Абиссинец 1889. Том 2 (СИ) - Щербатых Сергей - Страница 23

— Стало быть, выйдут на открытое место. Добре. В заборе бойницы есть?

— А как же. — Олег махнул рукой и повел показывать. — Две понизу, чтобы лежа бить. И еще три для стрельбы стоя. Сейчас все мхом забиты.

— Добре. Саня, Олег, тогда забор на вас. — Я окинул парней взглядом. — В людей стрелять доводилось?

Мельников усмехнулся:

— А ты что ж думаешь, Андрюха, такое первый раз на нашей памяти? Мы тут с малых лет так живем. Я своего первого еще в четырнадцать положил. Правда, то в тайге было, с батей.

— Все в порядке, — негромко произнес Меренский, похлопав по ложу винтовки.

Олег замялся.

— А я… стрелял много, в зверя стрелял. В человека пока не доводилось.

Я положил руку брату на плечо и посмотрел ему в глаза.

— Тогда мы с Прохором двинем в подлесок, к тем деревьям. Если они сунутся на поляну, накроем с двух сторон.

— А ты чего тут распоряжаешься? — недовольно процедил Мельников. — Мы сами разберемся, где сидеть. Тебя даже в учебную команду еще не зачислили, а уже оборону держать нас учишь.

Я шагнул к нему вплотную, грудь в грудь.

— Слушай сюда, Прохор. С обидами потом разберемся. До утра про них забудем. Если хунхузы из лога полезут большим числом, забором их остановить будет непросто. Они знают, что его оборонять станут. Может, и про бойницы знают. Потому нужна засада. Мы вскарабкаемся повыше и с верхотуры ударим. Вдвоем сподручнее будет. Не хочешь, оставайся здесь, я один пойду.

Прохор глянул исподлобья. Обида его все еще не отпускала.

— Добре. Будь по-твоему.

— Олег, дай манок.

Он пошарил в кармане и вложил мне в ладонь свистульку.

— Запоминайте, братцы. Свистну раз, значит, хунхузы вышли из лога на поляну. Цели разбираете, но огонь не открываете. Ждете. Нам надо, чтобы они все вылезли. Второй свист — бьете. Длинный протяжный — прекратить пальбу.

Олег с Саней кивнули.

— Парни, первыми по сигналу бьете вы, из нижних бойниц. Выстрелили и сразу к другой бойнице. Кто откуда стреляет, сами разберите. Если хоть парочку приземлите, и то хлеб. Главное, на одном месте не задерживайтесь. Даже если они залягут, мы с Прохором сверху достать сможем.

— А если во двор прорвутся? — спросил Меренский.

— Отходите в баню. Сруб у нее крепкий, бревна толстые. Там два оконца, разбейте или откройте, как выйдет. Но лучше до этого не доводить.

Я еще раз прокрутил в голове наш наспех собранный план. Лучше в такой спешке не придумать. Взгляд зацепился за летнюю кухню и печурку.

— За мной, Прохор.

Я опустил руку в кадушку с водой, открыл поддувало и сунул ладонь в зольник. Вытащил черную пятерню и стал натирать лицо и тыльные стороны рук.

— Прохор, ты тоже. Нам отсвечивать нельзя. Луна сегодня светить будет хорошо. Не жалей, потом отмоемся.

Прохор одобрительно хмыкнул и полез руками в сажу. Через минуту нас было уже не узнать. Вылитые чертенята.

— Пора, — кивнул я Мельникову.

Мы споро двинули к воротам. За нашими спинами Олег снова запер засов.

Пригибаясь, прошли вдоль высокого забора, опоясывающего баз, обогнули угол и нырнули в глухую тень подлеска. К Гнилому логу заходили с фланга. Пробирались сквозь заросли, стараясь не хрустеть ветками. Наконец добрались до удобного места, откуда хунхузы должны были вылезать на поляну.

Я жестом велел Прохору пригнуться.

— Видишь кедр на той стороне лога? — шепнул я. — Полезай туда. На высоте двух саженей есть толстая ветка. Найди упор для локтей, чтобы винтовку не на весу держать. Патроны приготовь под руку. И заранее глянь, как быстро слезать, случись что.

— Хорошо. А ты где будешь?

— На той лиственнице, шагах в пятнадцати от тебя. Мы друг дружку должны видеть, хоть и плохо.

Мельников кивнул и скользнул к кедру. Я подошел к лиственнице, подпрыгнул, ухватился за сук и подтянулся. Полез выше, пока не нашел две толстые ветки, образующие удобную площадку. Широкий ствол закрывал спину. Я устроился так, чтобы видеть поляну, забор и кедр Прохора. Три патрона положил в углубление на ветке, остальные оставил в подсумке. Клапан расстегнул заранее.

Потянулось муторное ожидание. Сидеть было не удобно, еще и нога затекала. Может, зря мы здесь все это затеяли? Может, группа, с которой встретился Завьялов, и была единственной, а вовсе не отвлекающей, как мы решили?

Мысли оборвались, когда снизу донесся хруст веток. Потом шаги. За ними глухое бормотание явно не на русском.

Из темноты Гнилого лога на поляну стали выползать темные фигуры. У каждого в руках виднелась винтовка или ружье. Один, по всему видать главный среди них, махал рукой, распределяя порядок нападения.

Два, три, еще двое. Семеро выходит. Пора.

Я зажал манок в зубах, и тишину нарушил посвист рябчика.

Манзы услышали, закрутили головами, но, пригнувшись, продолжили движение к забору. Тянуть дальше было нельзя. Я свистнул второй раз.

Через пару ударов сердца раздался выстрел. За ним сразу второй.

Шедший впереди бандит запнулся и стал заваливаться на землю. Его товарищу пуля, кажись, попала в плечо. С такого места точнее не разобрать. Он выронил оружие, схватился за рану и вскрикнул.

Остальная пятерка с криками отпрянула в стороны, припадая к земле. По забору вразнобой ударили ружья и винтовки.

Манзы лежали к нам спиной на расстоянии пятидесяти-семидесяти шагов. Дистанция плевая, только ночь вносила свои поправки. Луна помогала, но не настолько, чтобы освещать все как днем.

Пули выбивали щепу из забора. Надеюсь, парни не ослушались и сейчас меняли позиции, перезаряжаясь на ходу.

Пришел и наш черед. Я поймал на мушку затылок рослого хунхуза, распластавшегося на земле. Тот копошился с перезарядкой винтовки. В последний миг сместил прицел на широкую спину и плавно выбрал спуск. Грохнуло. Бандит дернулся и уткнулся лицом в траву.

Почитай сразу громыхнула берданка Прохора. Еще один хунхуз остался лежать на земле.

Я перезаряжал винтовку, когда со стороны реки прокатилась серия выстрелов. Видать, Гордеев с другими парнями из учебной сотни встретил вторую группу и вступил с ними в бой.

На нашей поляне осталось трое раскосых гостей. Они уже смекнули, что угодили в клещи, и поспешили отступить. Двое вскочили разом и припустили к оврагу, намереваясь вернуться в Гнилой лог.

Олег и Саня не сплоховали. Не дали этой паре пробежать и десяти шагов.

Последний вскочил и, словно рысак, стал петлять по поляне, прыгая из стороны в сторону. Понимал он, что сейчас находиться на мушке. Я попытался взять упреждение, но Прохор оказался проворнее.

Хунхуз дернулся в очередном прыжке, будто запнулся за корягу, и кубарем полетел в траву. До спасительного оврага ему не хватило каких-то пяти-семи шагов.

Над поляной повисла тишина. Вся семерка нападавших лежала в траве. Слышалось только подвывание раненого в плечо. Тот, поняв расклад, никуда не спешил.

Я достал манок и выдал один долгий свист.

— Прохор, — шепнул я в сторону кедра. — Сидим. Не шевелимся.

Спускаться с деревьев сейчас было глупо. Кто его знает, сколько хунхузов бродит рядом.

Мы замерли на ветках, вслушиваясь в каждый шорох. Пальба со стороны реки вскоре тоже стихла. Время тянулось медленно, но расслабляться никто не спешил.

Наконец тишину нарушил конский топот. К нашим воротам подлетело шестеро всадников во главе с крестным.

— Олег! Андрей! — раздался басовитый окрик.

— Тут мы, батя! — отозвался Олег. — Андрюха с Прохором с той стороны, на деревьях!

Я расслышал скрип ворот и понял, что можно слезать.

— Проша, спускаемся. И гляди в оба, там один раненый должен быть.

С дерева слезать оказалось куда труднее, чем забираться, ноги шибко затекли.

Взяв берданку на изготовку, я показал Прохору направление. Мы стали заходить на поляну, чтобы проверить недобитого хунхуза. Шли с двух сторон. Я помнил, где он сверзился в траву, да и тихое подвывание все еще слышалось.

Я уже прикидывал, как связать его для допроса, но хунхуз вдруг вскочил и бросился на Прохора, до которого было шагов пять. В здоровой руке блеснул клинок.