Июль 1941 года. Книга 4 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 19

— Ерохин, — окликнул его Недвигин. — До рассвета твои люди должны знать оба направления. Не только командиры рот. Если придётся выдвигаться, никто не должен спрашивать, куда сворачивать с площади.

— Сделаю, товарищ генерал, — заверил капитан. — Проверю оба маршрута и назначу проводников каждой роте.

— Вот это уже твоё дело, — одобрил Недвигин. — Ступай.

Комбаты ушли. В комнате стало просторнее. У стола остались Недвигин, Лобанов, Усачёв и Дубинец. Я продолжал стоять возле двери, стараясь не мешать и одновременно запоминая всё, что относилось к обороне города. На карте под светом керосиновой лампы расплывались тени склонённых голов, карандашные линии казались толще, чем были на самом деле, а река, пересекавшая город, походила на тёмный разлом, способный как защитить Пинск, так и отрезать его от всего, что находилось южнее.

Недвигин провёл пальцем вдоль Пины, задержал его у моста и перевёл взгляд на Усачёва.

— Теперь поговорим о связи с командованием, — произнёс генерал. — Раз уж мы собрались удерживать город, наверху должны об этом узнать. Есть предложения?

Усачёв потёр пальцами покрасневшие веки.

— Телефонные линии оборваны, товарищ генерал, — проговорил майор. — По радио на наши вызовы не отвечают. Надо отправить связного.

— Одного отправлять нельзя, — возразил Лобанов, опираясь ладонями о край стола. — Если нарвется на заслон, донесение пропадёт вместе с ним. Нужны двое, разными маршрутами.

— Людей найдём. Где взять транспорт? — Дубинец поморщился и покачал головой. — Свободных машин в городе нет.

— Значит, связные пойдут пешком, — рассудил Лобанов. — Через лес медленнее, зато есть шанс обойти вражеские заслоны.

— Пешком они будут добираться слишком долго, — нахмурился Недвигин. — Нам нужно не только передать донесение. Хорошо бы получить приказ или хотя бы подтверждение, что командование знает о положении в городе.

— У нас есть два мотоцикла, товарищ генерал, — негромко подсказал я.

— О, точно! Мотоциклы! — обрадовался Недвигин. — Чуть не забыл! Составим донесение и отправим связных на мотоциклах.

Усачёв некоторое время рассматривал реку на карте, постукивая тупым концом карандаша возле пристани. По его лицу было видно, что мысль у него уже появилась, но майор ещё проверял её, опасаясь предложить решение, которое окажется невозможным через несколько минут.

— Есть ещё один путь, товарищ генерал, — наконец проговорил он. — По реке. У Пинской военной флотилии есть штабной корабль. Он сейчас стоит в порту. Если он исправен, можно отправить связного на нём.

Недвигин поднял голову.

— Тоже хорошая идея! — одобрил он. — Узнайте у моряков степень готовности этого парохода.

— Понял, товарищ генерал, — отозвался Усачёв и сделал отметку в блокноте.

В этот момент за дверью раздались быстрые шаги, и в кабинет вошли Смирнов и Метёлкин. Оба выглядели предельно уставшими. На гимнастёрке Смирнова темнели пятна пота, волосы слиплись на висках, но держался он прямо. Метёлкин сохранил привычную собранность, только под глазами залегли черные тени.

Командир разведроты остановился перед Недвигиным.

— Товарищ генерал, раненых разместили, — доложил лейтенант. — Самым тяжелым врачи делают операции. Грузовики пригнал сюда, к комендатуре.

Недвигин быстро осмотрел вошедших, словно пересчитывал их, и сразу заметил отсутствие сержанта.

— А где Зимин? — спросил он.

Лейтенант помрачнел.

— Рябинин оставил его в госпитале, товарищ генерал, — объяснил Смирнов. — Рана воспалилась. Зимин пытался спорить, но Борис Львович заявил, что привяжет его к койке, если тот попробует уйти.

Уголок рта Недвигина едва заметно дёрнулся.

— Ладно, врачу виднее. Вернется, когда сможет, — решил он. — Что у тебя с топливом, Смирнов?

— Топлива осталось совсем немного, — с тяжелым вздохом ответил Смирнов.

Недвигин указал на Дубинца.

— Это товарищ Дубинец, один из командиров городского ополчения. Он покажет, где заправиться и проводит вас до станции. Там, Смирнов, погрузите боеприпасы и привезете их в казармы, где сейчас разместился полк, — распорядился генерал. — Дубинец, сможете обеспечить погрузку?

Железнодорожник шагнул ближе к столу.

— Погрузим, товарищ генерал, люди найдутся, — горячо пообещал он. — Всех подниму.

Недвигин кивнул.

— Ступайте!

— Есть, товарищ генерал, — твердо сказал Смирнов.

Дубинец первым направился к двери, на ходу объясняя, что к станции лучше ехать через площадь, а не вдоль путей. Смирнов последовал за ним, на пороге обменявшись с Метёлкиным быстрым взглядом. Через несколько секунд их шаги растворились в коридоре, а с улицы донёсся голос Дубинца, созывавшего добровольцев.

Генерал вернулся к карте.

— Теперь главное, — произнёс он. — Если утром немцы снова полезут, они могут давить на один участок, а могут попробовать оба сразу. Резерв у нас один. Ошибёмся с направлением — исправлять будет нечем.

Лобанов придвинул лампу ближе. Жёлтый круг света переместился на центральные кварталы, высветил площадь, здание реального училища и расходившиеся от них улицы.

— Ерохин не подведет, — уверенно сказал майор. — Вопрос в том, как быстро батальон доберётся до участка прорыва. По прямой не всегда быстрее.

— Вот этот маршрут выводит к железнодорожной насыпи почти напрямую, — Усачёв наклонился над картой и провёл карандашом от площади к западной окраине. — Резерв сможет двигаться, не растягиваясь.

Недвигин проследил за карандашом.

— Есть запасной маршрут?

Усачёв передвинул руку севернее.

— Через квартал у училища, дальше вдоль складов и к домам перед насыпью. Дорога более узкая, зато дома прикрывают её с запада. Главное, заранее показать комбату поворот. В темноте его легко пропустить, а утром там всё будет в пыли и дыму.

Недвигин взял карандаш и поставил возле обоих маршрутов небольшие отметки.

— Основной и запасной, — подвёл он итог. — Ерохин должен знать оба и вывести батальон без остановок. Усачёв, дай ему проводника, который знает оба пути.

— Сделаю, товарищ генерал, — заверил майор.

— Теперь северо–запад, — продолжил Недвигин.

Усачёв перевёл карандаш к школе и старому кладбищу.

— С площади туда ведёт улица вдоль северных кварталов, — объяснил он. — Она выводит прямо к школе. Но ближе к окраине там два узких места между домами. Если хоть одно завалит, батальон задержится.

— Обход есть? — спросил Лобанов.

— Через дворы и переулок возле садов, — показал Усачёв. — Для целого батальона неудобно, зато отдельные роты можно провести быстрее. Ещё один путь тянется вдоль шоссе, но он открытый. Если немцы уже прорвутся к домам, резерв попадёт под огонь.

Лобанов нахмурился.

— Значит, основной маршрут к школе, запасной через сады. Ерохин должен проверить оба до рассвета.

— Он это сделает, — отозвался Недвигин. — Вопрос другой. Что если немцы ударят одновременно?

На несколько секунд все замерли над картой. Я видел, как взгляд генерала переходил от западного участка к северо–западному, словно он мысленно передвигал по улицам единственный резервный батальон, которого не хватало сразу на два направления. Лобанов провёл ладонью по подбородку, Усачёв прищурился, оценивая расстояния, а Метёлкин поднял голову от записей в блокноте и тоже посмотрел на карту.

— Делить батальон заранее нельзя, — первым высказался Лобанов. — Размажем резерв по двум участкам и нигде не получим силы, способной закрыть прорыв.

— Согласен, — кивнул Недвигин. — Но если на одном направлении прорвутся раньше, весь батальон уйдёт туда, а второй удар начнётся через десять минут.

Усачёв указал на площадь.

— Можно держать первую роту ближе к западным позициям, а две остальные — возле училища, — предложил он. — До приказа они останутся в одном районе, но первая рота быстрее начнёт движение.

Лобанов покачал головой.

— Это растаскивание батальона, — возразил он. — Ерохин потеряет управление ещё до боя. Лучше держать всех в одном месте и заранее определить, какая рота выдвигается первой на каждое направление. Приказ поступит — нужная выходит, остальные следом.