Боярский сын Дружинник Часть третья (СИ) - Калинин Алексей - Страница 32

Мишка Морозов перестал жевать пирожок и расплылся в широченной улыбке.

— Бинго! — гаркнул он и хлопнул ладонью по столу. — Зришь в корень, Еля! Мы их размотаем, как щенков!

Густомысл покраснел, поправил воротник рубашки и произнес:

— Ну, если так… Это нетрудно. Нужно всего лишь немножко мозгами пораскинуть и правильно распределить плотность камня в ядрах големов. Сделаю в лучшем виде.

Влада вздохнула.

— Как же я жалею, что не могу выступить вместе с вами на арене, — сказала она, теребя край своей кофты. — Каждый раз, когда вы выходите на бой, я места себе не нахожу. Переживаю за вас, болею… Вы же мне как родные стали.

Я посмотрел на девушку. В моей прошлой жизни у меня не было таких друзей. Были соратники, были братья по оружию, но вот такой простой, человеческой теплоты мне всегда не хватало.

— Очень приятно, Влада. Твоя поддержка для нас стоит больше, чем пара лишних клинков на арене, — сказал я искренне.

Мизуки, сидевшая рядом, грациозно склонила голову, подтверждая мои слова.

— Мы обязательно выиграем третий раунд! — заявил Мишка, вскакивая со стула. Морозный туман на секунду окутал его пальцы. — И не подведем, раз за нас такие люди болеют! Порвем этого Долгополого, как тузик грелку!

— Вот и отличный настрой, — я поднялся. — А теперь переодеваемся и идем на арену. Пора начинать наш спектакль.

Мишка и Влада поработали на славу, подготавливая для нас поле, напоминающее ландшафт второго испытания. Влада, используя магию воды, затопила центральную часть арены, создав искусственное озеро по колено глубиной. А мелкий Егорка, который увязался за нами, под руководством Мишки выморозил на поверхности воды ледяные островки. Мальчишка запыхтел, его лицо побледнело от натуги, но он справился со своей задачей.

Затем настала очередь Густомысла.

Маг земли вышел вперед, присел на корточки и приложил ладони к бетонному полу. Воздух вокруг него загудел и с пола начали подниматься фигуры.

Каменные изваяния големов.

Их было одиннадцать. Восемь из них представляли собой человекоподобные фигуры высотой около двух метров. Но три… Три голема были настоящими монстрами. Под три метра ростом, ещё и со здоровенными когтями. Вот эти выглядели угрожающе.

Сверху эта разница в размерах могла показаться не такой критичной, но для нас она была очевидна.

— Готово, — выдохнул Густомысл. — Я связал их ядра со своим. Будут выполнять мои команды: атаковать, блокировать, преследовать. Не обессудьте, но щадить я вас не намерен!

— Отлично, — я размял шею, почувствовал, как живица начинает циркулировать по меридианам. — Начали!

Мы бросились в бой.

Мы соревновались друг с другом в скорости, в реакции, в контроле стихий. И, как договаривались, в основном работали именно против трех здоровых големов.

Я прыгнул на ближайший ледяной островок. Ботинки костюма Оболенской обеспечили идеальное сцепление. Едва я приземлился, как на меня обрушился каменный кулак одного из «танков».

Я ушел в перекат, пропустил удар над собой. Камень врезался в лед, поднял фонтан ледяной крошки и воды. Вскочив на ноги, я сформировал в ладонях Огненные Клинки. Плазма зашипела, раскаляя воздух.

Должен заметить, что эти заклинания получались у меня с каждым разом всё лучше и лучше. Яромир, когда показывал мне эту технику, говорил, что она чертовски сложная. Требует ювелирного контроля, иначе можно сжечь собственные меридианы. Боец ранга Отрок мог бросить два, от силы три огненных клинка, прежде чем резерв показывал дно.

Мой внутренний источник, пробивший печать, работал на отлично. Я мог метнуть целый десяток пылающих серпов, и только потом запыхаться.

Я взмахнул руками. Три Огненных Клинка сорвались с пальцев и с врезались в грудь гигантского голема. Камень брызнул раскаленной шрапнелью, на груди изваяния образовались глубокие, оплавленные борозды. Голем пошатнулся, но не отказался от затеи настучать мне по башке. Пришлось добавить от души, чтобы вырубить его окончательно.

Мизуки бабочкой порхала над ареной. Японка перелетала с уступа на уступ так легко, что казалось, гравитация ей не знакома. Она использовала мелких големов как трамплины, отталкиваясь от их плеч, чтобы добраться до второго «танка». В полете она метала сюрикены, напитанные магией ветра. Они со звоном впивались в сочленения каменных суставов, замедляли монстра.

Мишка Морозов не отставал от нас. Он стоял на самом крупном островке и снайперски метал ледяные копья.

— Получай, каменюка! — орал он, всаживая очередное копье прямо в «лицо» третьего гиганта.

Големы же, повинуясь воле Густомысла, перли на нас. Маг земли не халтурил. Он управлял ими мастерски, заставлял мелких големов отвлекать нас, брать в кольцо, в то время как гиганты готовили сокрушительные удары.

Где-то через пятнадцать минут после начала этой феерии в моем наушнике, раздался голос Степана:

— Ваша Милость, гость на территории.

Я увернулся от очередного каменного хука и бросил в микрофон:

— Принял. Всё по плану. Работаем, не трогаем его и наблюдаем. Где он находится, чтобы нам повернуться к нему выгодным ракурсом.

— Есть, — отозвался Борозда. — Гость заходит с левого крыла. Двигается тихо, хотя по повадкам не профессионал. Ползет по крыше пристройки… Ну, блин, едва не навернулся!

Левое крыло. Отлично. Там у нас под самым потолком находится ряд окон для проветривания. Скорее всего, именно оттуда эта крыса за нами и будет наблюдать.

Я отскочил от голема и подал команде условный знак: на секунду скрестил руки над головой.

Ребята всё поняли. Мы не сбавили темп, наоборот, взвинтили его, но теперь наши перемещения по арене были выстроены так, чтобы наблюдатель в окне левого крыла видел всё происходящее как на ладони.

Мы продолжали свою «тренировку». Делали вид, что ни о чем не догадываемся.

Мишка издал боевой клич и обрушил на одного из гигантов целую лавину ледяных глыб. Голем затрещал, его ноги подкосились. Я тут же добил его, всадив Огненный Клинок точно в центр груди, туда, где находилось магическое ядро. Изваяние осыпалось грудой щебня.

Пару раз нам удавалось истребить всех големов до того, как мы добирались до центра импровизированной арены. Правда, конечно, и нам доставалось. Мишка зазевался, и один из мелких големов впечатал ему в грудь крутой хук. Костюм Оболенской сработал, ослабил удар, но… Мишка охнул, согнулся пополам, однако быстро пришел в себя и заморозил обидчика по самые уши. Потом эти же уши отбил в прыжке. Отомстил!

Ну что же, тренировка есть тренировка. Я сам просил Густомысла нас особо не щадить. И он старался. Запускал големов в самые неожиданные моменты, делал нам подножки, пока мы прыгали по островкам, заставлял каменные глыбы вырастать из-под воды. В общем, устраивал всяческие козни и приближал условия к реальному бою.

Краем глаза, в пылу сражения, я посмотрел наверх.

Там, в темноте вентиляционного отверстия, блеснули два любопытных глаза.

Ядрёна медь, клюнул!

Я усмехнулся. Пусть наблюдает. Пусть впитывает каждую деталь. Он увидит только то, что мы хотим ему показать. Он увидит команду, которая отчаянно тратит все свои силы на самых крупных противников, оставляя бреши в обороне.

Мы провозились еще минут двадцать. Потом взяли паузу. Мишка опирался на колени, пытаясь отдышаться. Мизуки стояла ровно, но её грудь тоже часто вздымалась. Я тоже делал вид, что нахожусь на пределе возможностей.

В наушнике снова ожил голос Гордея:

— Ваша Милость, гость уходит. Похоже, он достаточно налюбовался на ваши танцы. Движется к восточной стене.

Я вытер пот со лба.

— Принял, Гордей. Пока он не залезет на стену… огонь не открывать. Ждите.

— Так точно. Ждем-с, — в голосе командира слышалось предвкушение.

Готов поспорить, что он уже прицелился гостю пониже пояса. Ну что же, дело сделано.

Я повернулся к ребятам:

— Стоп, машина! Густомысл, сворачивай свою каменоломню. Отличная работа.