Спасенная Ледяным Владыкой. Моя вторая жизнь (СИ) - Вилкс Энни - Страница 19

Я закрыла глаза руками, словно это могло хоть что-то изменить, и сделала еще шаг назад, ударившись о ледяное стекло. Время заплясало вокруг меня, разрозненные картинки из жизни вспыхнули перед мысленным взором: вот я прячусь между льняных полотен, а Очир меня ищет, вот я кладу в дорожный сундук любимое зеленое платье, вот Син прогоняет меня прочь, вот он выносит меня на руках…

Син. Как несправедливо — в свой последний миг я думаю о нем. О власти, которой он больше не будет надо мной иметь. И почему-то о том, что я ему так и не сказала об этом.

Син…

— Она поставила щит! — прокричал кто-то, и только теперь я поняла: это не время исказилось, давая вздохнуть перед смертью, а их удары и правда не наносят мне никакого вреда.

Вот только никаких щитов я не ставила. Я и не умела — только сообразила бы полотно из воздуха, да и то не вспомнила о нем вовремя. Может, меня укрыл Ингард? Ингард мог бы рискнуть всем еще до того, как его вывели из строя. Или это помощь Тарго?

«Соберись, — приказала я себе. — Тебе же дали шанс, эти секунды, а ты застыла! Говори, пожалуйста, пожалуйста, говори же!»

— Если бы все было так, директора Приюта сами казнили бы меня! — начала я неуверенно, и мои слова потонули в шуме. — Кто рискнул бы континентом, будь приказ однозначным? Вы убьете меня сейчас неправильно, мы не узнаем настоящего приказа, и тогда вы точно не выполните его! — кричала я наугад, но вряд ли кто-то услышал за шипением бьющихся о невидимый купол заклятий. — Вы же пожалеете, если убьете меня сейчас! Это Син забрал меня, ему и решать, что со мной делать! Не станете же вы спорить с ним!

Меня ослепляли вспышки. И вдруг они пропали, а через оставленные ими световые пятна проступили силуэты. За яростной, но растерянной толпой стояли… двое. Сначала я разглядела невозмутимого Келлана — и только потом стоящего рядом с ним Сина.

И сразу каменные плиты зала показались осыпающимся песком. Словно крюк зацепил меня в районе солнечного сплетения — и я, уже не в силах оправдываться, приподнялась на цыпочки, пытаясь разглядеть главу лучше. Я отдала бы половину жизни за то, чтобы оказаться сейчас рядом с ним, в углу у лестницы, за всеми этими длинными столами.

«Он вытащит меня снова? — вспыхнула во мне надежда. Хотелось кричать, смеяться, плакать. — Он же не станет смотреть, как они растерзают меня, словно собаки? Может, он услышал, как я назвала имя — и пришел, как тогда? Пожалуйста, пожалуйста!»

Я так хотела жить! Я так хотела поймать его взгляд — и умолять снова спасти меня! Не сейчас, не так, дай мне Свет еще хотя бы минуту дышать!

А Син наблюдал за происходящим почти скучающе. Келлан что-то говорил ему, и главе пришлось немного наклонить голову, слушая. Син вообще не смотрел на меня, только быстро вглядывался в нападавших. Чуть прищуренные синие глаза останавливались на каждом лице на доли секунды — выражение красивого лица не менялось, а взгляд скользил дальше.

Мне даже пришло в голову, что он помечает их мысленно — и что печать эта куда страшнее казни.

Почему они не боятся? Они его не видят?

С этой мыслью мир перевернулся — и прямо вместе со сферообразным, вмиг покрывшимся осколками стекла щитом, меня мощным толчком вышвырнуло наружу, прямо в пропасть.

Дорогие друзья!

Книга дописана, и последняя ее глава выйдет в середине августа. Вы прочитали примерно 1/7.

С любовью, Энни.

Глава 12

Падение. Поцелуй

Как иронично. Я всю жизнь боялась высоты.

Эта мысль вполне могла бы стать последней. Но я не собиралась умирать. И дикое, звериное желание жить вспыхнуло во мне настоящим взрывом, я выгнулась в пустоте, выдирая руку из сковывающего мою магию браслета. Рывок, которого и сама от себя не ожидала и боли от которого я даже не ощутила, содрал лоскутом кожу, да отозвались огнем поврежденные связки, — и вот браслет упал вниз, в темноту.

Теперь я могла сопротивляться. Вот только формулы заговоров не шли в голову.

Время будто бы вновь замедлилось. Изменившимся зрением не скованного целителя я смогла различить на фоне черной пустоты и дымящуюся, живую еще кровь, и тонкую белую нить браслета. Металлические звенья мягко ударились о прозрачную сферу, осели, пропуская вниз тяжелую подвеску, спинелевая бусина коснулась магического плетения — и прожгла его, как уголек топит тончайшую ледяную пленку.

Щит под моим животом расползся.

В лицо тут же ударил ледяной ветер, и полная камней и ветвей мгла захватила меня, потянула к себе еще быстрее. Я думала, что смогу шептать, а сама лишь пищала, не удавалось даже вдохнуть, с такой силой воздух бил мне в лицо. Ночь схлопнулась вокруг меня, как закрытые веки: пропали и тени скал, и смазанные линии огоньков, и голодные ели внизу. Остался только этот острый и холодный, как лед, ветер.

Я зажмурилась.

И в этот миг вдруг ощутила тепло.

Точнее, мне перестало быть холодно. И ветер прекратил рвать мое лицо и резать глаза, тело вновь обрело вес и всем этим весом навалилось на ступни, коснувшиеся вдруг твердого камня, и спину, ударившуюся о шершавую поверхность закрытой тканью стены. Колени подкосились, и я точно упала бы, если бы меня не прижало к стене еще сильнее и…

Син смотрел на меня в упор. Между его глазами и моими вряд ли оставалось больше ладони. Он склонялся ко мне сверху, лицо его белело в свете магического огня, а мерцающие серебром волосы, скрученные на затылке тугим узлом, упали вперед на плечо, и белая прядь паутиной легла на мои спутанные до колтунов рыжие пряди.

Я больше не падала. В ушах по-прежнему стоял гул, и тело ощущалось ватным и слабым.

А он был рядом.

Рука Сина скользнула по моей голой ключице вверх, и от этого медленного, властного движения тело прошило дрожью прежде, чем я успела сознательно испугаться. Синие глаза чуть расширились. Ноздри едва заметно дрожали от дыхания, губы были стиснуты плотно, словно что-то в нем… сорвалось с цепи. Мне даже подумалось: глава Син сейчас задушит меня. Но пальцы его остановились у самой моей шеи, там, где бился отчаянный пульс, и сжал он их совсем легко:

— Какого пекла ты творишь? — прошептал Син мне в губы. — Так хочешь умереть?

С невероятной ясностью на меня навалилось осознание: это щит главы Приюта закрыл меня, и ни у одного из нападавших не было и малейшего шанса навредить мне. И этот же щит спас бы меня при падении, если бы не опрометчиво содранный с запястья браслет. Я даже увидела структуру сложного защитного заклятия — упругую паутину, державшую мое тело в безопасности внутри плотной внешней оболочки. Прожечь ее могла только спинель.

Я хотела было оправдаться, нет, возмутиться, закричать, что это его вина, что это жестоко, что я растерялась, боялась, чуть не умерла…

А вместо этого расплакалась, не в силах сдержаться.

Слезы сквозь резь обожгли глаза, скользнули по щекам, я изо всех сил сжала губы, лишь бы не всхлипывать, попыталась отвернуться, вывернуться, хоть как-то избежать этого пронзающего взгляда, горячих прикосновений, пахнущего ветром дыхания, но лишь задрала голову и ударилась затылком о гобелен. И почти сразу ощутила, что хватка Сина ослабла, а потом и вовсе пропала — и только тогда сумела закрыть лицо ладонями, прячась, уже не способная успокоить рыдание.

Я чуть не умерла. Я выжила. Выжила?

«Я падаю, — думала я. — Я падаю и падаю, я по-прежнему падаю, все здесь не мое, и я так не могу, больше не могу! Разве я заслужила? Свет, прости меня за все, но останови это падение, я больше не выдержу!»

Син более не держал меня, и я обессиленно сползла на пол, подтягивая колени к груди. Ногтями царапнула брови — а отозвалась болью почему-то кисть. И когда я распахнула глаза, то через окровавленные пальцы увидела главу Приюта: потрясенного, на миг потерявшего свою невозмутимость, словно он и правда не знал, что делать.