День мертвых в Мексике. Память предков, сахарные черепа и Калавера Катрина - Ямашева Ксения Ростиславовна - Страница 31

Вспомним, что городские легенды — это такой же значимый элемент культурного кода, как и мифологические представления древних времен. Персонажи современного фольклора могут многое рассказать как о древних временах, так и о культуре современного общества.

В этой небольшой главе будут упомянуты несколько самобытных мексиканских городских легенд и персонажей мексиканского современного фольклора, которые стали достоянием не только Мексики, но и всего мира.

Первым таким персонажем, несомненно, является Ла Йорона. Ла Йорона (исп. La Llorona — «Плакальщица», «Плачущая женщина») — одна из наиболее известных героинь мексиканских легенд, доживших до современности. Она представляет собой призрак плачущей молодой женщины в белом платье, который появляется по ночам возле водоемов.

Согласно общеизвестной версии легенды, при жизни Ла Йорона была красивой женщиной, которая полюбила знатного ранчеро, вышла за него замуж и родила ему двоих сыновей. Однако вскоре она застала своего мужа за изменой и в пылу слепой ярости решилась на страшную месть. Обманутая женщина привела своих детей к реке и утопила их. Но затем, наконец осознав, что совершила, она бросилась в те же воды, которые поглотили ее сыновей. В наказание за совершенное преступление дух этой женщины был проклят и обречен на вечные скитания в поисках своих погибших детей.

Еще в одной версии легенды говорится о том, что Ла Йорона не выходила замуж и родила детей вне брака. Однако вскоре она узнала, что ее возлюбленный женился. Обманутая мать испугалась, что он отберет у нее детей и их будет воспитывать чужая женщина, потому решилась на детоубийство. Вне зависимости от вариаций мотива итог у легенды один: Ла Йорона топит своих детей и затем топится сама[155].

С наступлением темноты Ла Йорона появляется возле водоемов и зовет своих сыновей, пронизывая ночную тишину жутким плачем. Она описывается как женщина, облаченная в мокрое белое платье, с длинными черными волосами, которые ниспадают на ее лицо и скрывают его. Если навстречу Ла Йороне попадется ребенок, то она заберет его с собой, приняв за своего. В некоторых версиях легенды описывается, что жертвами этого призрака также могут стать мужчины. Однако встречаются вариации, в которых говорится, что пол и возраст жертвы не имеют значения: кто бы ни столкнулся с мстительным призраком, спастись от него невозможно. Поэтому все, кто встретился с Ла Йороной, бесследно исчезают, и их души также оказываются обречены на вечные скитания.

Согласно версии легенды о Ла Йороне, распространенной в Гватемале, она может обмануть свои жертвы с помощью плача. Если плач слышится близко, значит, на самом деле призрак находится далеко. Но если плач слышится отдаленно, значит, Ла Йорона совсем рядом и тебе уже не спастись[156].

Легенда о Ла Йороне обрела форму в колониальную эпоху и передавалась из поколения в поколение в устном формате, обрастая новыми вариациями и деталями. Точно неизвестно, когда именно появляется первое записанное упоминание о Ла Йороне. Правда, в XIX в. было написано и опубликовано одноименное стихотворение, принадлежавшее мексиканскому теософу и поэту Мануэлю Карпио. Однако в его версии Ла Йорона — женщина, погибшая от руки ревнивого супруга, и, помимо ночных появлений и плача, не имеет ничего общего с общеизвестной легендой[157].

Несмотря на довольно позднее формирование этого персонажа, происхождение Плакальщицы может уходить корнями глубоко в доиспанскую эпоху. Существует множество персонажей в ацтекской и майяской мифологии, с которыми Ла Йорону принято идентифицировать. Например, богиня висельников Иш-Tаб или же богиня-змея Сиуакоатль. Обе являются собирательницами душ, к которым отчасти относится и Ла Йорона. Однако связь этих двух древних богинь с колониальным персонажем весьма спорная. Параллель между Сиуакоатль и Ла Йороной проводится только исходя из свидетельств, записанных испанским монахом фраем Бернардино де Саагуном. Там Сиуакоатль описывается как одно из предзнаменований, которые были даны ацтекам перед приходом конкистадоров под предводительством Эрнана Кортеса: «…шестым предзнаменованием была женщина, чьи крики и завывания были слышны множество раз. Она громко плакала по ночам, причитая: “О дети мои, скоро мы уйдем навсегда”. Иногда она говорила: “О дети мои, куда мне вас унести?..”»[158]

Согласно описанию, представленному в труде Саагуна, Сиуакоатль в облике Плакальщицы имела длинные темные волосы, падающие ей на лицо, и иногда в ее руках была пустая колыбель. Однако, несмотря на очевидные сходства, полностью коррелировать фольклорного персонажа колониальной эпохи с ацтекской богиней невозможно[159].

Гораздо большее сходство присутствует между образом Ла Йороны и сиуатетео — духами, в которых превращались женщины, умершие при первых родах. Несмотря на то что сиуатетео считались божественными и становились спутницами солнца, они также могли украсть живых детей, поскольку при жизни не испытали счастья материнства. Подобный аспект, связанный с привязанностью к детям, соединяет сиуатетео и Ла Йорону. Однако этого мало для точного утверждения, что именно представления об умерших роженицах послужили основой легенды о Плакальщице, убившей собственных детей[160].

Некоторые исследователи связывают образ Ла Йороны с образом Малинче — ацтекской девушки, которая была переводчицей и любовницей Кортеса, впоследствии родившей ему сына. По некоторым представлениям, Малинче не обрела покоя после смерти в наказание за предательство своего народа. Однако гипотеза о том, что Малинче послужила прототипом для образа Ла Йороны, не выдерживает никакой критики, так как Малинче не была детоубийцей и ни один аспект в ее биографии не совпадает с сюжетом легенды о Плакальщице. Вероятнее всего, подобная теория зародилась из-за сугубо негативного отношения мексиканцев к фигуре Малинче и «черной легенды», которая сформировалась вокруг данной исторической личности[161].

^{Статуя Ла Йороны в Шочимилько, Мексика.}

^{KatyaMSL / Wikimedia Commons}

Новейшие теории о происхождении Ла Йороны обозначают ее образ как воплощение трагических судеб индейских женщин в колониальную эпоху (в связи с чем сейчас Ла Йорона даже превратилась в один из символов феминизма в Латинской Америке и отдельных секторах США). Однако эта трактовка образа Плакальщицы кажется еще менее правдоподобной и жизнеспособной, чем ее связь с Малинче. К сожалению, уровень домашнего насилия и феминицида (убийства женщин) в Мексике очень высок, и это, безусловно, достойно привлечения внимания. Однако персонаж детоубийцы, коей является Ла Йорона, слабо представляется как икона феминизма[162].

Какими бы ни были истоки легенды о Ла Йороне и кто бы ни был ее прототипом, функция ее была весьма практичной. С помощью страшной сказки о призраке матери предостерегали своих детей от игр вблизи опасных водоемов, особенно в темное время суток.

Несмотря на то что легенда о Ла Йороне имеет мезоамериканское происхождение, в нее верят и в других странах Латинской Америки, и в США. Ее образ чрезвычайно популярен в современной массовой культуре: недавний скачок интереса к Ла Йороне был вызван выходом в 2019 г. голливудского фильма ужасов под названием «Проклятие Плачущей» (The Curse of La Llorona) от режиссера фильмов франшизы «Заклятие» Джеймса Вана. Однако история о Ла Йороне служила вдохновением для мексиканского кинематографа и в прошлом столетии: самый первый фильм о ней вышел в Мексике еще в 1933 г., а еще два — в 1960 и 1963 гг.