Июль 1941 года. Книга 4 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 29

Недвигин, осознав требование, едва заметно поморщился.

— И где это искать?

Он повернулся к Усачёву.

— Майор, есть в твоем распоряжении что–нибудь из саперного имущества?

— Кроме лопат и топоров, товарищ генерал, нечего! — развел руками Усачёв.

— Провода можно взять у связистов, вместо машинки использовать аккумуляторные батареи, — продолжил я. — С детонаторами — сложнее, их так просто не заменить. Но ведь можно поискать в мастерских на станции! — я повернулся к Дубинцу. — Наверняка у железнодорожников есть свои электрики.

Доброволец несколько секунд раздумывал, но потом кивнул.

— Электрики в железнодорожных мастерских, конечно, есть. Можно собрать несколько квалифицированных работников и что–то соорудить из подручных материалов. Провода и инструмент найдем, батареи тоже отыщем. Только парням надо четко разъяснить — как и что делать.

Недвигин посмотрел за окно — там было уже совсем светло. До шести утра, до начала атаки, оставалось около полутора часов. За это время изготовить что–то сложное было невозможно. Но попробовать стоило — в случае успеха это давало защитникам города сильнейший козырь.

— Если быстро найдём средства инициации, то можно успеть поставить хотя бы несколько фугасов. Да, много мы не сделаем, — добавил я. — Но даже один взрыв гаубичного снаряда может сбить темп вражеской атаки.

Недвигин повернулся ко мне.

— Сошников, вот ты этим и займись — а что и где можно найти, тебе подскажет Дубинец — он местный, ему и карты в руки. В первую очередь — фугасы! А про установку для запуска ракет пока забудь! Если доживем до полудня — напомнишь!

— Есть, товарищ генерал, — отозвался я.

Дубинец быстро кивнул, мысленно прикидывая, где лежат кабели, где инструменты, кого из мастеров можно привлечь, а каких лучше оставить на позициях.

— Покажу, товарищ генерал, — заверил он. — Найдём всё, что нужно.

— Тогда пулей на станцию! — жёстко сказал Недвигин и взглянул на часы. — Сейчас четыре тридцать. У вас не больше часа на подготовку! Если найдёте всё необходимое, действуйте по обстановке, но без самодеятельности на участках. Согласуйте закладку фугасов с комбатом Черновым.

Мы с Дубинцом вышли в коридор.

— Меня Антон зовут, — протянул ладонь доброволец.

— Володя, — ответил я, и мы обменялись рукопожатием.

— У тебя же «полуторка» должна быть? — спросил Дубинец. — Я тебя на ней вчера вечером видел.

— Есть такая, — кивнул я. — У входа стоит. Сейчас поедем на станцию, Антон, только подожди минутку — мне надо своего бойца захватить. Он где–то здесь должен пленного караулить.

— Ты и пленного взять успел? Ну, даешь… — восхищенно покачал головой Дубинец.

— Повезло, — хмыкнул я, заглядывая в ближайший кабинет — там было пусто, только сквозняк шевелил рассыпанные по полу бумаги.

Следующий кабинет тоже оказался пустым. На столе стояла печатная машинка — именно на ней Метёлкин ночью печатал приказы и справку для Гаврилюка. Утренний свет из грязного окна ложился на пол косыми полосами, выхватывая из полутьмы дорожки следов, оставленные в пыли нашими сапогами.

— Не нравится мне это, — проворчал я, возвращаясь в коридор. — Гриша должен был найти ближайший свободный кабинет, посадить туда немца и стоять у двери. А он будто сквозь землю провалился.

— Здесь комнат хватает, — заметил Дубинец, заглядывая в следующее помещение. — Он мог увести пленного дальше, чтобы тот под ногами не мешался.

Коридор тянулся вперед длинной серой кишкой. В глубине здания было прохладнее, чем у входа, пахло сыростью, пылью, и старой бумагой, а где–то далеко, за стенами, уже начинал просыпаться город, хотя новый день не обещал ему ничего доброго.

— Мог, — согласился я, чувствуя, как внутри разливается раздражение. — Только времени на прогулки по коридорам у нас нет. Каждая минута на счету. До штурма совсем немного осталось.

Дубинец понимающе кивнул. Он тоже понимал, что любое промедление похоронит идею с установкой фугасов.

Мы быстро пошли дальше, заглядывая в комнаты одну за другой. Но везде нас встречала разруха, созданная служащими комендатуры при эвакуации — выпотрошенные шкафы, столы с выдвинутыми ящиками, опрокинутые стулья, разбросанные по полу листы бумаги.

Антон искоса взглянул на меня и спросил:

— Володя, а ты действительно в этом разбираешься? Ну, в средствах и–ни–ци–а–ци–и? — последнее слово он проговорил по слогам.

Вопрос был задан без насмешки. Просто человеку хотелось понять, с кем он собирается совместно работать. Для него я был незнакомым красноармейцем, который вроде бы привёл пленного, и уверенно говорил при генерале. На его месте я бы тоже уточнил.

— Разбираюсь достаточно, чтобы понимать, чего нам не хватает, — уклончиво произнёс я. — Самое важное это электродетонаторы. Всё остальное можно найти в таком большом городе, как Пинск.

— Да, эти самые… детонаторы мы в мастерских точно не найдем, — помотал головой Дубинец, пока мы шли к следующей двери. — Провода — да. Инструмент — да. Аккумуляторы — тоже, если не растащили.

— А без детонаторов вся затея превращается в бессмысленное таскание туда–сюда тяжеленных железных чушек, — поморщился я. — Антон, а вы все уцелевшие вагоны на станции проверили?

— И половины территории не обошли! — огорошил Дубинец. — Там же десятки вагонов стояли. Если не сотни. Вся станция была забита эшелонами с боеприпасами — то, что не успели на склады перегрузить.

— А почему не проверили? — я даже остановился от удивления. — Взрыв–то дня три назад был.

— Так, а хрен там пройдешь, Володь! — Дубинец с досады даже плюнул на пол, но тут же, засмущавшись, затер плевок подошвой сапога. — Там же всё разворочено, воронка на воронке, кругом осколки, обломки, перекрученные рельсы, вагонные тележки, неразорвавшиеся снаряды — черт ногу сломит. Хорошо, что вагоны с патронами и этими… «эрэсами», на отшибе стояли — им всего лишь от горящих обломков досталось.

— Слушай, Антон, а ведь минированием саперы занимались? — спросил я.

— Ну, да, конечно! — кивнул Дубинец. — Целая команда полдня работала, катушки с проводами таскала.

— И где они сейчас? — я снова остановился и придержал Дубинца за рукав куртки.

— Дык, как рвануло, они сели на свои грузовики и уехали в сторону Гомеля, — Дубинец потер лоб, припоминая подробности.

— И ничего из своего имущества не оставили? — уточнил я.

— Да хрен его знает! — мотнул головой Дубинец. И тут до него дошло. — Думаешь, от них могли эти… самые… как их… детонаторы остаться?

— Почему нет? Нашу родную русскую безалаберность так и не смогли искоренить, — ответил я.

Дубинец кивнул и толкнул следующую дверь. Она открылась с сухим скрипом. За ней обнаружился большой кабинет с тремя письменными столами, криво висевшим портретом Сталина на стене и разбросанными по полу осколками стекла. В углу стоял деревянный ящик, из которого торчали свернутые рулоны ватмана. Я зашел и непроизвольно поправил портрет вождя.

— В мастерских есть старший электрик, — проговорил Дубинец, догоняя меня. — По фамилии Корбут. Уже немолодой дядька, опытный. Если он на месте, то из всякой мелочи тебе какой хошь детонатор соорудит. Правда, получится неказисто.

— Мне не красота нужна, — отозвался я. — Мне нужно, чтобы фугас сработал в нужный момент.

Мы дошли почти до конца коридора, впереди оставалось всего три кабинета.

— Гаврилюк! — позвал я, заглянув в ближайший — снова пусто.

Я чувствовал, как нарастает раздражение, не давая усталости окончательно сесть на плечи. Гриша был надёжным бойцом. Он не мог просто уйти неизвестно куда и бросить пленного. Значит, либо он забрел хрен знает куда, либо мы ходим не по тем коридорам.

— А может он на второй этаж поднялся? — спросил Дубинец.

— Приказ был — отвести пленного в любой пустующий кабинет. Подразумевалось — в ближайший. Именно поэтому я и злюсь, — нахмурился я и, не выдержав, заорал: — Гриша, ты где?

Буквально через пару секунд из самого дальнего кабинета донёсся звон стекла.