Кибер Ряба. Крах человечества - Рут Лина - Страница 2

Аркадий помнил ту встречу. Длинный стол из темного матового стекла, семь представительных мужчин, почти полностью кибернезировавших тела ради продления жизни.

«Доктор Ли, ограничивать вашего андроида спасением обычных людей – кощунство. Если направить ее в полевые условия, она сможет влиять на тела противников, на их оборудование… Она станет оружием нового поколения!»

Аркадий помнил тот ужас, что вмиг скрутил его внутренности. Помнил, как резко отказался тогда – наверное, слишком резко. Как пытался убедить директоров в невозможности этой идеи, бормоча что-то про ограниченность воздействия, про лимит ресурсов… Он выдумывал причины на ходу.

Потому что на самом деле Рябу действительно можно было так использовать. Аркадий знал это, но был готов пойти на все, чтобы защитить свое творение, не допустить его столь варварского использования. Согласиться значило отступиться от всего, во что он верил, ради чего разрабатывал Рябу. Забыть о спасении жизней и смириться со смертью многих людей, навсегда окрасить свои руки кровью.

Аркадий помнил, что на него смотрели и улыбались. Не перебивая – но и не соглашаясь. Никто не собирался отказываться от столь выгодного предприятия. Ему просто вежливо дали возможность высказаться.

Так что вскоре Аркадий замолчал. Он понял, что слова здесь бессмысленны, что этих людей – если они вообще все еще люди – ему ни в чем не убедить. Он мог говорить дальше, пытаясь воззвать к здравому смыслу, но слова разбивались о стену алчности и равнодушия.

«Вы знаете, доктор, – выждав немного, сказал тогда председатель и улыбнулся, – мы всегда находим способ убедить талантливых людей».

Ему дали немного времени «подумать», но менять свое мнение Аркадий не собирался. Он вырос в семье потомственных врачей. Отец – хирург, мать – анестезиолог. Они были людьми с жесткими принципами: никаких взяток, никаких операций «без очереди», никакой разницы в отношении к богатому и бедному пациентам. «Наша задача – спасать, – говорил отец, когда Аркадий был еще подростком. – А не выбирать, кто достоин жизни, а кто нет». Эта простая истина въелась в него так глубоко, что стала второй натурой. Когда он пришел в «БиоТех», он наивно думал, что здесь будут разделять его ценности – развитие биомедицины, снижение смертности, открытие новых горизонтов. Теперь он понял, что ошибался. Но отказываться от своих принципов ради чужих амбиций доктор Ли все равно не собирался.

«Если я отступлюсь, – думал он, – значит, я предам не только сестру, но и отца с матерью. И всех, кто поверил в меня».

Поэтому он начал готовиться к худшему. Проклиная тот день, когда пришел в «БиоТех», он зашифровал свои научные дневники, спрятал резервные копии исследований и даже нашел неожиданного союзника – Михаила Ивановича, одного из директоров. Этот стойкий человек занял свое место тяжким трудом, прошел все должности, начиная с самых низов, и потому всегда ставил нужды населения на первое место. Создание нового оружия он не одобрял. Излишнюю одержимость имплантами, так выраженную у других директоров, тоже. В нем был лишь кардиостимулятор да слуховой аппарат. Он старел, старел неумолимо, но уходить слишком легко не собирался.

– Тебе нужно уйти, – жестко сказал Михаил Иванович, когда они встретились с Аркадием на прошлой неделе. – Прежде, чем они придут за тобой. Они придут и за мной, я знаю, они ни перед чем не остановятся, хотя вдвоем мы мало что можем изменить. Я немного подчистил документацию: все планы, схемы и протоколы, которые уже создали для управления Рябой, уничтожены безвозвратно, так что им придется начать все с начала. Но это не все, тебя будет ждать еще один подарок. Я отдам его при нашей следующей встрече.

Аркадий не верил, что корпорация готова зайти так далеко. Но он ошибался.

Та встреча с Михаилом Ивановичем оказалась последней: три дня спустя его нашли мертвым в собственном пентхаусе. По официальной версии, смерть наступила из-за поломки кардиостимулятора, но Аркадий не верил в это, просто не мог поверить. А еще он знал, что члены совета директоров регулярно проходят тщательные медосмотры, на которых все импланты ремонтируются и калибруются. Неужели поломка оказалась настолько внезапной и серьезной? Или просто медики недоглядели? А может, кардиостимулятор здесь вообще ни при чем?

Аркадий терялся в догадках и всю ночь после столь жуткой новости провел без сна. А наутро, усталый и измученный собственными мыслями, неожиданно обнаружил на личной электронной почте новое письмо. Нахмурился, открыл и замер. Отправителем значился Михаил Иванович.

Сердце пропустило пару ударов. Аркадий не поверил своим глазам и вчитался в строки письма.

Аркадий перечитал письмо несколько раз. Затем обхватил себя руками, ненадолго закрыл глаза, глубоко вдохнул, задержал дыхание и медленно выдохнул. Потом сделал так еще раз, и еще один. И только тогда снова открыл глаза. Сердце, колотившееся в горле, понемногу замедлялось, возвращаясь к нормальной работе. Аркадию нужно было успокоиться и вернуться к работе тоже.

Он перешел по указанной в письме ссылке и действительно нашел в облачном хранилище несколько файлов, подписанных с указанием даты и времени. Аркадий скачал тот, где в дате стоял день смерти Михаила Ивановича, но файл оказался зашифрован, и ученый, вздохнув, принялся за расшифровку.

Это заняло несколько часов, но файл наконец открылся. Аркадий с облегчением выдохнул, вытер со лба пот и промотал аудиозапись до шести часов вечера. А потом, невольно задержав дыхание, включил воспроизведение.

«Это ваш последний шанс, Михаил Иванович. – Аркадий без труда узнал голос председателя совета директоров и содрогнулся. – Отступитесь от своих глупых взглядов, пока еще не поздно. Вы все равно ничего не измените».

«Вы решили навестить меня лично, чтобы сказать об этом? – А теперь говорил Михаил, и Аркадий явственно видел его усмешку во время этих слов. – Очень любезно с вашей стороны, Игорь Петрович. Но вы зря тратите время».

Повисла тишина. Аркадий представил встречу этих двух людей: как они стоят друг напротив друга, смотрят в глаза, готовые стоять за свои убеждения до самого конца. А может, кто-то из них сидит?

«С вами было интересно работать, Михаил Иванович, – наконец сказал председатель. – Даже жаль, что все так вышло».

Кто-то часто задышал, захрипел, потом раздался приглушенный хлопок, словно что-то тяжелое упало на пол, и хрипы прекратились. Аркадий ждал, полностью обратившись в слух. На записи вновь наступила тишина, и из-за нее стук сердца в ушах ученого казался просто оглушительным.

Невозможно. Невозможно.

Все-таки сердечный приступ? Но почему именно сейчас?

На записи зазвонил телефон, и Аркадий невольно вздрогнул.

«Да, все прошло без проблем, – помолчав, проговорил председатель. – Сердечный приступ – действительно самый чистый вариант. Пришлось только заплатить, чтобы на последнем медосмотре управление его кардиостимулятором синхронизировали с другим устройством. Ну, и вовремя спровоцировать фибрилляцию, естественно».