На границе империй. Том 10. Часть 15 (СИ) - "INDIGO" - Страница 7

— Конечно, приду, — тут же откликнулся тесть, и его лицо на мгновение потеплело.

— Нет, не придёт! — донёсся в ответ голос Милы. Она стояла чуть поодаль, скрестив руки, и смотрела на тестя без тени сомнения, без малейшего намерения отступить. — Он будет наказан, если сейчас отправит вашего отца на задание!

Тут стало совершенно ясно: все средства пущены в ход, включая откровенный шантаж. Мила умела бить туда, куда надо. Всегда умела.

Тесть обожал внуков — это читалось в каждом его жесте, в том, как глаза его теплели, стоило детям оказаться рядом. Они платили ему тем же. Это, пожалуй, было единственным, в чём наши с ним интересы полностью совпадали.

Милу, судя по всему, это обстоятельство сейчас мало интересовало.

— Всё, дедушку поставят в угол, — неожиданно заявила Алекса с совершенно серьёзным видом трёхлетнего ребёнка, убеждённого в собственной правоте.

Это немного разрядило обстановку — на несколько секунд. Тесть смотрел на внучку с нескрываемым удивлением, потом спохватился и снова принял прежний вид. Макс тихонько засмеялся — прикрыл рот ладошкой и покосился на взрослых, проверяя реакцию.

Но дамы сдаваться не собирались. Первой в атаку пошла тёща — и сразу в лоб:

— Тебе кто разрешил отправлять его куда-то? — произнесла она, буравя взглядом тестя с такой интенсивностью, что, казалось, в нём вот-вот прогорит дыра.

Тесть выпрямился, явно готовясь держать оборону. Алекса прошептала мне в ухо, тёплым дыханием щекоча щёку:

— Сейчас ругаться начнут.

— У меня приказ императора, — отчеканил тесть, и в голосе его зазвенел металл. — И отчитываться перед тобой в своих действиях точно не намерен.

Тёща в ответ зло прищурилась, и это прищуривание было не растерянностью, а прицеливанием. Чувствовал: Алекса права. Это разгорится.

— Император? Замечательно. Тогда давай посмотрим на этот приказ. Или ты думаешь, что имперская безопасность не вправе проверять подлинность документов?

— Приказ засекречен, — отрезал вице-адмирал.

— Для тебя — может быть, — парировала тёща с нехорошей улыбкой. — Для меня — нет. Представитель императора на этой станции — это я. И если ты собираешься отправить кого-то на задание именем императора, у меня есть полное право убедиться, что это не твоя самодеятельность.

Тесть сжал челюсти. Желваки заиграли у него на скулах. Спор этот явно начался не сегодня и даже не вчера. Между ними давно тлел этот конфликт — старый, глубокий, как шрам от раны, которой так и не дали зажить. Флот и безопасность. Сила и контроль. Два института, которые никогда не доверяли друг другу до конца — и два конкретных человека, в которых это недоверие приобрело вполне личное измерение.

— Хорошо, — процедил тесть сквозь зубы и протянул ей планшет с приказом.

Тёща взяла его, быстро пробежалась глазами по тексту. Лицо оставалось непроницаемым, но уголки губ дрогнули — едва заметно. Профессиональная выдержка явно не железная, отметил я про себя. Тёща хорошо знала своё дело: она умела читать документы так, чтобы лицо не выдавало ничего. Почти ничего.

— Приказ подлинный, — признала она, возвращая планшет. Пауза была короткой, но ощутимой. — Но это не даёт тебе права распоряжаться жизнью моего зятя, как тебе вздумается.

— Твоего зятя? — вице-адмирал усмехнулся. — А может, офицера императорского флота в ранге адмирала флота? Ты забыла, что он не только муж твоей дочери, но и носит форму с адмиральскими знаками различия?

— Форму носит, — огрызнулась тёща, не отводя взгляда. — И где же ты видишь на нём эту форму? Лично я вижу только арестантскую робу! Но даже эта роба не делает его твоей собственностью. Он едва выжил после атаки теней. Едва! Лана, скажи ему!

Лана нехотя кивнула — чуть-чуть, будто каждое движение давалось ей с усилием:

— Технически адмирал Мёрф всё ещё находится на лечении. Медицинского разрешения на участие в боевых операциях у него нет.

— Я не спрашивал твоего разрешения, — жёстко ответил тесть, не глядя на неё. — Приказ императора выше любых медицинских протоколов.

— Может, и выше, — вмешалась Багира. До этого момента она молча наблюдала за перепалкой, облокотившись о переборку с видом человека, которого всё это занимает ровно в той мере, в которой касается его работы. Не больше и не меньше. Голос её прозвучал спокойно — почти равнодушно, что придавало словам особый, нехороший вес. — Но если он погибнет или получит критические ранения из-за того, что был отправлен на задание до полного восстановления — отвечать будешь ты. Перед императором лично.

Это была прямая угроза, и тесть понял её правильно. Второй представитель императора, ответственный за мою жизнь, только что недвусмысленно обозначил последствия. Багира никогда не бросалась словами. Если она сказала — значит, именно так и сделает.

— Отвечу за выполнение приказа, — произнёс он, но голос уже звучал менее уверенно. Что-то в интонации изменилось — не сломалось, но дало явную трещину.

— Нет, — тёща шагнула вперёд, и в движении её сквозила непреклонность, выверенная годами службы. Она была хороша в этом, в умении занять пространство так, что другому человеку становилось тесно. — Ты отвечаешь за то, как ты его выполняешь. Император приказал помочь станции. Он не приказывал отправлять туда полумёртвого офицера, который едва держится на ногах. У тебя есть другие варианты?

— Нет, — признался вице-адмирал, и в этом слове прозвучало что-то похожее на настоящую усталость. Он провёл рукой по лицу — коротко, почти незаметно, но этот жест сказал больше, чем слова. — Большая часть командования ранена или выведена из строя. Нет боевых офицеров нужного уровня. Либо он, либо лечу сам.

— Тогда лети сам! — воскликнула тёща, но в это мгновение Мила подалась к ней чуть ближе, молча, встала рядом с матерью. — Что за чушь? Почему обязательно должен лететь именно он⁈

Тесть посмотрел на неё, и в его взгляде читалась усталость. Усталость разумного, на чьи плечи внезапно навалился груз, который он не выбирал и не ждал.

— Потому что кто-то должен командовать флотом здесь, — произнёс он. Голос стал тише, почти без интонации — как сводка потерь. — Потому что мы потеряли половину командования. Потому что, я не могу позволить себе роскошь беречь каждого офицера, даже если это мой зять. И потому что император лично указал его кандидатуру на это задание.

Повисла тишина. Настоящая, плотная — та, что бывает, когда все всё поняли, но никто не готов произнести это вслух. Дети, почувствовав напряжение, притихли. Алекса крепче прижалась ко мне, уткнувшись лицом в плечо. Макс молча сжал мой палец — крепко, по-детски, будто не хотел отпускать.

— Император указал лично? — медленно произнесла тёща. В голосе её появились новые нотки — что-то между пониманием и горечью, между отступлением и принятием.

— Да, — кивнул тесть. Голос его стал тише, и в нём появилась усталость другого рода — Он связался со мной лично и отдал прямое указание: если адмирал Мёрф в боеспособном состоянии — направить именно его. У вас есть возможность поговорить с ним и выяснить, отдавал он такой приказ или нет!

Тёща и Мила переглянулись. Молча — тем особым молчанием, которое бывает только между матерью и дочерью, когда слова уже не нужны. В глазах тёщи промелькнуло что-то похожее на догадку. Видимо, поняла быстрее остальных — это очередная проверка императора. Вот только это я понял гораздо раньше её.

— Понятно, — процедила тёща. Голос у неё стал холодным, как температура обшивки за бортом корабля. — Значит, та самая ситуация.

— Какая ситуация? — не поняла Мила, переводя взгляд с матери на меня и обратно.

— Неважно, — отрезала мать. — Если император лично указал — тогда выбора нет.

Взгляд её остановился на мне. В нём было многое. Что-то, возможно, даже близкое к беспокойству — хотя она бы это никогда не признала. И то, что давно не говорилось вслух.

— Но, — продолжила она, снова обращаясь к тестю, — Ты обеспечишь ему максимальную поддержку. Всё, что есть. Корабли, вооружение, медицинское сопровождение. И если с ним что-то случится по твоей халатности или недостаточному обеспечению — я лично прослежу, чтобы ты ответил.