Как я съел ваши фаерболы 4 (СИ) - "Архимаг" - Страница 25

— Что ж, Маша, — я сунул кристалл в карман и отступил на шаг. — Приятно иметь дело с умным человеком. Передавай привет Мясорубке. В смысле, Её Превосходительству.

— Мария.

— Я так и сказал.

Я развернулся и пошел к выходу, засунув руки в карманы. Не оборачиваясь. Спиной я чувствовал ее взгляд, он холодил лопатки, словно металлической линейкой измеряли.

Внутри разливалось теплое, сытое довольство. Отлично сработано. Просто отлично. Подцепил секретаршу на крючок амбиций, классическая приманка для мелкой канцелярской рыбешки. Теперь у меня свой человек в свите Мясорубки. Глаза и уши в самом логове врага.

А Соболевы… Соболевы отправятся на фарш руками самой Тьери. Легально, официально, с печатями и в трех экземплярах. Граф так любит убивать чужими руками, что просто грех не вернуть ему любезность. Проша, готовь носовой платочек. Будешь плакать над хозяином.

И главное, ни одной капли моей крови, ни одного следа моих когтей. Чисто. Даже Валерия оценит изящество, а она сноб.

Дверь спецхрана закрылась за мной с мягким щелчком.

Ярослав не видел, как оставшаяся в тени стеллажей девушка медленно прижала папку к груди. Как за толстыми стеклами очков строчки Уложений сложились в новую, свежую главу. Как она смотрела на закрывшуюся дверь долгим, внимательным взглядом человека, который только что получил недостающий кусок головоломки.

— Вы даже не представляете, Сергей, — тихо сказала она пустому залу, — какую главу вы только что открыли в своем деле. И я лично буду ее редактором.

Где-то под потолком гудела вентиляция.

А Ярослав шел по ночному коридору КМН мимо спящей охраны и медитирующих големов, насвистывал себе под нос и был стопроцентно уверен в своей победе.

Первое правило Стаи, между прочим, гласит: если охота прошла слишком гладко, проверь, не крадутся ли рядом в кустах конкуренты, готовые отжать добычу.

Но об этом правиле Ярослав в тот вечер почему-то не вспомнил.

Софья

Кабинет менеджера Геннадия Павловича пах дорогим парфюмом, кондиционером и смертельной скукой.

Софья потянула носом. Под скукой пряталось кое-что еще. Тонкий, кисловатый запашок жадности. Так пахнут люди, которые любят конверты без обратного адреса.

«Отлично, — подумала она. — С жадными проще. У них цена написана на лбу».

В складках жёлтого дождевика завозились Хранители Порога. Клепа-2 высунула лапку и показала в угол кабинета, на пузатый сейф за фикусом. Мол, хозяйка, гляди, вон его сердце. Железное, с кодовым замком.

— Вижу, — одними губами ответила Софья. — Не отвлекайся.

Геннадий поднял глаза от бумаг. Перед ним стояла скромная женщина неопределенного возраста. Серая мышка в нелепом дождевике. Маскировка держалась идеально: ни лисьих ушей, ни вертикальных зрачков, ни восьми с половиной хвостов.

— Слушаю вас, гражданочка.

— Огурцова. Людмила Огурцова, — Софья улыбнулась ровно настолько, чтобы не показать клыки. — Хочу арендовать помещение на первом этаже. Бывший магазин штор, тот, что пустует третий месяц.

— И что там будет?

— Центр народной медицины и ментального спа.

Геннадий поморщился так, словно ему предложили открыть в его элитном ТЦ шаурмичную.

— Гадания, что ли? Карты Таро, приворот на мужа? Заговор зубов?

— Что вы. Всё серьезно. Снятие тревожности, восстановление сна, гармонизация внутреннего пространства.

«И поедание ваших кошмаров моими жабками, но об этом в прайсе мелким шрифтом».

— Документы, — Геннадий протянул ладонь. — Паспорт, лицензия Минздрава, выписка из реестра целителей. Без этого разговора не будет.

Софья кивнула и полезла в карман дождевика.

В кармане лежала обёртка от шоколадки «Алёнка». Мятая. С кусочком фольги.

Девятьсот лет чужого опыта шевельнулись внутри, как старая кошка, которую разбудили ради любимой игры.

Лисий шёпот скользнул по кабинету, мягкий и невидимый, как сквозняк. Софья положила обёртку на стол.

Геннадий взял в руки безупречный кожаный кляссер с золотым тиснением. Полистал и увидел паспорт на имя Огурцовой Л. В. Лицензия с водяными знаками. Выписка с тремя печатями, одна из которых гербовая.

— Хм. Хм-хм, — он послюнявил палец и перевернул «страницу» фольги. — А документы-то у вас в порядке, Людмила Викторовна. Редкость по нынешним временам.

— Стараюсь, — скромно сказала Софья.

Под дождевиком довольно заурчали жабки. Звук был похож на кошачий, только глубже, и с легким привкусом потустороннего. Геннадий рассеянно оглянулся, решил, что это кондиционер, и вернулся к девочке Алёнке в платочке. Та смотрела на него с «гербовой печати» очень честными глазами.

— Ну что ж, — Геннадий откинулся в кресле с видом человека, который сейчас разрушит чужую мечту и получит от этого маленькое чиновничье удовольствие. — Документы принимаю. Теперь договор аренды, регистрация вида деятельности, согласование с Комитетом Магического Надзора…

— Сколько?

— Три недели. Это если КМН не затянет. А они сейчас затягивают, у них там проверка из столицы, все на ушах стоят.

Софья сохранила лицо серой мышки. Внутри неё лисица прижала уши.

Три недели. Три недели без укрытия, без дохода, с половиной Северогорска, которая ищет «незарегистрированную аномалию высшего порядка». Ищейки Соболева роют носом каждый подвал. Столичный Архимаг трясёт КМН, как грушу.

Три недели у неё не было.

Клепа-1 бесшумно спрыгнула на пол. Она деловито прошлёпала под стол, обнюхала ножку, потом плинтус, потом вентиляционную решётку. Вернулась и тихонько заурчала Софье в ухо

Та уже навострилась понимать жабий. Если вкратце, то Клёпа учуяла датчики КМН. В стенах, в вентиляции, наверняка и в потолке есть. Дунешь маной чуть сильнее, и через двадцать минут сюда приедут очень серьёзные люди в очень серьёзных бронекостюмах.

«Ломать нельзя, — подумала Софья. — Значит, будем гладить по шерсти».

Она наклонилась чуть ближе и несмело улыбнулась.

— Геннадий Павлович. А скажите честно. Помещение три месяца пустует. Оно же вам план по аренде портит, да?

Менеджер моргнул.

— Ну… есть такое.

— А начальство ваше наверняка спрашивает: Геннадий, дорогой, почему первый этаж дырявый, как сыр? Почему деньги мимо кассы гуляют?

— Спрашивает, — мрачно признал Геннадий. Запах жадности стал гуще. К нему добавился запах страха перед начальством. Прекрасный букет.

Лисий шёпот вплёлся в её голос тонкой золотой нитью. Софья не ломала его волю. Зачем? Она просто взяла его собственное желание, аккуратно, как медсестра берёт шприц, и направила иглу в нужную вену.

— Сдайте мне его сейчас. Под честное слово. Как временный склад, до оформления бумаг. Оплата вперёд, наличными, — она положила на стол конверт. Конверт был настоящий. Спасибо Диане и её «подъёмным». — А через три недели, когда КМН всё согласует, вы отчитаетесь, что нашли арендатора ещё в этом месяце. Премия, благодарность, начальство довольно.

Геннадий смотрел на конверт. Конверт смотрел на Геннадия.

— Склад, говорите… — он побарабанил пальцами по столу. — Временный?

— Исключительно временный. Я там даже гвоздя не забью.

Формально она не соврала. Гвозди ей действительно не понадобятся.

— Ну… под мою ответственность… — Геннадий выдвинул ящик, и конверт исчез в нём с ловкостью, выдающей годы тренировок. На стол легли ключи. — Только тихо там. Без самодеятельности.

— Что вы, — Софья сгребла ключи. — Тише меня в этом городе только покойники.

Бывший магазин штор встретил её пылью, ободранным гипсокартоном и одиноким манекеном без головы в углу.

Софья заперла дверь изнутри и опустила жалюзи. Постояла секунду, прислушиваясь: датчики КМН гудели в стенах ленивым фоном, настроенные на резкие всплески маны.

Резких всплесков не будет. Будет медленно и нежно.