Клуб друзей по убийствам - Уэст Кэтлин - Страница 3

– Ты, должно быть, Найтингейл, – сказала старший специальный агент Вэнс. – Добро пожаловать в Миннеаполис.

Не отрывая глаз от папки на столе, начальница жестом пригласила Джорджа пройти в кабинет.

– Спасибо. – Джордж вдруг осознал, что держит спину неестественно прямо, как на выпускном из академии.

– Я так понимаю, ты – единорог? – Она захлопнула папку.

В глазах Вэнс вспыхнул знакомый огонек. Он уже видел такой у инструкторов из Куантико[3], у людей из академии ФБР, – они могли без предупреждения превратить учебный допрос о мошенничестве в симуляцию вооруженного ограбления. Вспомнив о тренингах, Джордж машинально скользнул рукой по кобуре.

– Единорог?

За последние четыре месяца обучения такого термина он не слышал.

– Миннеаполис предложили тебе в первую очередь, и ты выбрала именно его, – заметила Вэнс и уставилась на новичка.

В первую же неделю в Куантико Джордж посмотрел и оценил все пятьдесят шесть полевых офисов ФБР. Старший агент рассказал курсантам, что зачастую выпускников академии распределяют в города, стоящие на пятом или даже шестом месте в их личном списке. Джордж даже подумывал вписать Миннеаполис на пятое место, но понимал, что бюрократическую систему так просто не обмануть. Во время собеседования специалист по кадрам спросил, зачем Джордж в мае девятнадцатого года закупил оптом патроны для игрушечного пистолета, а также потребовал объяснить нарушение правил дорожного движения, которое он совершил через неделю после получения прав в две тысячи восьмом. На дорогу тогда выскочил олень, хотя до того, как бесстрастный специалист об этом упомянул, Джордж и не вспоминал о происшествии десятилетней давности.

Пришлось усвоить, что от ФБР не ускользнет ничего. Про патроны он объяснил: понадобились для «Соловьиной трели». По вечерам детишки любили играть в войнушку в летнем лагере, который Найтингейлы держали четыре поколения, – по крайней мере, до тех пор, пока Джордж не оставил семейное дело. С первых дней обучения он понял: каким бы медлительным, методичным и на вид неэффективным ни было ФБР, пытаться обыграть систему не стоит.

– Да, мэм, – сказал Джордж новой начальнице.

– Ценю, что следуешь протоколу. – Агент позволила себе улыбку. – Но терпеть не могу, когда мэмкают. Можешь звать меня просто Вэнс.

Она уперлась ладонями в стол.

– Или босс.

– По́нято, – сказал Джордж, употребив любимое слово отца. Как-то летом сотрудники лагеря даже сделали футболки с этой надписью. У Джорджа до сих пор где-то валяется такая, с дыркой под правой подмышкой.

– Определяем тебя в группу по мошенничеству, – заявила Вэнс. – Ты, наверное, в курсе, что назначение не постоянное. Будешь подменять Хаверфорда.

– Хаверфорда не заменит никто, – сказал Джордж.

Джеральд Хаверфорд был старшим специальным агентом в Миннеаполисе больше двадцати лет – срок неслыханный. За это время он раскрыл десятки громких дел.

И, пожалуй, самое громкое из них оставил нераскрытым.

– Да уж, тридцатидвухлетний младший спецагент без опыта полевой работы точно не заменит Хаверфорда, – сказала Вэнс. – Нет, неверно выразилась. – Она покачала головой, и Джордж заметил маленький шрам у правого виска. – Я очень рада, что ты попал к нам, и мне не нужен новый Хаверфорд. Благодаря ему появилось вакантное место.

– Я буду… – Джордж побоялся продолжить. Он хотел взяться за незавершенное дело Хаверфорда, попасть в ту самую группу.

– Ты будешь заниматься мошенничеством, – повторила Вэнс.

– Мошенничеством, – эхом отозвался Джордж.

– Подхватишь следствие, которое начала детектив из полиции Чикаго. Теперь им заниматься нам, потому что преступник пересек границу штата.

Джордж взглянул на папку, но Вэнс снова покачала головой.

– Это твое личное дело, Найтингейл. Лагерь «Соловьиная трель», да?

Она постучала пальцами по картонной обложке. Джордж прикинул толщину. Страниц двадцать? Там, наверное, его академические и полевые отчеты из Куантико (одинаково блестящие), описание процесса отбора… И что еще? Психологическая оценка? Протокол нарушения пятнадцатилетней давности?

– Наверное, вы знаете, что у нас семейный бизнес… был, – пояснил он про лагерь.

– Ага. И благодаря такому опыту у тебя высокие оценки в межличностных отношениях.

На этом акцентировали внимание на собеседованиях и во время обучения. Джордж всегда умел заводить друзей, располагать к себе детей и вожатых. Люди ему доверяли. Такое качество будет полезно в ФБР.

– Через пару лет твои навыки помогут тебе работать под прикрытием.

Вэнс повторила оценки, которые Джордж получил на тренировках. Если он будет раскрывать дела и получит хорошую характеристику, у него появится шанс попасть на курс продвинутой подготовки, который проходят те, кто работает под прикрытием.

– А до тех пор, – продолжила она, – будешь вербовать информаторов. Понадобится для первого же дела. Мошенничество мелкое, раскрыть будет легко. Позвони чикагскому следователю. Возможно, тут замешаны наркотики. Держи меня в курсе.

Преступления, связанные с наркотиками, интересовали Джорджа еще меньше, чем мошенничество. Он мечтал заниматься насильственными преступлениями и особо опасными преступниками.

Вэнс кивнула в сторону двери:

– Детали дела в компьютере.

Джордж вернулся к отведенной ему кабинке, вошел в систему и пробежался по делу, которое включало заметки чикагского детектива и аналитика из миннеаполисского офиса, занимавшихся сбором данных для ФБР. Мошенничество осуществлялось с помощью подменной личности. Женщина использовала псевдоним – то же имя, что и у жертвы, – втиралась в доверие, сближалась настолько, чтобы украсть документы и выудить пароли, а затем присваивала изрядную сумму сбережений. Чикагский детектив передала дело окружному прокурору, но тот вернул его за недостатком доказательств. Для предъявления обвинений не хватало улик, хотя было очевидно, что подозреваемая, Габриэлла Джонсон, виновна. Требовалась конкретика: банковские выписки, номера счетов, история звонков. Работа Джорджа подразумевала методичный подход, – он должен был наблюдать и документировать, что позволило бы закрыть дело. И, как он надеялся, приблизиться к отделу тяжких преступлений.

Джордж делал заметки в абсолютно новом блокноте. Удалось собрать следующую информацию: Габриэлла Джонсон исчезла из Чикаго, потом засветилась в Хадсоне, штат Висконсин. Ошибка? Система, которая использовалась в ФБР для сбора доказательств, зафиксировала номерной знак «Тойоты-Камри» на следующий день, после чего след потерялся недалеко от Сент-Пола. Преступница находилась либо в Сент-Поле, либо в Миннеаполисе, прямо в новой юрисдикции Джорджа.

Он снял трубку и набрал чикагский номер.

– Детектив Саттон, – ответила женщина.

– Детектив Саттон, – повторил Джордж. – Специальный агент Джордж Найтингейл из полевого офиса ФБР в Миннеаполисе.

Плечи Джорджа облегченно опустились – он произнес должность без запинки.

– По́нято, – сказала Саттон, и Джордж не мог отделаться от мысли, что получил знак. – Вы, наверное, по поводу дела Джонсон?

– Мне только что его поручили, хотелось бы разобраться в ситуации.

«Разобраться в ситуации?» Так тоже обычно говорил отец.

Саттон вздохнула.

– Мы почти собрали достаточно доказательств для обвинения, а она смылась из города. Это очень плохо скажется на моих показателях раскрываемости.

– Сожалею. – В академии много говорили об этих самых показателях, о том, как важно раскрывать дела. И общественность, и законодатели ждали чудес.

– Рада, что вы за это взялись, – продолжила Саттон. – Дело не такое уж и значительное, но очень личное. Джонсон лезет в души несчастных женщин.

– Женщин? – Джордж пролистал документы. Он читал только об одной жертве, Грейс Смит, которая потеряла пятьдесят четыре тысячи долларов – всю сумму трастового фонда. Ее украли, использовав учетные данные жертвы, и перевели на счет-однодневку.