Июль 1941 года. Книга 4 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 40

— Так вы готовы и дальше нам помогать? — спросил я, слегка усмехнувшись. — Или пойдете до дома, до хаты?

— Готов, — буркнул Корбут.

— Вот и славно, Максим Петрович, — кивнул я. — А то как же мы будем работать без ваших добрых слов.

Электрики понимающе улыбнулись.

Я направился к входу в комендатуру.

Внутри было чуть прохладнее, чем на улице, но воздух казался тяжёлым и спертым — в здании прибавилось людей. Из ближайших помещений доносились зуммеры полевых телефонов, голоса, шелест бумаги. Я подошел к двери штаба и постучал.

— Входи! — раздался голос Недвигина.

Генерал–майор стоял у большого стола с картой. Рядом находились Смирнов и Метёлкин. Лейтенанты держали в руках листы бумаги с какими–то списками. Недвигин поднял голову, увидел меня и улыбнулся самыми кончиками губ.

— Ну что, Сошников, вернулся? — произнёс он, опираясь на край карты. — Смирнов уже сказал мне, что к немецкой атаке вы опоздали.

— Товарищ генерал, минно–взрывное заграждение на дороге со стороны Грушевки установлено, — сказал я, проигнорировав обвинение. — Шесть снарядов закопаны на обочине. Управление электрической цепью выведено к «секрету», размещенному в саду.

— А кто остался в «секрете»? — уточнил Недвигин.

— Сержант Марков и его взвод, — ответил я. — Всего семь человек.

— Да, слышал я про Маркова, хороший боец, — кивнул Недвигин. — Он справится. С дороги места установки не видны?

— Нет, товарищ генерал–майор, — уверенно ответил я. — Гаврилюк подбирал точки по естественной маскировке, и после завершения работы мы еще раз проверили весь участок. Немецким сапёрам придётся специально искать, чтобы что–то заметить.

— Хорошо, — одобрил Недвигин. — Очень хорошо. Значит, если они решат, что после утренней атаки дорога безопасна, получат большой сюрприз.

— Товарищ генерал, я предлагаю поставить аналогичные минно–взрывные заграждения на всех дорогах, ведущих к городу! — сказал я. — Снарядов на это хватит — вагон на станции забит под завязку.

— Да, идея отличная, я уже думал над этим, — кивнул Недвигин. — Это будет твое персональное задание на сегодня. Тебе нужны еще люди? Или какие–нибудь материалы?

— Все необходимое у меня есть, товарищ генерал, — мотнул я головой. — Дубинец подобрал отличную команду электриков. Прошу отметить, что они не только сделали цепь для подрыва, но и без приказа отправились на передовую, чтобы помочь с установкой.

— Ваня, запишишь потом их фамилии, представлю этих ребят к награде, — повернулся к Метёлкину генерал.

Адъютант послушно достал из планшета блокнот.

— Извините, товарищ генерал, я только одного по фамилии знаю — старшего мастера Корбута, Максима Петровича, — смутился я. — У остальных фамилию не спросил. Они там, на улице стоят, возле «полуторки»…

Метёлкин на секунду закатил глаза, мол, как вы меня достали, бестолочи, и вышел из кабинета.

Когда дверь за ним закрылась, Недвигин снова посмотрел на меня. Выражение его лица изменилось. Улыбка исчезла, взгляд стал тяжёлым и сосредоточенным.

— Теперь о менее приятных вещах, Сошников, — произнёс он. — Смирнов уже рассказал тебе, что Кулешов восстановил радиостанцию на «Припяти»?

— Да, товарищ генерал, — подтвердил я. — Товарищ лейтенант говорил, что установили связь со штабом фронта.

— Установили, — подтвердил Недвигин. — И получили, наконец, четкий приказ.

Я почувствовал, как усталость отступает. Вот ради таких слов стоило забыть про ноющую спину.

Недвигин повернулся к карте.

— Приказ такой: удерживать Пинск любой ценой, — проговорил он, постукивая пальцем по обозначению линии обороны на западной окраине.

Смирнов, до этого стоявший молча, чуть поморщился.

— Есть только одна неприятная подробность, — заметил лейтенант. — Помочь нам в удержании города штаб фронта не сможет. Ни свежих подкреплений, ни артиллерии, ни боеприпасов. Единственное — комдиву подчинили остатки Пинской флотилии.

Недвигин устало вздохнул.

— Штаб фронта сам находится в такой обстановке, что ему сейчас не до отправки нам подарков, — словно в оправдание, сказал генерал. — Наши части и соединения отходят, связь рвётся, обстановка меняется быстрее, чем её успевают наносить на карту. Нас услышали, поняли, что Пинск не потерян, дали приказ держаться дальше. А мы можем рассчитывать только на себя.

— А общую обстановку вам из штаба фронта не сообщили, товарищ генерал? — уточнил я.

— Всё предельно плохо, Сошников, — грустно сказал Недвигин. — Мы уже в глубоком немецком тылу. Основные силы противники продвинулись далеко на восток.

— И всё равно нам приказали удерживать Пинск, — заметил я.

— И правильно приказали, — отозвался генерал. — Пока мы здесь, немцы не смогут использовать город как тыловой узел снабжения. Пинск расположен так, что его нельзя просто вычеркнуть из системы дорог.

Я невесело улыбнулся.

— Получается, товарищ генерал, они будут вынуждены атаковать нас снова и снова?

— Даже не сомневайся, Сошников, — ответил генерал. — Вопрос только во времени и в том, что они применят при следующей попытке. Сегодня полезли нахрапом, рассчитывая, что оборона уже развалилась и сопротивление будет символическим. Получили по морде. Второй раз могут подготовиться лучше.

— Наверняка артиллерию подтянут, — нахмурился я.

— Я бы на их месте подтянул, — согласился Недвигин. — И танки тоже.

— Тогда минные заграждения на дорогах действительно пригодятся, — заметил Смирнов.

— Наша главная слабость сейчас — не в количестве бойцов. Людей мало, но они есть. Не в винтовках, и не в патронах, — задумчиво сказал Недвигин. — Наша беда в отсутствии огневой мощи.

Он отступил от стола и подошёл к окну. Я видел его в профиль и понимал, что генерал перебирает в голове всё, чем располагает. И всё, что ещё можно найти, починить или приспособить.

— А как же корабли Пинской флотилии? — спросил я.

Недвигин повернулся.

— На утренний артналёт «Бобруйск» потратил почти весь боекомплект, — тихо сказал генерал. — А других мониторов поблизости нет. К вечеру подойдут несколько бронекатеров и судов обеспечения.

Генерал снова подошёл к карте.

— Поэтому нам нужно использовать всё, что мы можем пустить в ход. Всё, что нужно для обороны, будем искать здесь. В городе, на станции, на реке, в мастерских, на складах. У людей, — сказал он. — Особенно пригодятся те тяжелые снаряды и «эрэсы». Давай, Сошников, действуй. Начни с минирования, а потом вернемся к разговору об установках для запуска ракет.

Я кивнул, вытянулся, козырнул и сделал пару шагов к двери.

— И ещё, Сошников, — остановил меня голос генерала. — Передай добровольцам мою личную благодарность.

Уже взявшись за ручку, я снова посмотрел на карту, лежавшую на столе. Пинск на ней был всего лишь точкой среди огромного пространства, по которому двигались армии. Немецкие войска ушли далеко вперёд, фронт откатился, помощи нам пока ждать было неоткуда. Но еще вчера вечером оборона города состояла из горстки уцелевших бойцов гарнизона и пары сотен добровольцев. Теперь всё выглядело гораздо стабильней. Чернов надежно держал западное направление. На реке стоял монитор. На «Припяти» работала дальняя связь. А городские мастера показали, что способны создавать то, чего у нас нет по штату.

От штаба фронта поступил приказа удерживать Пинск любой ценой.

Средств для выполнения этого приказа не прислали.

Значит, их предстояло сделать самим.

Следующие несколько часов слились для меня в одну непрерывную цепочку поездок между железнодорожной станцией, мастерской и городскими окраинами, где всё повторялось почти в одной и той же последовательности, но ни разу не оказалось совершенно одинаковым. Первый участок в яблоневом саду оказался для нас своеобразной пробой сил. Там мы ещё спорили, выбирали, прикидывали, как удобнее смонтировать электрическую цепь, Корбут лично проверял каждое движение, а Пётр несколько раз возвращался к уже сделанному, словно опасался, что мы упустили какую–нибудь мелочь. Теперь каждый знал свой участок работы и установка снарядов проходила гораздо быстрее.