, только чутка попозже.

Кузнец покрутил железку в руках и глянул на меня.

— Шустер, гляжу, у Степана крестничек. Ой шустер. И какие же тебе ковать?

Я поднял обломок прута и быстро начертил на земляном полу две формы.

— Нужно два вида. Парочку вот таких, узких, как шило. И три срезня пошире, чтобы на ивовый лист походили.

— Срезня, говоришь, — одобрительно хмыкнул кузнец.

— Угу. Только делать их буравчиком не надо. Не должен наконечник стрелу закручивать, байки это.

— Байки? — Кузнец слушал с явным интересом, и Олег рядом тоже глаза округлил.

— Угу, вращение даст правильное оперение, когда перья ставят под небольшим углом. Они в воздухе как крылья сработают, заставят стрелу закрутиться, и пойдет она ровно, без кувырков. Главное, хвостовик сделать прямым штырем, чтобы в дерево хорошо сел. Потом мы его жилой обмотаем, будет держать на славу. Да, еще лезвие нужно ровное по весу, иначе стрелу в сторону поведет.

Кузнец с минуту молча изучал рисунки на земле, потом перевел взгляд на меня.

— Кто ж тебя такому учил, Андрей? Старики-то уж не все помнят про такое.

— Люди знающие сказывали, Архип Федорович, — уклончиво ответил я. — Поможешь?

— Дядька Архип, ты сделай, — подал голос Олег. — Мы с Андреем отработаем. Или деньгами рассчитаемся, как заработаем, или по хозяйству поможем, только скажи.

Архип махнул рукой.

— Пустое. Покуда ничего не надо. Зацепил ты меня, Андрей. Самому интересно стало, что выйдет. Завтра заходите, поглядим.

— Спасибо, Архип Федорович, — довольно улыбнулся я.

— Топайте уж, — добродушно буркнул кузнец.

Прошло пять дней, когда наконец вернулся отряд во главе с Огородником. Степан Анисимович въехал во двор еще засветло. Уставший, запыленный, но целый и без новых ран. Даже казалось, что простреленная рука за это время успела затянуться и беспокоила его меньше прежнего.

Крестный спешился, взял на руки выскочившую навстречу Татьянку. Мы с Олегом поручкались с ним и занялись конем, а тетка Пелагея захлопотала вокруг мужа, собирая на стол.

— Ну, рассказывай, бать, как сходили? — не выдержал Олег, когда все успели покушать.

Крестный вздохнул, отодвинул пустую миску и потянулся за кружкой с узваром.

— Да некого там бить было. Мы весь округ мелким гребнем прочесали, все станицы и заимки объехали, по распадкам разъезды пускали. А черти эти как сквозь землю провалились. Ни единого манзы за все время не встретили. Только зазря пыль глотали.

— Как так? — удивился я.

— А вот так. — Степан Анисимович вытер усы тыльной стороной ладони. — Взяли в лесу пару варнаков беглых, оборванных да голодных, ну и все на этом. То ли китайцы на том берегу бумагу генерал-губернатора всерьез восприняли и прижали разбойников своих сами, то ли кто-то хунхузов упредил, и они за кордон удрать успели.

— Степан Анисимович… Тут такое дело, пока вы в разъездах были, — начал я, стараясь подбирать слова. — Тигренок наш совсем оклемался. Юдинцев сказал забирать. Я его пока у нас в амбаре поселил.

— В амбар, значит? — Степан Анисимович тяжело взглянул на меня. — Я, Андрей, такому соседству со зверем, прямо скажем, не рад. Самим тигра во дворе держать да растить… Это ж из ума выжить надо.

Он отбил пальцами дробь по столу.

— Так ведь не выкидывать же его было, бать! — вступился Олег. — Он смышленый, мы его…

— Да тятя, он… — наперебой заголосила Татьянка.

— А ну цыц! — оборвал ее крестный, но тут же смягчился, переведя взгляд на меня. — Уговор наш помнишь, Андрей? Как на ноги встанет, ты обещал его самолично в тайгу спровадить.

— Помню, Степан Анисимович. Слово сдержу. Но ему бы еще окрепнуть.

— Ладно, пускай пока в амбаре будет, подумаем ещё где его лучше пристроить. — отрезал Кравцов.

— Благодарствую, — в один голос ответили мы.

За разговорами да чаем из самовара не заметили, как сгустились сумерки. Тетка Пелагея зажгла керосиновую лампу.

Я потянулся за куском пирога, когда через открытое окно с улицы донесся тонкий, сбивчивый звон.

Дзинь-дилинь-дзинь!

Это был наш сторожок.

Первыми вскочили мы с Олегом, едва не опрокинув лавку.

— Вы чего это⁈ — вскинулся Степан Анисимович, глядя, как Олег открывает сундук, где хранились винтовки.

— Батя! Это наш сторожок звенел. Кто-то со стороны Гнилого Лога опять ползет! — ответил Олег, протягивая мне берданку.

Мы пулей выскочили во двор. Скоро стемнеет окончательно, и тогда ни черта не разглядишь. Но пока в сумерках еще был шанс.