Школьные Воины (СИ) - Булл Сергей - Страница 7

Он был ниже меня почти на голову — щуплый, в очках с тонкой металлической оправой, чуть съехавших на переносицу. Одежда на нём, явно не из брендового магазина, но выглядит опрятно и даже нарядно, особенно в сравнении с моей.

Светлые брюки, простенький выглаженный пиджак, под ним однотонная светло-кремовая рубашка с галстуком. Что-то вроде выходного наряда. Не похоже на школьную форму или похоже? Этот момент я тоже не очень понимал и помнил. Наверное, похоже. Я попытался вспомнить наверняка, но голова начала неприятно гудеть.

А тело… опять в нём проявлялась какая-то несвойственная мне прошлому дрожь. Словно вместе с этим парнем мы прошли через что-то очень неприятное, что вполне могло быть. Впрочем, думаю сейчас мы это всё и разузнаем.

Но стоит отдельно отметить одну деталь — кроссовки. Они выделялись, и пусть я никогда не разбирался в брендах, но, видимо, это мне досталось от На Хва Джина. Даже если он не носил такую одежду, то точно мог определить её стоимость.

Кроссовки выглядели дорого.

Белые с блестящими вставками и каким-то незнакомым мне символоми с боков, наверняка бренд. Да и вообще весьма удивительно, как он сумел их не запачкать, добираясь сюда.

В общих чертах он выглядел как тот, кто следит за собой не из тщеславия, просто это единственное, что всё ещё остаётся под его контролем.

— Хва Джин⁈ — он сказал так, будто сомневался.

Что-то дрогнуло у меня в груди, тупо и глухо, как эхо — тело помнило его лицо. Не имя. Просто ощущение: этот человек безопасен. Но в то же время он вызывал дрожь. Или был безопасен когда-то? Но сейчас словно от него исходила какая-то лёгкая отдалённая угроза. Не напрямую от него. Он словно выступал в виде нити, тянущейся к чему-то неприятному.

— Хва Джин, — повторил он, делая полшага вперёд, и тут же остановился, будто испугался собственной смелости. Голос дрожал на самой границе слышимости. — Ты… ты правда очнулся? — он мямлил и запинался. — Мне говорили… но… я не верил, пока сам не…

Он замолчал, судорожно оглянувшись через плечо на переулок позади себя, будто ожидал, что оттуда кто-то выскочит. Там прошумел звук мопеда. Только когда он удалился, и стих парень посмотрел на меня, поправляя очки.

Я заглянул во двор, зажатый между подобиями забора.

Метра три до дома и пять-шесть по ширине. Дорожка, мощённая из разных кусков камня и обломков плит, тянулась через грунт по центру этого маленького загончика к хлипкому дому, больше похожему на очень масштабную детскую халабуду.

Но при этом у дома было какое-то подобие веранды. Такой деревянный настил, поднятый над землёй и прикрытый краем крыши, но не закрытый со всех сторон стенами. Там стоял старый кожаный диван с потрескавшейся обивкой. Моё туманное сознание подсказывало, что в Корее это место называется по-другому, но я не мог вспомнить.

И, честно, не особо пытался из-за гула в голове. Не такая важная деталь.

Во дворе были какие-то странные и подозрительные горы мусора с двух сторон от дорожки.

— Пойдём, — сказал я, отступая в сторону от двери. — Посидим во дворе.

Он посмотрел на меня с благодарностью, и пока шёл, ещё несколько раз оглянулся на звуки, которые то и дело разносились по округе. Где-то неподалёку раздавались удары, похожие на звук молотка. Какая-то не сильно трезвая парочка совсем неподалёку горланила, выясняя отношения. Кто-то пытался завести машину, хотя скорее ещё один мопед. Их тут я видел много, а машины если и были, то все старенькие.

— Спасибо, Хва Джин, — он схватил меня за руку, будто я предложил ему укрытие, а не просто малюсенький двор с горами мусора.

— За что? — не совсем понимал я.

Но он не ответил и проскользнул мимо внутрь. Ссутулившись, стараясь занимать как можно меньше места — привычка, которую вряд ли можно назвать знаком уверенности, а скорее наоборот. Даже в животном мире это показатель низкого ранга в иерархии, и в человеческом мало чем отличается.

Он замер посередине двора на плитах и повернулся ко мне. На его лице читалась брезгливость, и я здесь, честно, был с ним вполне солидарен. Грунт выглядел сырым, а в нескольких местах рядом с крышей даже виднелись небольшие лужицы.

— Присаживайся, — я кивнул в сторону дивана и прикрыл скрипучую дверцу, пошёл следом за ним.

Прежде чем сесть, мы оба потрусили руками сидушку дивана, да и спинку в придачу. На пол слетел ворох кожаной шелухи.

Некоторое время мы молчали. Я не знал, с чего начать, да и стоило мне начинать вообще? Это же он ко мне пришёл. К тому же привык работать либо по заранее подготовленному сценарию, либо жёстко, что, как правило, также вписывалась в конкретный сценарий. Не самый приятный для большинства его участников. Даже для меня.

В обычной жизни… в этой области воспоминаний прошлое было туманно, но ощущения подсказывали, что как таковой обычной жизни у меня и не было толком.

Но даже так, опыт общения с людьми у меня был, однако сейчас, как назло, в моём сознании царила звенящая пустота и ни одного отголоска прошлой личности не было слышно.

— Как ты? — наконец первым спросил он, но тут же сам себя перебил. — Извини, глупый вопрос. Конечно, не очень. Тебя же… — он снова осёкся, взгляд метнулся куда-то в сторону моего виска на голову, туда где был пластырь, потом резко вниз к земле.

— Жить буду, — сказал я, отсев чуть в сторону, чтобы лучше видеть его. — А ты сам как?

Вопрос ударил его сильнее, чем я ожидал. Плечи дёрнулись, руки на секунду замерли, он суетливо попытался спрятать их в карманах брюк, но не вышло. Поэтому он полез в карманы пиджака и с каким-то облегчением достал оттуда чёрные треугольники, упакованные в плёнку.

— Держи, — он посмотрел на меня, протягивая, а потом для верности пояснил: — кимбап. Я взял, как ты любишь — тунец с майонезом.

Я принял это странное для меня угощение, видимо, слишком холодно, потому что почти сразу последовал его вопрос:

— Что такое? Тебе не нравится? — смотрел на меня очкарик растерянно.

— Да нет, — положил еду на край дивана и взглянул на него, отчего тот опять отвёл взгляд. — Ты как?

Я повторил вопрос, отчего он аж дёрнулся.

— Я… нормально, — сказал он таким тоном, что даже сам, кажется, не поверил своим словам. — Как? Да как у нас… У таких как мы, могут быть дела… Просто. Слушай, я не хотел приходить, честно, но…

Он снова оглядывался. Вытягивал шею. На этот раз дольше, стараясь заглянуть за забор, словно боялся увидеть там кого-то страшного.

— Но? — подтолкнул я, так чтобы голос прозвучал ровно, без нажима.

— Мне сказали узнать, как ты. Где ты сейчас, — выпалил он быстро, будто старался сбросить груз, который тащил дольше, чем планировалось. — Пак Кан Ук… — при этом имени он начал запинаться ещё сильнее, — он сказал. Ну, он не сам, конечно, он же не сам никогда, послал одного из наших, а тот — меня. Сказал, если не узнаю — хуже будет.

Имя прозвучало и тут же растворилось в воздухе, но я его удержал, зацепил и бросил в память к остальными обрывками. Пусть будет там. Рано или поздно они сложатся в цельную картину.

Пак Кан Ук.

Не сам, но через наших… Наших? Кто-то, кому даже мелкие поручения проще делегировать, чем пачкать руки лично.

Надо сразу расставить всё на свои места.

Чистый лист, говоришь мама… это звучало как-то странно даже про себя. Мама. Как же это не привычно.

Страница перевернулась назад, и на ней не то что записи, на ней проступали кляксы и помарки, которые делал не я, и даже не На Хва Джин. Не все, так точно. А кто-то совсем другой. Тот, кто отобрал жизнь у этого парня, в тело которого я попал. И у парня, что сейчас с дрожью не мог спокойно усидеть и секунды на месте.

Нормальную жизнь. Вряд ли состояние, в котором он прибывает, можно назвать нормальной жизнью.

— Как тебя зовут? — спросил я прямо, и вопрос застал его врасплох так сильно, что он схватил меня за руку и уставился прямо в глаза.

Он моргал, а губы его дрожали, будто не понимал или не верил, в то что я сказал.