Спасенная Ледяным Владыкой. Моя вторая жизнь (СИ) - Вилкс Энни - Страница 20

Син глядел на меня сверху почти… почти по-человечески. И губы его дернулись, когда он наклонился, а затем и присел рядом, протягивая ко мне руку — а я отшатнулась, молясь, чтобы он более не касался меня, и за всем этим страданием не вспыхнул уже знакомый жар, сейчас казавшийся мне насмешкой судьбы. И все равно сильная теплая ладонь легла поверх саднящей, окровавленной кисти, которую Син мягко отнял от моего лица, почти невесомо удерживая и не причиняя боли. В его изящной руке с длинными пальцами моя собственная, с вывернутым большим пальцем и содранным лоскутом кожи, смотрелась, как скукоженная птичья лапка.

Глава перевел взгляд на руки — и что-то в его лице вновь едва заметно дрогнуло. Он накрыл мою рану и второй рукой, словно пряча. От его кожи шел жар. А еще — парализующий, лишающий боли холодок исцеления.

Я закрыла глаза. Теперь, когда он впервые пожалел меня, я не могла смотреть на него.

— Теа, — тихо то ли позвал, то ли просто произнес в ответ своим размышлениям Син.

— Прекратите меня так звать, — замотав головой, взмолилась я, так и не открывая глаз. — Просто прекратите! Это ведь так мало! Не зовите меня ее именем! Это ведь совсем ничего вам не стоит! Ничего… — всхлипнула я и попыталась стереть слезы с щек, но поняла, что они скользкие, словно масло.

Кровь. Я растирала по лицу кровь.

— Хорошо, — вдруг отозвался Син, и голос его показался мне далеким, как завывание ветра.

И вновь на несколько мгновений — таких мимолетных и призрачных, что я потом не смогла бы сказать, не почудились ли они мне! — мужчина вдруг мягко приобнял меня, то ли утешая, то ли удерживая, будто я могла снова сорваться куда-то вниз. Провел пальцами по моей щеке и волосам, стягивая с них кровь и слезы в один небольшой, вспыхнувший и осевший пеплом шар, а потом коснулся щеки.

И сразу лицо согрелось, расслабилось и смягчилось. От касания Сина растекались волны тепла. Мне захотелось ткнуться в его ладонь щекой, будто я кошка.

«Связь, — подумала я отстраненно. — Это все проклятая эр-лливи. Она плавит мне разум».

Ничего не говоря, глава аккуратно положил мою перемотанную исцеляющим заговором руку на влажную от растаявшего инея ткань юбки, а затем отстранился, поднялся и повернулся ко мне спиной.

— Спасибо, что спасли, — шепнула я одними губами ему в спину. — Нет, я не хочу умирать. Я просто растерялась. Не думала, что вы защитите.

— Не стоит меня благодарить, — отозвался Син, не поворачиваясь, будто не хотел глядеть на меня. — И оправдываться. Бросай это. Приходи в себя.

В сиянии магических огней блестели серебряные волосы, ровным потоком спадающие из высокого узла на идеально прямую спину — и словно поглатывала свет темно-серая ткань. Син не торопился уходить, и мне впервые за время, что мы общались, показалось, будто он не уверен, что делать дальше.

Сколько минут, часов прошло?

Я сидела на полу, а он стоял так, спиной ко мне, не успокаивая, ничего не спрашивая и не объясняя, но не уходя. Невероятным образом одно его присутствие, которого я так избегала, создавало ощущение безопасности. Постепенно мне стало легче дышать, ужас отступил, сердце успокоилось. Рука совсем не болела: не затуманенный спинелью взгляд легко различал искусные плетения, совсем не похожие на то, как исцеляли Очир и отец, но уже сковавшие рану и запустившие заживление.

Я не решалась нарушить тишину. Только теперь я обратила внимание, где мы находимся. Это место очень походило на его бесцветные, аскетичные покои, вот только мебели здесь не было совсем, а стены закрывали странные, похожие на знамена серо-голубые гобелены с неизвестными мне геральдическими символами.

— Это знамена княжеств, откуда я родом, — ответил он на мой не заданный вопрос, будто я озвучила его вслух. — Я забрал их сюда.

— Вы родились не в Пурпурных землях? — вспомнила я, что читала о его происхождении.

— Нет, — коротко ответил Син. — Дальше.

Дальше. В этом простом слове прозвучало что-то далекое, болезненное и важное. Холодное, как сам Син, и наполненное одному ему известным смыслом.

— Я слышала, что вы вернулись надолго, — сказала я первое, что пришло мне в голову, так давила тишина. — Оттуда?

— Ты хочешь обсудить мое происхождение и мои планы? — внезапно иронично уточнил Син, полуобернувшись ко мне. — Значит, пришла в себя.

Вот и все. Тот момент безопасности, спокойствия прошел, словно его и не было.

Жесткий профиль, насмешливый взгляд — и вновь холодный голос. Может, мне просто почудилось, и Син вовсе не жалел меня? Это ведь человек, созданный изо льда.

Вот только человек ли? Что значит его «дальше»?

— Нет, — сразу пошла на попятную я. — То есть да, я пришла в себя. Нет, я не лезу в ваши дела. Это неудачная попытка поддержать разговор.

Теперь Син развернулся ко мне. Лицо его вновь стало непроницаемым, как лик статуи.

Что происходило? Он спас меня, дал прийти в себя, вылечил руку, а теперь вновь по-хозяйски чего-то ждал.

— Что ж не обвинишь меня? Ведь я бросил тебя, как наживку, чтобы выманить тех, кто мне не удобен, и ты чуть не погибла. Ты же умная, но импульсивная девочка, — осведомился Син. И кивнул, не дожидаясь ответа: — Иди сюда.

Я смотрела в сапфировые глаза — и снова с трудом могла дышать. Наверно, я сумела бы удержаться и не двинуться ему навстречу… наверно. Но не стала бороться. Просто поднялась, сделала к главе четыре быстрых, почти суетливых шага — и остановилась. Внутри все сжалось и задрожало, когда Син вновь почти задумчиво коснулся моих волос у самой щеки.

По-хозяйски. С тенью сожаления.

Мне чудилось, что он в любой миг может вжать меня в стену — и, что куда страшнее, будто Син хочет это сделать, а я даже сопротивляться не стану.

Откуда взялись эти мысли⁈

И неужели так будет всегда⁈

— А есть ли в этом какой-то смысл? — выдавила я из себя, концентрируясь на его вопросе и стараясь не обращать внимания на контакт кожи с кожей и невероятную двусмысленность ситуации. — Вы же не станете ни объяснять, ни тем более оправдываться, как бы я ни страдала. Да и не вы этому страданию причина, по крайней мере, не основная. Похоже, я сорвалась с края сама и все еще падаю, а вы решаете, когда меня спасать и спасать ли. Снова и снова.

— Хорошо, что понимаешь, — усмехнулся Син. — Умница.

Да, он вновь стал прежним.

И все же что-то поменялось. Я не могла облечь это в слова, даже в мысль. Син все еще обладал надо мной властью, был сильнее и темнее всех, кого я когда-либо знала, рассуждал безжалостно и холодно. Рядом с ним я почти теряла волю. Но… я поверила, что это важно, когда он кивнул на мои перевязанные заклятием пальцы:

— Больше никакого вреда себе. В следующий раз не отгрызай себе лапу, лисичка, а подожди, пока я открою капкан.

Я ждала, что Син вновь укажет, что моя жизнь принадлежит ему, но он не стал озвучивать очевидного. Так что я кивнула. Правда: какой смысл спорить? Я могу не соглашаться на бездействие — но озвучивать это несогласие попросту глупо.

В голове понемногу прояснялось.

— Я поняла.

— А раз ты такая понятливая, то и спинель более не нужна, — шепнул мне Син, и от вибрации его голоса мурашки пошли по рукам и шее. — Пока тебе удается даже немного удивлять. Не разочаруй меня, Теара.

— Вы мне наконец поверили? — качнула я головой, едва сдерживая радость. — Что я — не она.

— Можешь считать так. Или что выполнил твою просьбу, чтобы тебя успокоить. Действительно, — чуть сощурил глаза глава. Взял меня за подбородок, опалив кожу, поднял мое лицо, не давая и малейшего шанса спрятаться от пронизывающего, тяжелого взгляда. Почти коснулся своими губами моих, отчего я замерла, как мышка, боясь двинуться. Но Син не пошел дальше, а чуть отстранился. И вновь какая-то тень словно скользнула по красивому, холодному лику, когда он отметил: — Теперь ты больше боишься, чем любишь меня.

Зачем он сказал это⁈

Живот дрожал.

Син хотел от меня откровенности? Ждал? Не отпустит, пока я не отвечу?