Покидая Дом (СИ) - Ло Оливер - Страница 19

Перед ним раскинулись внутренние дворы одной из четырёх великих сект Долины, и зрелище это нагоняло первобытную жуть. Идеально вымощенные дороги пустовали. Роскошные павильоны и открытые мастерские оставались покинутыми. Пространство заполняла лишь удушливая жара вперемешку с густым запахом расплавленного металла, а тишину мёртвой горы разрывал громоподобный звук.

БАМ… БАМ… БАМ.

Удары исполинского молота доносились из самого жерла Центрального Цеха, заставляя каменные плиты вибрировать под подошвами сапог.

Сборщик-жук двинулся прямо туда.

Сам Главный Цех поражал воображение размахом, недоступным пониманию простого смертного. Тяжелые базальтовые створки плавно разъехались перед механизмом-сборщиком, впустив Мина в сводчатое помещение высотой с хорошую гору. Вдоль стен ревели открытые реки настоящей магмы. Воздух здесь был раскалён до такой степени, что любой неопытный практик мгновенно выхаркал бы собственные лёгкие. Над гигантскими гранитными наковальнями висели толстенные цепи из духовной стали, а в самом центре этого пылающего ада возвышался массивный силуэт.

Это был голем, вот только изначально задуманный как человекоподобный помощник кузнеца, за недели непрерывного самостоятельного улучшения он превратился в сущий кошмар.

Глаза начертателя с любопытством скользнули по фигуре металлического гиганта. Левая рука монстра оканчивалась вживленным кузнечным молотом. Правая представляла собой гигантские зубчатые клещи. За широкой спиной вращались снятые с каких-то станков фрезы и резаки, истекающие остаточной ци. На широкой груди, сквозь прутья духовного металла, ослепительно полыхал источник этой бесконечной энергии — ядро, в которое и было вживлено Сердце Каньона.

Но самым комичным и одновременно жутким казалась броня. Железяка, лишённая чувства вкуса, впаяла в свой корпус куски драгоценных статуй отцов-основателей секты, обломки церемониальных котлов и дорогущие артефакты старейшин, выстраивая из этого мусора какую-то абсурдную непробиваемую защиту.

«Да уж, — Мин стряхнул каплю пота с подбородка. — Шань Яо со своим льдом сейчас бы пришлась тут весьма кстати».

Жук-сборщик приблизился к ногам гиганта и замер. Удары молота мгновенно оборвались.

Тяжёлая металлическая голова с лязгом повернулась в сторону вошедшего, и вспыхнувшие красным кристаллы вместо глаз зафиксировались на юноше.

— Неучтённый материал, — разнёсся по цеху механический, лишённый любых эмоций скрежет. — Начать разбор.

Огромная металлическая ладонь-клешня метнулась вперед с такой чудовищной, взрывной скоростью, которую ну никак нельзя было ожидать от кучи железа. Пространство взвыло от рассекаемого воздуха.

Мин тут же вскочил и спрыгнул со стула. Концентрированная ци Формирования Потока хлынула в мышцы. Тело юноши изогнулось немыслимым перекатом, стальные клещи с оглушительным грохотом разнесли сборщика вместе со стулом в мелкое крошево.

Уйдя от захвата, он вложил всю ярость своего обновлённого фундамента в два сложенных пальца правой руки. «Проникающий Удар» из уплотнённой ци вонзился в сочленение огромного колена голема. Железо жалобно заскрипело, а броня промялась внутрь.

Левая рука юноши уже швырнула веером два талисмана прямо в стальную грудь твари.

«Знак Давления» полыхнул коричневым. Невидимый столб гравитации обрушился на гиганта, заставляя его суставы застонать и пригнув махину к земле. Следом сработал красный пергамент. «Знак Пронзания» сгустился в огненное копье и с треском вошёл в стык церемониального щита, приваренного к боку голема. Заимствованный у старейшин артефакт взорвался осколками.

Голем пошатнулся. Камни под его весом треснули.

— Плотность костей материала — приемлема, — ровно прогудел механизм, выпрямляясь. Встроенный в его плечо трофейный защитный диск внезапно вспыхнул изумрудной ци, рассеивая талисман Мина. — Качество внешней оболочки — полная непригодность. Требуется утилизация. Кости будут использованы как каркас!

За спиной монстра взревели циркулярные резаки, и голем ринулся в бой. Вращающиеся лезвия выпустили серп чистой энергии. Мин едва успел уйти в скольжение. Серп прорезал насквозь наковальню размером с хижину.

Зайдя сбоку, Мин одновременно напитал ци два разных талисмана. Ледяной «Знак Оцепенения» и земляной «Знак Разрыва» вылетели вместе. Резкий холод сковал правый бок машины, а колебания земли попытались разнести промороженный металл в пыль.

Грохнул удар вперемешку со вспышкой света, однако механизм выдержал. Пылающее Сердце Каньона мгновенно распознало угрозу. Ядро перегнало густую энергию, и голем на глазах перестроил внутреннюю структуру. Из сердцевины выплеснулся жар, испаряя лед. В то же время масса металла перетекла к зоне попадания, утолщая броню и погасив вибрации.

Уворачиваясь от тяжеленного молота, Мин нахмурился. Оказалось, железяка умела подстраиваться под любую стихию и плотность ци, давно выйдя за рамки базовых элементов.

«Теперь понятно, почему старейшины сидят снаружи, — ухмыльнулся он про себя, разрывая дистанцию длинным кувырком. — Каждый мастер приносил сюда свою коронную технику. А механизм поглощал чужой опыт ради самосовершенствования. Выходит, они сами создали себе неуязвимого врага».

Бой приобретал дурной оборот. Голем раскрутил шестерёнки на спине, готовя масштабный пространственный захват с помощью десятка вмонтированных артефактов.

В этот самый момент высоко под сводом цеха раздался лязг. Тяжелая вентиляционная решётка вылетела из пазов и со звоном рухнула в реку магмы.

Из технического лаза кубарем вывалились две перемазанные копотью фигуры. Дед и внучка чудом затормозили на узком железном помосте. Ру-Ру отчаянно кашляла, пытаясь выплюнуть сажу, а Бай Сянь решительно вцепился в перила, глядя вниз. Они каким-то чудом умудрились сбежать от замученных дозорами стражников Кузни и проникли в самое пекло вслед за юношей. Видимо дед придумал, как миновать защиту на основе того, что увидел у сборщика.

— Я здесь, железка! — гаркнул на весь цех Бай Сянь, поднимая над головой тяжелый духовный кристалл управления.

Голем замер. Красные глаза-кристаллы вскинулись к балкону.

— Помощник кузнец! — рявкнул мастер-артефактор, пуская ци в командный узел. —

— Сбросить разум до базового! Остановить все системы! Отключить питание ядра!

Скрытые под броней формации замерцали с заметными перебоями. Внутри голема надрывно заскрежетали шестерни, пока механизм физически сопротивлялся заложенному протоколу. Адаптивное Ядро несколько долгих мгновений прогоняло входящий сигнал сквозь свою свихнувшуюся логику.

Вскоре Сердце Каньона полыхнуло густым багрянцем.

— Источник приказа определён, — загудел над магмовыми реками синтезированный голос.

Пылающие глаза зафиксировались на Бай Сяне.

— Качество алгоритмов: критическое. Наличие уязвимостей и нелогичных команд в конструкции. Статус создателя — производственный брак. Требуется утилизация брака.

Встроенные в спину монстра артефакты взвыли от резко возросшей нагрузки. Голем проигнорировал стоящего поблизости Мина. Машина распознала приказ об отключении как системную ошибку и мгновенно перенаправила вычислительные мощности на устранение источника сбоя. Стальная громадина с силой оттолкнулась от земли и в мощном затяжном прыжке понеслась прямиком к балкону, твердо намереваясь размазать деда вместе с внучкой тонким слоем по раскаленной породе. Стальная клешня, покрытая застарелой сажей и светящимися рунами, обрушилась прямиком на хлипкий железный помост, готовясь превратить гениального старика и его перепачканную сажей внучку в кровавый фарш.

Бай Сянь инстинктивно закрыл Ру-Ру своей спиной, ожидая неминуемого удара.

Но смерть так и не достигла балкона. Тридцать меридианов в груди Мина полыхнули ослепительным внутренним жаром. Начертатель вбил носки сапог в землю, сжимая пространство вокруг себя, и одним текучим рывком взмыл в воздух наперерез летящей многотонной конечности. Правая рука юноши вскинула желтый пергамент со «Знаком Отторжения» ровно за миг до столкновения. Взрыв нейтральной ци ударил встык с многотонным летящим кулаком. Мин перенаправил талисманом силу исполина по дуге. Но всё же чудовищная остаточная волна прорвалась сквозь барьер и обрушилась на человека. Кости Мина угрожающе скрипнули под гнетом удара. Юноша всвего лишь прищурил глаза.