Как я съел ваши фаерболы 4 (СИ) - "Архимаг" - Страница 36

Пока её ищут где-то там, она уйдет через лаз, про который все забыли.

Жабки обступили её кольцом и озабоченно заурчали.

— Всё… нормально, — выдохнула она, глядя, как над головой проплывает тяжелое небо. — Мы победили. Сад чистый, мана наша, никто не умер.

Людмила скептически склонила голову набок.

— Ну да, — признала Софья. — Осталась мелочь. Выбраться с территории завода. Дождевик-то я где оставила?

Пауза вышла долгой.

— … ой.

Выбраться с завода оказалось делом техники. Лисий шаг сквозь тени, пара иллюзий для скучающих постов, и вот она уже трусила по промзоне в сторону города, довольная собой до кончиков всех восьми с половиной хвостов.

Дождевик, правда, остался где-то у цеха. Обидно, но да ладно. Куплю новый, решила Софья. Тоже жёлтый. С капюшоном поглубже.

Мысль о новом дождевике стала последней спокойной мыслью за эту ночь.

Переулок между складами выглядел безобидно: лужи, ржавая бочка, обрывок баннера «Аренда от собственника».

Чутьё молчало. Тени не шевелиилсь. Даже ветер затих, и вот это, задним умом, ей стоило заметить сразу.

Щёлк.

По периметру переулка вспыхнули холодные белые огоньки. Десятка два, на уровне груди, аккуратной геометрической сеткой. Амулеты «Ясный глаз», развешанные заранее, любовно.

Морок слетел с Софьи, как простыня с мебели при переезде. Разом. Целиком.

— Объект в зоне видимости, — произнёс спокойный голос из темноты.

Из-за складов выступили фигуры в серой броне. Бойцы клана Соболевых. Много. Двигались они без суеты, буднично, как сантехники на вызов, и от этой будничности стало по-настоящему страшно.

Ну, зато теперь понятно, почему на заводе её отпустили так легко. Лисицу вели. Дали убежать с горячей точки, дали расслабиться и размечтаться о дождевиках. И захлопнули дверцу там, где удобно им.

Профессионалы, чтоб их.

Софья не стала тратить время на переговоры. Ладони вспыхнули синим, лисье пламя рванулось веером…

И умерло в воздухе.

В нее со всех сторон полетели цепи. Полупрозрачные, исписанные убористым канцелярским шрифтом. Они обвили её запястья, хвосты, горло, и Софья инстинктивно попыталась их выпить, вытянуть ману, сожрать, как жрала всё враждебное последние месяцы.

Пить оказалось нечего.

В цепях не было жизни. Ни капли страсти, ни даже злобы. Только сухие параграфы. С тем же успехом можно пытаться напиться из инструкции к пылесосу.

— Аномалия класса S, — размеренно проговорил глава отряда, поднимая жезл с печатью. — На основании статьи девятой Уложения о Порогах применяю протокол «Мандрагора». Немедленно прекратите сопротивление.

Жезл стукнул о мостовую.

Мышцы Софьи налились свинцом. Мана-каналы схлопнулись один за другим, как двери в конце рабочего дня. Хвосты обвисли мокрыми тряпками, колени подломились, и девятихвостая гроза Северогорска шлёпнулась в грязную лужу лицом вниз.

Девятьсот лет лисьей хитрости, гипноз, иллюзии, пламя. Всё это оказалось бессильно против скучного человека с жезлом и правильно оформленными документами.

«Вот так и умирают сказки, — отстранённо подумала Софья, глядя на радужную плёнку в луже. — От протокола».

— Стазис-кокон, — скомандовал глава. — Упаковываем и…

Договорить ему не дали.

Пространство переулка хрустнуло. Как сустав, который наконец-то размяли. Следом грохнуло, раз, другой, третий, и переулок затопило густым фиолетовым дымом.

А в дыму началось страшное.

Софья лежала щекой в луже и видела только фрагменты, но и того хватало. Вот из тени выметнулся силуэт, и бронепластина Чистильщика разошлась четырьмя параллельными разрезами, будто её вскрыли консервным ножом. Вот второй боец вскинул излучатель, но излучатель просто перестал быть: в воздухе рядом лениво сверкнул серебром изящный росчерк, и оружие осыпалось графитовой пылью.

Силуэтов было два.

Первый, высокий, двигался с такой звериной скоростью, что глаз цеплял только последствия его ударов. И одет он был, вот честное лисье, в свитер с оленями. Растянутый, вязаный. Смерть в таком виде ещё никогда не выглядела настолько по-домашнему.

Вторая фигура, наоборот, никуда не спешила. Сутулая девушка в огромных очках стояла посреди хаоса, как учительница на перемене, и скучающе черкала в воздухе пером. После каждого росчерка из мира пропадало что-нибудь казённое: цепь, жезл, боевое плетение.

— Протокол «Мандраго»… — начал глава отряда.

Черк.

— … гхм, — закончил глава и уставился на свой жезл, от которого осталась одна рукоятка.

— Опечатка, — вежливо пояснила девушка. — Я исправила.

Дальше Софья смотреть не смогла. Свинец в мышцах добрался до век.

Последним, что она почувствовала, были руки. Четыре штуки. Одни горячие, мозолистые, подхватившие её со звериной бесцеремонностью, как мешок с ценным грузом. Вторые, прохладные и сухие, поддержали голову с аккуратностью архивариуса, берущего редкий том.

«Меня несут, — успела подумать она. — Интересно, куда. И главное, зачем…»

Темнота…

Очнулась Софья от голосов.

Лежала она на скамейке, под щекой обнаружилась свёрнутая куртка, а вокруг шумел заброшенный парк: заросли сирени, покосившийся фонарь, безголовый гипсовый пионер. Романтика.

Голоса доносились шагов с десяти. Разговаривали вполголоса, но лисьи уши не обманешь.

— … объект является аномалией S-класса, — сухо чеканил женский голос. Звучал он как скрип пера по пергаменту. — Она нарушает Чистовик города самим фактом существования. Объект подлежит изоляции для полного фактологического анализа.

— Стопэ, Маша. — ответил Мужской голос, ленивый, с растяжкой. — Закатай губу обратно, аккуратненько. Эта лиса — личный актив рода Волковых и основа будущей Стаи. Её не для того выгрызали из лап Комитета, чтобы отдать на опыты столичным Мясорубкам.

— «Выгрызали». Какая точная самохарактеристика. Вы хоть понимаете, что укрывательство подобного существа…

— Понимаю. А ты понимаешь, что твоя начальница разберёт девочку на абзацы, пронумерует хвосты и подошьёт в папочку?

— Архимаг Тьери никогда… — Пауза вышла подозрительно длинной. — Не обязательно на абзацы.

— О, слышу неуверенность. Страница восемь, строка третья: «героиня заколебалась».

— Я не ваша героиня, Сергей.

— Только не говорите, что чужая злодейка.

Софья приоткрыла один глаз.

У фонаря стояли двое. Тот самый парень в свитере с оленями лениво поправлял очки, и вокруг его пальцев вилось чёрное марево. Знакомое марево. Родное, можно сказать. Точно такое же тянулось из щели за её грудиной.

Бездна.

От «студента» пахло Бездной, и запах этот Софья узнала бы из тысячи, потому что похожим пахло от одного конкретного Альфы, разбившего ей жизнь и сердце в один приём.

«Слуга Ярослава? — мысли ворочались тяжело. — Порученец? Альфа уже в курсе и прислал за мной… вот этого, с оленями?»

Напротив парня стояла та самая девушка. Сутулая, в кардигане, с косой. Только сейчас, в темноте, за её спиной слабо светилось золотистое сияние, ровное и безжалостное, как свет в операционной. Порядок в чистом виде.

Хищник Бездны и Слуга Закона. И спорили они, на минуточку, о ней.

Софья попробовала шевельнуть хвостами. Хвосты отозвались вялой судорогой, «Мандрагора» ещё не выветрилась. Бежать нечем, драться нечем, очаровывать некого: одному Бездна родная, вторая, судя по всему, вообще без эмоций живёт, на одних параграфах.

И тогда до неё дошло.

Никто Лису не спасал. Её отбили. Как отбивают груз у конкурентов. Для человека Волкова она племенная лиса, породистая самка, будущий инкубатор для наследника, ценный актив с восемью с половиной хвостами. Для серой девочки с карандашом она улика, редчайшая опечатка мироздания, которую положено изучить и отредактировать.

Одна клетка сменилась другой. Новая была без прутьев, зато с двумя сторожами, каждый из которых был опаснее любого демона.

— Она очнулась, — не оборачиваясь, сказал парень. — Уши стоят торчком уже полторы минуты. Подслушивать нехорошо, рыжая.