Июль 1941 года. Книга 4 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 26

Метёлкин с блокнотом и карандашом в руках привалился плечом к стене. По его уставшему лицу я понял, что он успел за эту ночь сделать столько бумажной работы, сколько иной штаб не выполнял и за неделю.

На мгновение все взгляды сошлись на мне.

— Разрешите обратиться, товарищ генерал! — произнёс я, остановившись у двери.

Недвигин молча кивнул.

— По вашему приказу я произвёл разведку на западном участке обороны, — начал я. — Через сады вышли к Грушевке. В деревне обнаружено около двадцати тентованных грузовиков. За домами видны ещё примерно десять машин, но точно пересчитать не удалось, было темно. Возле околицы стоял восьмиколёсный бронеавтомобиль с рамочной антенной. Захвачен «язык».

Чернов резко выдохнул через нос и посмотрел на Недвигина. Усачёв нахмурился, будто мои слова не удивили его, а только подтвердили худшее из того, что он ожидал услышать. Лобанов медленно провёл пальцем по карте от западной окраины к линии садов и деревне.

— Двадцать или даже тридцать грузовиков — это не менее батальона, — глухо обронил комполка.

— А вот сейчас и уточним, — сказал Недвигин. — Пленный где?

— В коридоре, товарищ генерал, под охраной Гаврилюка.

— Ввести, — распорядился генерал.

Я открыл дверь.

— Гриша, заводи.

Гаврилюк втолкнул немца в кабинет стволом автомата. При свете немец выглядел совсем иначе, чем в саду — просто молодой парень с бледным злым лицом, взъерошенными светлыми волосами и губами, сжатыми в тонкую линию. Он оглядел кабинет, скользнул взглядом по Недвигину и непроизвольно вытянулся в струнку.

Командиры пристально разглядывали пленного. Пауза затянулась. Некоторые, наверное, впервые видели живого врага так близко. Не мелькающую в прицеле серо–зелёную фигуру, а вот такого, настоящего, в грязном мундире и пыльных сапогах.

Недвигин смотрел дольше всех. Он не спешил. Пленный выдержал этот взгляд несколько секунд, затем опустил глаза к полу.

Генерал повернулся к Метёлкину.

— Ваня, спроси его об имени, звании, подразделении, численности, вооружении, средствах усиления и задачи на ближайшее время.

— Name, Dienstgrad, Truppenteil! — строгим голосом обратился к пленному Метёлкин.

Немец поднял голову. На лице его мелькнула досада. Он явно не ожидал услышать хороший немецкий от невысокого советского лейтенанта с усталым лицом и карандашом в руке.

— Max Zimmermann, Schütze, — выговорил он после паузы.

Метёлкин повернулся к присутствующим.

— Макс Циммерман, стрелок

Я подошёл к пленному сбоку и, бесцеременно вытащив из его нагрудного кармана «Зольдбух», прочитал вслух:

— Kurt Brenner, Gefreiter, 2. Kompanie, I. Bataillon, Infanterie–Regiment 130, 45. Infanterie–Division. Курт Бреннер, ефрейтор, вторая рота, первый батальон, сто тридцатый пехотный полк, сорок пятая пехотная дивизия.

Метёлкин едва заметно кивнул мне, словно поблагодарив, и медленно проговорил:

— Ihr Leben hängt davon ab, wie vollständig und wahrheitsgemäß Ihre Antworten sind, Gefreiter! Wir können jede Angabe überprüfen, die Sie machen. Also lügen Sie besser nicht!

(От полноты и правдивости твоих ответов, ефрейтор, зависит твоя жизнь! Мы можем проверить любые сведения, которые ты сообщишь! Так что лучше не лги!)

— Продолжай, Ваня, — усмехнулся Недвигин.

Метёлкин снова повернулся к пленному.

— Wie stark ist Ihr Bataillon?

Бреннер отвёл глаза.

— Das weiß ich nicht genau. Ich bin nur einfacher Soldat.

Метёлкин сразу перевёл:

— Я спросил о численности батальона. Он отвечает, что точной цифры не знает, он простой солдат.

Усачёв скривил губы.

— Удобный ответ.

Метёлкин продолжил спокойным тоном.

— Ungefähr, Brenner. Wie viele Mann sind im Bataillon nach den letzten Kämpfen einsatzbereit?

Пленный помедлил. Его взгляд перескочил с лейтенанта на генерала, затем на нас с Гаврилюком. Он явно решал, можно ли и дальше отнекиваться. Но вокруг стояли люди, которым требовались точные ответы, а не общие слова.

— Etwa sechshundertfünfzig Mann, vielleicht etwas mehr, — наконец произнёс Бреннер. — Viele sind gefallen oder verwundet.

Метёлкин повернулся к командирам.

— Я уточнил примерную численность боеспособных после предыдущих боёв. Он отвечает: около шестисот человек, возможно немного больше.

— Ваня, спроси его, какие подразделения батальона сейчас находятся в Грушевке: сколько рот, какое у них вооружение, есть ли минометы и пушки? — сказал Недвигин.

Метёлкин кивнул и обратился к пленному:

— Welche Einheiten Ihres Bataillons befinden sich jetzt in Gruschewka? Nennen Sie die Kompanien, den Stab, die Granatwerfer und die schweren Waffen.

— Die erste und die zweite kompanie, dazu Teile des Bataillonsstabes, — ответил Бреннер. — Auch Granatwerfer und schwere Waffen.

Метёлкин перевёл без задержки:

— В Грушевке первая и вторая роты, штаб батальона, миномёты и тяжёлое оружие.

Лейтенант сделал запись в блокноте и задал следующий вопрос:

— Welche Bewaffnung hat Ihr Bataillon?

Бреннер пожал плечами.

— Gewehre, Maschinengewehre, Granatwerfer. Ich kenne die genaue Zahl nicht. Ich bin einfacher Soldat, kein Schreiber beim Bataillonsstab.

Метёлкин перевёл:

— Я спросил, чем вооружён батальон. Он отвечает: винтовки, пулемёты, миномёты. Точное количество не знает, он простой солдат, не писарь при батальонном штабе.

Лобанов тихо хмыкнул.

— Писарь нам бы сейчас очень пригодился. А лучше какой–нибудь офицер из штаба.

— В следующий раз постараемся привести сразу командира батальона, — проворчал я.

Недвигин метнул на меня взгляд, но в нём не было раздражения. Скорее напоминание, что сейчас не до шуток.

Метёлкин продолжил:

— Ungefähr. Wie viele Maschinengewehre? Wie viele Granatwerfer?

Пленный сжал губы и нахмурился, вспоминая.

— Vielleicht dreißig Maschinengewehre, — неохотно проговорил он. — Granatwerfer… vielleicht zwanzig. Ich weiß es nicht genau.

Лейтенант повернулся к столу.

— Я потребовал примерные цифры. Он говорит: около тридцати пулемётов. Миномётов примерно два десятка. Точной цифры не знает.

Чернов посмотрел на карту и нахмурился.

— Если они протащат всё это через сады, то нам будет очень… весело, — мрачно произнёс он. — Нас покрошат в считанные минуты.

— Вот поэтому оба наших орудия пойдут на западный участок, — негромко, но жёстко произнёс Недвигин. — Ваня, спроси его про средства усиления.

— Welche Verstärkungskräfte sind Ihrem Bataillon zugeteilt? — спросил лейтенант. — Art und Anzahl.

Бреннер ответил не сразу. Вопрос ему не понравился сильнее остальных. Он скосил глаза на дверь, за которой виднелся коридор, вероятно прикидывая, что будет, если он вдруг ударится в бега. Я перехватил его взгляд и едва заметно покачал головой — мол, даже не думай.

— Drei 3,7–Zentimeter–Panzerabwehrkanonen, — наконец выдавил гефрайтер. — Zwei leichte Infanteriegeschütze. Ein Pionierzug.

Метёлкин перевёл:

— Приданы три тридцатисемимиллиметровые противотанковые пушки, два лёгких пехотных орудия, один сапёрный взвод.

Чернов тяжело вздохнул.

— Противотанковые пушки против наших огневых точек в домах могут хорошо сработать.

Командиры кивнули, соглашаясь.

— Ваня, спроси его про восьмиколёсную бронемашину с рамочной антенной, — велел Недвигин. — Что она из себя представляет?

Метёлкин повернулся к пленному:

— Was ist das für ein achträdriger Panzerwagen mit der Rahmenantenne? Was stellt dieses Fahrzeug dar, und wem gehört es?

Немец сглотнул, покосился на генерала и ответил:

— Das ist ein Funkwagen. Er hat eine starke Funkanlage für die Verbindung mit dem Regimentsstab.

Лейтенант перевёл:

— Он говорит, что это радиомашина. На ней стоит мощная радиостанция для связи со штабом полка.

Недвигин поставил на карте отметку и велел адъютанту:

— Ваня, спроси его про танки.