Спасенная Ледяным Владыкой. Моя вторая жизнь (СИ) - Вилкс Энни - Страница 25

Конечно. По моей — нет, Теа, плохой сестры, сделавшей его такой же фигурой на доске, как и Ингарда, — указке Очир, похоже, доверился Ингарду, поставив всю свою новую жизнь на кон. Может, он считал, что я появлюсь одна.

А прямо сейчас Син держит меня за руку, и если Очир и правда находится в таинственном Доме Заблудших, что бы это ни значило, мы вместе нарушим его уединение и покой.

Потому что так просчитала Теа. Может, она оставила и Очиру подсказку, как оставила ее Ингарду. Мне — дорожку из крошек через сердца людей, которые ее когда-то любили.

Больно было думать об этом. Что-то грызло меня.

«Думаешь, Очир прятался от Сина просто так? Думаешь, можно укрыться от Сина дважды?» — подсказал внутренний голос.

— Подождите, — замахала я руками. — Может… я все-таки встречусь с ним одна? Он ведь не хотел…

— Нет, — просто ответил Син. И, не глядя более на меня, обратился к Ингарду: — Представь.

«Представь», чтобы был ориентир для открытия портала. Значит, и правда воспоминания Ингарда Син не смотрел. Этот небольшой, но очень важный жест уважения согрел меня.

— Подожди… — снова попыталась остановить главу я.

Последний слог превратился в едва различимое шипение среди водоворота меняющейся реальности. Я потеряла ощущение низа и верха, а когда они вернулись, навалившись тяжестью, и голова закружилась от перехода, то была вынуждена схватиться за железную руку Сина, по-прежнему остававшегося рядом.

— … те, — выдохнула я, сгибаясь пополам от головокружения и жмурясь от столь яркого света, что превратился в золотые и красные искры даже за закрытыми веками.

Голова кружилась. Только что мои щеки обжигал холод ранней весны — а теперь я оказалась посреди лета, и вокруг все совершенно поменялось, будто бы одного такого перемещения было недостаточно. Син чуть приобнял меня за спину, словно помогая прийти в себя — и мне и правда почти мгновенно стало лучше, так что я распрямилась, опираясь на его руку, на миг забыв о приличиях и просто ища опоры.

Здесь было жарко, сухо и очень светло. Ноги мои увязали в мягком, раскаленном на солнце песке, я инстинктивно переступила ими, как пустынная ящерица, и внезапно с удивлением ощутила под туфлями, только что зачерпнувшими песка, не мягкую горячую почву, а прохладный воздух.

И когда открыла глаза, то поняла, что стою на сотворенной, должно быть, Сином тонкой воздушной плите. Несколько мгновений я бездумно пялилась на его темно-серые сапоги, в подошвы которых почти упиралась носками. Мои ступни рядом с его казались детскими.

«Почему опять так близко? Почему я не могу оказаться от него дальше, почему он постоянно касается меня, почему всегда так близко⁈»

— Потому что какая между нами сохраняется дистанция, решать мне, а мне нравится эта, — донесся до меня спокойный голос главы, и я стиснула зубы, зачем-то делая вид, что не расслышала его слов.

А внутри что-то предательски дернулось, словно именно такого ответа я и ждала.

Мы стояли на небольшом возвышении песчаного хребта, ничем не укрытые от палящего солнца, в кругу почти закопанных в оранжевом песке черных портальных камней. Справа тянулась пустыня: между хребтом и прозрачным, высвеченным раскаленным солнцем горизонтом один за другим вздымались невысокие, недвижимые, но узнаваемые ровные барханы с ветряными дорожками, а за ними — уже более крупные и наконец похожие издалека на горы.

Слева же, внизу, цеплялась за истончавшуюся песочную прослойку зелень. Тропа, начинавшаяся у наших ног, вела вниз, через низкие кусты с крупными кожистыми листьями, к деревьям, за которыми виднелись невысокие деревянные стены какого-то утопающего в зелени комплекса зданий. А еще дальше, за всем этим скрытым в тени хребта островком прохлады, блестела вода.

Никого, кроме нас, здесь не было.

Слишком тихо, спокойно и ярко, особенно после ночи праздника в Приюте.

— Где Ингард? — спросила я, вдыхая чужой воздух и щурясь на солнце.

— Потерялся при переходе, — усмехнулся Син. Руку с моей спины он не убирал, но теперь от нее скорее текла прохлада: конечно, в этом плотном камзоле Син регулировал температуру вокруг себя. — Не волнуйся, твой друг в порядке, — уточнил он, когда я только набрала воздуха, чтобы задать следующий вопрос. — Или ты не этого боишься? Неужели думаешь, со мной менее безопасно?

Я думала. Озвучивать, правда, этого не стала. Все равно прочтет, если захочет.

— А вам разве не нужно быть на празднике в вашу честь?

Неожиданный порыв ветра взметнул пустыню прямо в лицо, и я снова зажмурилась. На зубах захрустел песок.

— В Приюте все интересное на сегодня закончилось, — отозвался глава, поправляя мою выбившуюся из воротника прядь, словно этот интимный жест являлся обычным делом. — Тогда как здесь я впервые. И мне интересно, что за цепочку фигур расставила Теа.

— Пожалуйста, не читайте мои мысли, — не выдержала я. — Я чувствую себя голой.

— Голой? — усмехнулся Син, и мне вдруг стало нечем дышать. — Нет, то ощущение другое.

— Вы не думаете… — облизнула я губы, отчаянно пытаясь увести тему от собственного неуместного, породившего волну ассоциаций сравнения. — Очир хотел скрыться от вас, вы ему пообещали. А теперь идете прямо к нему.

— Твой брат — не маленький мальчик и не нуждается в твоей защите от страшного меня, — рассмеялся Син. — И наши договоренности тебя не касаются.

Конечно, а чего я ждала? Что глава станет оправдываться? Или, может, что решит не идти со мной, хотя уже переместился сюда? Смешно.

Он — ледяной. Почему же я все время забываю об этом?

Даже сейчас, здесь, Син выглядел темным провалом. Неброская закрытая одежда цвета спинели делала его силуэт похожим на угольный штрих, нарисованный прямо поверх горячей, жизнерадостной пустыни.

Острый, высокий, ледяной. Теплу попросту не добраться внутрь. Чуждый теплу, да.

— А ты золотишься на солнце, лисичка, — поднял бровь Син, ловя пальцами мой бьющийся на ветру рыжий локон, и я покраснела, представив, что он разве что не смотрит на себя моими глазами, а я ведь… разглядываю его в упор. — Жаром пропитана насквозь.

К тому же, внезапно осознала, что все это время так и опираюсь на сильную, прохладную руку, что выглядит все более и более двусмысленно, словно мне комфортно стоять так. А его это совершенно не смущает.

Син будто бы никуда не торопился.

Словно ему нравилось, что я сама тянусь к нему как к опоре, а потом пугаюсь собственной покорности и отстраняюсь. Какая дикая мысль!

.

«Вы не могли бы так больше не делать совсем?»

«Нет».

.

Ему нравится эта дистанция.

— Пойдем, оценим творение Очира, — легонько подтолкнул меня под лопатки Син еще до того, как я сама рванулась прочь и заскользила по тропе вниз. — Место по-своему легендарное. Думаю, мы задержимся здесь на пару дней.

— Мы… — повторила я себе под нос растерянно, уже не видя смысла задавать вопросы.

Пара дней — здесь, с ним.

Ничего. Главное — найти Очира.

.

Рельефная, словно сбитые вместе бамбуковые стволы, деревянная стена содержала каменный сердечник. И выглядела серьезно, словно ее построили для обороны, а не для красоты. Даже причудливая кровля с множеством небольших острых уголков, выступавших за периметр ограждения, даже едва заметная абстрактная роспись и опускавшиеся прямо на стену ветви растущих изнутри деревьев — глупость, если стена должна была защищать внутреннюю территорию от проникновения, — не приглушали этого ощущения.

К тому же, вблизи стены оказались не такими уж невысокими: почти в полтора моих роста. Даже Син не смог бы заглянуть за эту ограду. Хотя, наверно, ему и заглядывать бы не понадобилось: большинство сильных шепчущих легко прощупывали пространство вокруг себя, если им не мешали магические барьеры. Мне такое пока удавалось только с живыми существами: как рожденная в клане целителей, я и издалека могла найти рану, но в остальном оставалась слепа.

«Интересно, а чего достигла в своем уровне Теа. Ее же звали великой», — подумала я и даже замерла на секунду, осознав, что подобное приходит мне в голову впервые. Я ведь воспринимала ее почти как врага, силу, которой нужно противостоять…