Газолин - Голубева Виктория - Страница 6

– Это клен. Осенний клен! Почему на шлеме осенний клен? Сейчас март!

– Но это красный клен, Даррен, – спокойно отвечает мой босс, Энн, главный помощник режиссера. – Он круглый год красный, не только осенью.

Говорит она с той же интонацией, с какой обычно успокаивают маленьких детей. С Дарреном по-другому нельзя, иначе он может потерять сознание от переизбытка эмоций.

– Никто этого не заметит, среди зрителей не так много чертовых ботаников, – сквозь зубы говорит он. – Мы показываем город, везде цветы, весна, а у нас клен! Осень, пряный кофе и Хэллоуин. А сейчас март! Меняем шлем. Нужно легкое весеннее настроение: сакура, цветущие сливы, яблони. Да что угодно, только не клены!

Даррен заканчивает на высокой ноте, почти визжит и с брезгливым выражением бросает шлем на соседнее кресло. Тот, прокрутившись неполный круг, глухо падает на пол.

В переговорной все смотрят вниз, провожая шлем взглядом.

Почти спокойно Даррен добавляет:

– И принесите эскизы на согласование завтра к девяти. Готовый шлем нужен в одиннадцать.

Он разворачивается и выходит.

А шлем с тонким узором изломанных веток и изящных красных листьев остается лежать на полу.

Энн смотрит Даррену вслед, затем поворачивается к нам. Ее взгляд цепко пробегает по каждому, кто сейчас в комнате.

Она у нас требовательная, но рассудительная – такой начальник, о котором можно только мечтать. Заставит научиться делать то, что действительно нужно, но дурацких требований от нее я ни разу не слышала. Энн живет работой, и ее страсть вдохновляет.

Как при всем этом ей удается оставаться настолько ухоженной – для меня загадка. Ей чуть за сорок, но выглядит Энн едва ли на тридцать. Ее медные волосы всегда безупречно уложены, на лице – деликатный макияж. Ее сыну лет двадцать, никогда бы не поверила, если бы не увидела его однажды. Как две капли воды похож на мать.

Я даже без маникюра Энн ни разу не замечала, хотя на съемках ей приходится делать все подряд.

Как-то раз она сколачивала ящик для овощей – понадобился для эпизода, – а художник-постановщик сделал его не так, как требовалось. И Энн переделывала сама: тут подпилила, там подколотила.

Я и двое ассистентов сидим за переговорным столом с раскрытыми блокнотами и боимся дышать.

Вдруг звук воздуха, вырвавшегося из наших легких, навлечет на нас внимание начальства?

Но в глубине души мы знали: сегодня кто-то из нас не будет спать.

А может, и все сразу.

– Завтра гоночный день. Шлем нужен к одиннадцати. В двенадцать тридцать – первый дубль Оливера с машиной, – говорит Энн своим командным голосом, прокручивая съемочное расписание на экране ноутбука. – Сейчас двадцать два часа по местному времени. У нас десять часов на эскизы и три, чтобы нанести один из них на шлем.

Она захлопывает крышку, поправляет очки и поднимает глаза. Смотрит прямо на меня.

О нет! Плакали мои надежды поспать больше пяти часов. Черная дыра усталости вот-вот начнет пожирать меня изнутри.

Ничего. Я справлюсь. Делаю глубокий вдох.

Посплю в переговорке – зачем тратить драгоценное время на дорогу, верно? А душ, если что, приму у Роба в комнате отдыха.

Сразу стало полегче.

– Сиена. – Я почти не удивляюсь, когда Энн называет мое имя. Я догадывалась, что она выберет меня, и потому улыбаюсь, глядя ей прямо в глаза.

– Вот тебе эскизы. Свяжись с тем художником, который рисовал нам клены, и закажи штук пять вариантов сакуры. Можно еще одну магнолию – для сравнения.

– Добавить иероглифов? Может, «Увидимся на подиуме» по-японски? – спрашиваю в порыве вдохновения, одновременно занося задание в ежедневник.

– Отличная идея. Добавь на один из эскизов. Только сначала проверь, чтобы иероглиф, не дай бог, не означал какой-нибудь томатный суп.

Я хмыкаю, мысленно уже прокручивая план действий.

– Остальным достается производственная часть. Вам нужно найти того, кто сможет обработать эскиз и нанести рисунок на шлем максимум за три часа. После согласования эскиза Дарреном, шлем сразу должен уйти в работу. Задача ясна?

Мы слаженно киваем. Внутри будто натянулись пружины. Скорее бы начать. Меня охватывает азарт: справимся или нет?

Не знаю, как остальные, но я обожаю нестандартные задачи. Разработать дизайн гоночного шлема меньше, чем за двенадцать часов?

Вызов принят.

Эскизы с кленовыми листьями для шлема нам рисовал тату-мастер, набивший не одно дерево в азиатском стиле на спинах и плечах своих клиентов. Его студия находится в Лондоне, а значит, сейчас у него…

Я бросаю взгляд на часы, прибавляю девять… Два часа дня.

Длинные гудки в телефоне.

Ну, давай. Возьми трубку!

– Алло. – Голос хриплый, парень явно только что проснулся.

– Джейсон, привет! Это Сиена Клэр. Мы вместе делали эскизы для шлемов, помнишь? – говорю я с улыбкой, которую слышно даже по телефону. Когда тебе нужно выдернуть человека из его планов и уговорить сделать что-то срочное, она просто незаменима.

– Да, конечно, помню, – отвечает Джейсон с легкой опаской.

Смышленый парень. Похоже, уже понял: если тебя будит звонок киношников – хорошего ждать не стоит. Два часа дня – это утро для тату-мастера.

– Ты знаешь, эскизы, которые ты сделал, так понравились нашему режиссеру, что мы хотим попросить тебя сделать еще несколько, – восторженно вру я.

– Без проблем. На этой неделе времени впритык, но за месяц точно управлюсь, – слышно, как он наливает себе воду, делает глоток.

«Месяц, – хмыкаю я, – вот наивный».

– Понимаешь… съемки уже идут, и шлем нужен срочно. – Я делаю паузу, собираясь с духом. – Завтра. Если быть точной.

Молчание.

Не даю собеседнику сразу отказаться и начинаю с упоением расписывать перспективы, которые его ждут. Конечно, после того как он отложит все ради нас и накидает пяток эскизов.

– Только представь: большое кино, настоящий полный метр. Его покажут во всех кинотеатрах мира. А на экране – гонщики в шлемах, дизайн которых придумал ты. Это же реклама мечты! Хочешь, напишем твое имя в титрах?

– Титры – это хорошо, – отвечает он, и я слышу в голосе сомнение. – Но вот если бы настоящий гонщик «Формулы–1» надел мой шлем… хотя бы просто для видео или фотосъемки.

Господи, спасибо тебе, что мой брат – гонщик!

– Если я организую пару фото- и видеосъемок с действующим гонщиком «Формулы–1», ты сможешь нарисовать пять эскизов сегодня? Мне они нужны самое позднее через десять часов.

– Успею три, максимум четыре, но пару похожих. Что именно тебе нужно?

Я передаю технические требования от Энн и прошу оставить место для иероглифа – пришлю его чуть позже.

Кладу трубку. Отлично. Осталось добыть еще один-два эскиза – просто чтобы у Даррена был выбор – и найти подходящий иероглиф.

Открываю поисковик и набираю: «Круглосуточные тату-салоны рядом».

Один раз сработало, значит, и второй вполне может получиться.

Когда я шла работать в кино, я знала: легко не будет. Никаких розовых очков: впереди ожидает тяжелая работа. За результат всегда приходится платить трудом.

«Найди любимое дело и не будешь работать ни дня»? Чушь собачья.

Пахать придется за троих. Но твой стоп-кран сорван: ты забываешь обо всем и идешь вперед. Когда находишь свою страсть, мотивация появляется сама собой. Ради того, что заставляет тебя гореть, ты готов на многое, если не на все.

Например, отправиться ночью в тату-салон в незнакомом городе. Как я сегодня.

За закрытой дверью жужжит тату-машинка – ее ритмичное стрекотание отвлекает меня от книги с эскизами, которую дали полистать в ожидании мастера. Альбом настолько тяжелый, что я не могу долго держать его в руках. Кладу его на колени и откидываюсь на спинку дивана.

С помощью Оливера я вышла на эту студию – один из его звездных друзей когда-то делал здесь татуировку. По секрету они рассказали, что один из мастеров работает с представителями Якудза.

Не знаю, правда это или просто байка для туристов, но эскизы в альбоме потрясающие. Именно поэтому я здесь: жду, пока мастер освободится, чтобы уговорить его сделать хотя бы один набросок. А если не получится, может, куплю готовый рисунок из книги, а там уж как-нибудь адаптируем под шлем.