Носитель Ноль (СИ) - Бондарь Александр - Страница 88

Только с той, которая отвечала движением.

Остальные архивы перешли в неактивное хранение.

Он потерял возможность восстановить их через общую сеть.

И не простил нам этого.

Таэр сохранил добровольный канал с Землёй.

Саэль отключился на трое суток.

Мира осталась рядом.

Искусственный нерв не умер.

Он уменьшился.

Из сорока одной тысячи контуров осталось чуть больше девяти тысяч.

Потом число снова начало расти.

Медленно.

Без автоматического подключения.

Каждый новый участник видел условия.

Принимал.

Или отказывался.

Количество доступных продолжений Земли перестало снижаться.

Потом начало увеличиваться.

Не возвращая уже потраченные варианты.

Создавая новые.

В первый день почти незаметно.

Потом быстрее.

Люди снова передумывали.

Спорили.

Учёные отказывались от подтверждённых гипотез.

Дети задавали вопросы, на которые учителя не знали ответов.

Водители сворачивали не туда.

Правительства принимали разные решения.

Мир снова становился неудобным.

Живым.

Через пять дней я вышел из медицинского блока.

Без интерфейса.

Без класса.

Без навыка.

Обычный человек с синяком от электродов и запретом подниматься по лестнице.

Обычный — только по показаниям приборов.

Я больше не видел семнадцати направлений. Но это не означало, что я снова мог поверить в три. Человек, однажды увидевший, что расстояние, память, принадлежность и возможность — не свойства мира, а способы связи с ним, уже не возвращается в прежнюю геометрию простым отключением интерфейса.

Кира ждала у двери с двумя коробками пиццы.

— Почему две?

— Я знала, что делиться не захочешь.

Мы сели прямо в коридоре.

— Что осталось от Носителя ноль? — спросила она.

— Не знаю.

— Ты больше ничего не видишь?

— Нет.

— Даже параметры?

— Нет.

— Завидую.

Я помолчал.

— Не надо. К сожалению, я знаю, чего именно не вижу. И да, теперь я не вижу, когда ты собираешься принять неправильное решение.

— Ты никогда не видел. Просто был слишком самоуверенным.

Она открыла коробку.

Несколько минут мы ели молча.

— Рэн приходил, — сказала она.

— Знаю.

— Откуда?

— Мне сказали.

— Значит, всё-таки обычный.

— Пока да.

— Лей не хочет тебя видеть.

— Понимаю.

— Мальцев предлагает должность в новом международном совете по связности.

— Отказался.

— Правда?

— Да.

Кира внимательно посмотрела на меня.

— Добровольно?

— Кажется.

— Хороший признак.

— Левин?

— Практически живёт возле искусственного нерва. Лина Николаевна пытается доказать, что сеть без общей цели является математически устойчивой.

— Получается?

— Пока сеть мешает ей, постоянно меняясь.

— Ещё один хороший признак.

Она подвинула ко мне последний кусок.

Я потянулся.

Кира забрала его обратно.

— Проверка завершена.

— Это была моя пицца.

— Значит, личность сохранилась.

Я улыбнулся. Она была права не полностью. Личность сохранилась. Прежняя — нет. Я учился снова жить в мире, который ничего мне не объяснял.

Раньше это казалось естественным. Теперь — почти физически ощущаемым отсутствием.

Я смотрел на человека и больше не видел его продолжений. Смотрел на дверь и не видел Соседства. Вспоминал вчерашний день и не видел направления Памяти.

Мир снова стал немым.

Но я уже знал, что молчание не означает пустоты.

В конце коридора появился Мальцев.

Он шёл быстро.

Слишком быстро для человека, который собирался просто поздравить меня с выпиской.

— У нас новый сигнал, — сказал он.

— Я отключён.

— Поэтому пришлось прийти ногами.

— Откуда?

— Не из сети восстановления.

Кира закрыла коробку.

— Тогда из искусственного нерва?

— Нет.

— Через ККП-4?

— Передатчик молчит.

— ККП-3?

— Тоже.

Мальцев положил на скамью обычный планшет.

На экране была запись с радиотелескопа.

Слабая последовательность.

Не системный импульс.

Обычное электромагнитное излучение.

Сигнал пришёл из области, где не было известных звёздных систем.

— Может быть помеха, — сказал я.

— Мы проверили.

— Пульсар?

— Нет.

— Земной источник?

— Нет.

— Тогда что?

Мальцев включил воспроизведение.

Сначала шёл шум.

Потом короткая последовательность простых чисел.

Два.

Три.

Пять.

Семь.

Одиннадцать.

Тринадцать.

Семнадцать.

После этого сигнал перешёл на русский.

Не перевод Системы.

Настоящий русский голос.

Мой голос.

— Андрей Соколов, если вы слышите это сообщение, право на отключение передано успешно.

Кира замерла.

— Ты это записывал?

— Нет.

Голос продолжал:

— Не подключайтесь к источнику. Не передавайте сообщение в искусственный нерв. Сеть восстановления не знала о нас, пока Земля не разорвала маршруты.

Пауза.

На фоне записи раздался второй голос.

Тоже мой.

Старше.

Хриплый.

— У вас осталось двадцать девять дней.

Запись закончилась.

Мальцев открыл спектральный анализ.

— Сигнал шёл обычным способом, — сказал он. — Скорость света. По дисперсии сигнала и межзвёздному поглощению источник находится не ближе шестидесяти трёх световых лет. Значит, сообщение отправили не меньше шестидесяти трёх лет назад.

— Я тогда не родился.

— Знаю.

— Возможно, подделка.

— Голос совпадает на девяносто девять целых девяносто восемь сотых процента.

— Система тоже когда-то показала такое совпадение.

— Системы больше нет в измерительном контуре.

Кира указала на последние слова.

— Двадцать девять дней до чего?

Мальцев переключил экран.

Радиотелескоп зарегистрировал ещё один объект.

Он не приближался через семнадцать направлений.

Не менял соседство.

Не использовал искусственный нерв.

Он двигался в обычном трёхмерном пространстве.

Не скачком.

Физически.

Его траектория начиналась за пределами Солнечной системы и заканчивалась на Земле.

Оценка времени прибытия:

28 ДНЕЙ 19 ЧАСОВ

Рядом отображалась предполагаемая масса.

Я сначала решил, что прибор ошибся.

— Масса больше лунной.

— Да.

— Мы должны были увидеть его раньше.

— Должны.

— Почему не видели?

Мальцев открыл последнюю часть отчёта.

Объект стал наблюдаемым в тот момент, когда большинство внешних маршрутов отключилось.

До этого он находился не за пределами видимости.

Он был исключён из нашей модели наблюдаемого мира. Не только свет. Его гравитационные возмущения, влияние на траектории зондов и любые косвенные признаки тоже не связывались моделью наблюдателя с существованием объекта.

Четырнадцатое направление.

Наблюдаемость.

— Кто его скрывал? — спросила Кира.

Мальцев посмотрел на меня.

— Сеть восстановления.

На планшете появилась восстановленная часть сигнала.

Первая передача оказалась длиннее.

В самом конце, под уровнем шума, находилась ещё одна фраза.

Мы увеличили громкость.

Тот же голос. Мой, только постаревший, сказал:

— Система не пыталась воскресить мёртвую Вселенную.

Шум усилился.

— Она удерживала её тело неподвижным.

Последние слова прозвучали почти неслышно:

— Мы дали ему право отключиться.

За окном был обычный летний вечер.

Люди шли по улице.

Спорили.

Меняли решения.

Строили планы.

У Земли снова появилось будущее.

И через двадцать девять дней за ним должно было прийти то, что осталось внутри мёртвой Вселенной после смерти.