Боярский сын Дружинник Часть третья (СИ) - Калинин Алексей - Страница 13

— Молодец! Слушай мой приказ, Егор! — я схватил его за плечо, заглянув прямо в глаза. — Оберегай девчонок! Не давай им выходить на улицу ни при каких обстоятельствах, понял⁈ Если кто незнакомый сунется в коридор, то морозь на хрен! Задира, присмотри за мелким!

Кот коротко мявкнул, словно принял приказ.

Убедившись, что тылы прикрыты, я развернулся и вылетел обратно на улицу.

— Машину! Быстрее, машину! — заорал я во всю мощь легких, перекрывая вой сирены.

Буквально через несколько секунд ворота главного гаража со скрежетом поползли вверх. Оттуда, взревев движком, вылетел внедорожник. За рулем бешено вращал глазами Борозда.

Я тут же прыгнул на пассажирское сиденье.

— В погоню, Стёпа! — рявкнул я. — К воротам.

Выглядел мой первый слуга эпично. Он наверняка спал, когда начался кипиш. На нём были надеты армейские ботинки, семейные трусы в горошек и… кевларовый бронежилет, накинутый на голое тело.

Хоть и спросонья, но про броню не забыл. Похвально!

— Так точно! — последовал ответ, и машина понеслась в сторону ворот.

Из казармы, на ходу застегивая разгрузку, выскочил Гордей. Мы проезжали мимо и…

— Гордей! — крикнул я, высовываясь в окно. — Периметр на тебе! Никого не впускать, тушить пожар! Кинь мне…

— Понял, Ваша Милость! — отрывисто гаркнул начальник СБ, бросая автомат Калашникова с примотанной изолентой спаркой магазинов. — Будьте осторожны!

Я поймал ствол и поднял стекло.

Мы с пробуксовкой рванули к выездным воротам. При нашем приближении они сдвинулись и начали отъезжать. Медленно, чёрт побери! Как же медленно!

— Часовые! Кто стрелял⁈ — рявкнул я в рацию, закрепленную на панели.

— Командир, это третья вышка! — раздался сквозь треск статики голос бойца. — Черная «Победа», тонированная в ноль! Номер 342! Повернула на улицу Строителей, уходит в сторону промзоны!

— Принял!

Я повернулся к Борозде:

— Стёпа, гони!

— Как два пальца обоссать, командир! — прорычал Степан.

Он вдавил педаль газа в пол. Внедорожник взревел раненым медведем и вырвался с территории базы. Я снова нажал на кнопку рации:

— Гордей, мы уходим в сторону Горьковского шоссе через промзону. Поднимай резервную группу и двигайте следом!

— Есть!

Началась погоня.

Ночная Балашиха замелькала смазанными пятнами фонарей. Редкие встречные машины в панике шарахались к обочинам, когда наш джип, ревя клаксоном и моргая дальним светом, вылетал на встречку.

Степан оказался гребаным маньяком. Огромная туша внедорожника под его управлением лавировала с лёгкостью мотороллера. Мы влетали в повороты с управляемым заносом, лавировали между припаркованными фурами, не царапнув ни единого борта.

— Вон они! — рявкнул Степан.

Впереди, метрах в трехстах, виляя задом на мокром асфальте, уходила та самая черная «Победа». Автомобильная классика, но явно с форсированным движком.

Я прищурился, фокусируя зрение. Точно. Номер 342.

Вот же самоуверенные гниды! Даже номера не удосужились замазать грязью или накрайняк скрутить. Видимо, были уверены, что два заряда из гранатомета в окно решат все проблемы, и они спокойно уйдут, пока на базе воцарится паника.

Ошиблись, суки! Ох, как же вы ошиблись!

— Степан, бери правее и поджимай их! — скомандовал я, опуская боковое стекло.

В салон ворвался пронизывающий мартовский ветер. Он по-хулигански ударил в лицо, заставил глаза слезиться, взъерошил волосы.

Я высунулся в окно, упер приклад в плечо. Ветер рвал одежду, машина прыгала на ухабах, прицелиться было чертовски сложно. Но я и не собирался играть в снайпера. Мне нужно остановить вон ту чёрную колымагу впереди.

Я передернул затвор и как дал одиночными выстрелами по задним колесам «Победы».

Бах! Бах! Бах!

Трассеры огненными пунктирами прошили темноту, высекли искры из асфальта в метре от бампера беглецов.

Машина вильнула. Водитель там тоже оказался не лыком шит! Он начал бросать «Победу» из стороны в сторону! Скотина, не даёт мне взять прицел на упреждение!

К тому же, мы выскочили на более оживленный участок дороги, и мне приходилось аккуратничать, чтобы случайной пулей не зацепить гражданских.

— Командир, давай ближе подойду! — прорычал Степан.

— Давай, Стёпа!

Мотор взвыл на пределе оборотов.

Мы начали сокращать дистанцию. Двести метров. Сто пятьдесят. Сто.

Я снова высунулся. Выдохнул и поймал в прицел правое колесо. Пора!

Короткое нажатие на спусковой крючок.

Бах!

Автомат дернулся в руках. Свинцовый шмель ударил точно в цель. Правая покрышка «Победы» лопнула с глухим хлопком. Машину мотнуло вправо. Из-под голого обода фейерверком брызнул сноп ярких искр.

В этот же момент заднее стекло «Победы» разлетелось вдребезги. В проеме показался силуэт в черной маске. На плече у него лежала зеленоватая труба ручного гранатомета.

— Атас! — заорал Степан, дергая руль влево.

Атас не атас, но делать что-то надо!

Мой внутренний охотник взял управление на себя. Время словно замедлилось. Я видел, как палец стрелка ложится на спусковой крючок гранатомета. Ещё немного и в нас полетит очень неприятная херня!

Да вот хрен ты угадал! Я чуть довернул ствол автомата и зажал спусковой крючок.

Пуля влетела прямиком в правую руку стрелка. Мужчина истошно взвыл, гранатомет вылетел на дорогу и покатился по асфальту, чудом не сдетонировав. Стрелок рухнул обратно на заднее сиденье, зажимая раненную ладонь.

— Держи, засранец! — выплюнул я, прицеливаясь. — Степан, давай! Поднажми!

Наш броневик настиг хромающую легковушку. Я дал еще пару выстрелов, на этот раз разнеся левое заднее колесо. Мог бы и в макушку водилы влепить, но хотелось узнать — с какого это перепуга черти в чёрном решили меня на тот свет отправить?

«Победа», лишившись опоры на заднюю ось, окончательно потеряла управление. Ее закрутило волчком. Водитель, пытаясь уйти от столкновения со столбом, вывернул руль вправо. Машина снесла сетчатый забор, отделяющий дорогу от дачного сектора, пролетела через кусты и, зарывшись брюхом в раскисшую весеннюю пашню, замерла, окутанная паром из-под капота.

Радиатор накрылся? Вполне может быть…

Мы с визгом тормозов остановились у обочины.

Двери «Победы» распахнулись. Из салона вывалились двое в черной одежде и балаклавах. Не теряя ни секунды, они рванули в разные стороны по раскисшему полю.

— Степан! Ты берешь подранка! Я за правым! — рявкнул я, выскакивая из машины. — Брать живым! Мне нужны «языки», мать их за ногу!

— Будет исполнено! — гаркнул Борозда и, сверкая голыми ногами и трусами, помчался за своей целью.

Я перемахнул через помятый забор и бросился за своим клиентом.

Ночное весеннее поле ни хрена не было приспособлено для упражнений по бегу. Недавние дожди превратили землю в чавкающее месиво. Грязь налипала на ботинки пудовыми гирями, ноги норовили разъехаться.

Мужчина в черном бежал впереди, метрах в сорока. Он высоко вскидывал колени, но скорость держал приличную.

— Стой, гнида! — крикнул я ему в спину, перепрыгивая через какую-то канаву. — Стрелять буду!

Он даже не обернулся, только прибавил ходу.

— Ну, я предупредил, — прорычал сквозь зубы, остановился на долю секунды, вскинул автомат и дал короткую очередь по ногам.

Пули взбили фонтанчики грязи у его пяток. Беглец поскользнулся и кубарем полетел на поле.

Я усмехнулся и пошел на сближение.

Но рано радовался! Мужчина вскочил на ноги. И в этот момент пространство вокруг него пошло рябью. Его тело окуталось коричневатым свечением.

Кольчуга Души!

Ах ты ж, ядрёна медь! Он одаренный! И, судя по отблескам живицы в меридианах, далеко не новичок.

— Одарённый, значит? — я отбросил автомат, пули которого Кольчугу не пробьют, и начал стягивать живицу к солнечному сплетению. — И какая же у нас стихия?

Ответ прилетел незамедлительно.

Я сделал шаг вперед, и моя нога наткнулась на препятствие. Из раскисшей грязи, с чавкающим звуком, вырвалась земляная ступенька высотой в полметра.