День мертвых в Мексике. Память предков, сахарные черепа и Калавера Катрина - Ямашева Ксения Ростиславовна - Страница 23
- Предыдущая
- 23/41
- Следующая
Портреты умерших младенцев в искусстве Мексики в XVI–XVII вв. и в европейском искусстве XIX в. отражают ту ситуацию, которая происходила внутри социума. Уровень детской смертности в те времена был крайне высоким, поэтому подобные изображения служили не столько средством запечатления в памяти человека, который толком не успел пожить, сколько рефлексией о нахождении души зачастую даже еще не крещенного младенца. Посмертный портрет в данном случае играл роль инструмента переживания и репрезентации смерти как начала новой жизни.
Традиция запечатлевать умерших детей получила название «анхелитос», то есть «ангелочки», и продолжила свое существование в виде посмертной фотографии. Однако и в изобразительном искусстве Мексики ХХ в. живописная традиция «анхелитос» все еще продолжала существовать.
Глава 7. «Лас калаверас»: мрачная сатира
Несмотря на то что колониальная эпоха осталась далеко позади, тематика dance macabre и пляшущие скелеты плотно укоренились в визуальной культуре Мексики и стали визитной карточкой этой страны намного позже.
После кровопролитных событий конца XIX — начала ХХ в. и Революции 1911–1917 гг. в мексиканском обществе возникла необходимость найти некий фактор национального объединения и самоидентификации. Именно в этот период мрачные католические образы danse macabre превращаются в нечто своеобразное и веселое, что перекликается с идеей пира во время чумы.
Скелеты (калаверы), едущие на велосипедах. Рисунок Х. Г. Посада, 1891 г.
The Metropolitan Museum of Art
Несколько ученых считают, что примерно с 1900 г. уникальные особенности Дня мертвых стали переплетаться с более политизированной традицией рисунков на плакатах и в дешевых газетах. Эти рисунки легли в основу городской печатной культуры социально-политических хроник и сатиры, ориентированной на широкие народные массы. Они не только рассказывали о повседневной жизни, но и разоблачали коррумпированность и лицемерие правящей элиты режима Порфирио Диаса[107].
В День мертвых или в ближайшие к нему даты газеты публиковали так называемые калаверас (сalaveras) — в буквальном переводе «черепа». Они содержали сатирические баллады и стишки о политиках, буфетчицах и бизнесменах и были иллюстрированы гравюрами «веселых и полных жизни скелетов и черепов со скалящимися зубами, танцующих, катающихся на велосипеде, играющих на гитаре, занимающихся ремеслом, пьющих и участвующих в маскарадах»[108]. В обстоятельствах, редко допускавших политическое инакомыслие, эти сатирические гравюры представляли собой форму выражения народного сопротивления[109].
Значительный вклад в бульварное искусство las сalaveras внес Хосе Гуадалупе Посада. Хотя его творчество обширно, День мертвых предоставил ему новые творческие и коммерческие возможности. Посада стал наиболее известен своими «калаверами», в которых скелеты и черепа наделены карикатурной жизненной силой.
Хосе Гуадалупе Посада Агилар родился 2 февраля 1852 г. в городе Агуаскальентес. Читать, писать и рисовать его учил старший брат, школьный учитель. В 1871 г. стал публиковать политические карикатуры в местной газете El Jicote («Шмель»). После закрытия газеты, задевавшей власть, Посада переехал в Леон. Открыл лавку гравюр, литографий, книг c иллюстрациями, афиш и подобной продукции. С 1883 г. стал преподавать искусство литографии в городском училище. После наводнения 1888 г. и краха его торговли переехал в Мехико. Работал в либеральной газете Patria Ilustrada, которую издавал дед будущего знаменитого мексиканского деятеля культуры Октавио Пас[110].
Во время своей работы газетным иллюстратором Хосе Гуадалупе Посада вскоре проявил себя как выдающийся рисовальщик, часто противоречивший правилам мексиканской академической живописи, действовавшим до первых лет ХХ в. Однако его лучшие навыки находили выражение в гравюре и прежде всего в новой, более грубой и энергичной технике — литографии, так как Хосе Посада был отличным гравером по металлу.
Калавера Мадериста. Рисунок Х. Г. Посады, впервые опубликован в 1944 г.
National Gallery of Art
Хосе Посада создавал иллюстрации и политические карикатуры в различных типографиях и некоторых газетах. В своей плодотворной творческой жизни он подвергался преследованиям и нападкам из-за хлесткой честности, критиковавшей и осуждавшей зверства и несправедливость, совершенные режимами, правившими страной.
С начала мексиканской революции 1910 г. до своей смерти в 1913 г. Хосе Посада неустанно работал в прессе, ориентированной на рабочий класс. Его ранние работы, выполненные в мастерских и небольших типографиях, дали ему возможность развить мастерство рисовальщика, гравера и литографа. В то время он создал несколько сатирических иллюстраций, которые появились в журнале El Jicote. Он критиковал правительство Франсиско Мадеро и кампании, проводимые Эмилиано Сапатой[111].
Он иллюстрировал различные события из политической и религиозной истории, рисовал карикатуры на самых разных персонажей: революционеров, политиков, пьяниц, хулиганов, разбойников, элегантных дам, тореадоров и простых работяг. В том числе и в жанре «калаверас».
«Лас Калаверас» Посады являлись не только ответом на репрессии и несправедливости, совершаемые правительством. Помимо этого, «калаверас» представляли собой насмешку над коренными жителями, разбогатевшими во времена порфириата: те презирали свое происхождение и обычаи, копируя европейскую моду[112].
В рамках этих карикатур сформировался еще один культовый персонаж, ставший визитной карточкой Мексики. Речь идет о Калавере Катрине — «светской львице» в мире мертвых. Она представляет собой скелет дамы, облаченной в пышное платье, с роскошной шляпкой на черепе. Так ее описывают: «Череп, любящий повеселиться. Сегодня девы в своих лучших праздничных нарядах, а завтра они будут лишь упокоившимися с миром скелетами»[113].
Калавера Катрина. Рисунок Х. Г. Посады, около 1910 г.
The New York Public Library
Калавера Катрина являет собой более современную интерпретацию мотивов vanitas vanitatis и memento mori, которые были популярны в более ранние периоды. Однако мрачный флер сменился на праздничные настроения, а устрашающий оскал черепа стал улыбкой. Сами мексиканцы говорят, что «черепа скалятся на нас, потому что они смеются вместе с нами». Как известно, самый эффективный ответ на страх — это смех. Поэтому после кровавых перипетий начала ХХ в. мексиканцы начали смеяться над смертью просто потому, что устали ее бояться.
Ученые согласны с тем, что стойкое изобразительное влияние танцующих скелетов и кокетливых Катрин Посады на мексиканскую визуальную культуру и популярное искусство связано с тем, что после смерти Посада был признан «предтечей современного искусства в Мексике» не только мексиканскими, но и иностранными искусствоведами. Мексиканские художники-монументалисты Диего Ривера и Хосе Клементе Ороско, а также французские художники Жан Шарло и Андре Бретон были теми, кто продолжил нести наследие Посады в массы. Со временем творчество мексиканского художника стали рассматривать как источник вдохновения для мексиканского модернизма, сюрреализма и популистского понимания искусства, что органично наложилось на революционную и постреволюционную идеологию и представления о национальной идентичности[114].
- Предыдущая
- 23/41
- Следующая
