Последний инженер человечества - Ясипович Максим - Страница 4

— Искать старые производства.

— Старые?

— Те, что существовали до полной автоматизации.

— Их давно закрыли.

— Не все.

Максим осторожно поднял руку.

— Мы нашли карту…

Алексей достал из папки пожелтевший лист и развернул его прямо на столе. Бумага была плотной и потрескалась по краям. В центре темнела схема промышленного района, а на самом краю жирной линией был обведен огромный комплекс. Надпись почти стерлась, но всё еще читалась: «Гефест-1». Ниже мелкими буквами значилось: автономный промышленный комплекс полного производственного цикла.

Первым заговорил энергетик.

— Я думал, это легенда.

— Он существовал, — спокойно ответил Алексей. — И если архив не врет, существует до сих пор.

Директор долго рассматривал карту, потом поднял взгляд.

— Расстояние?

— Двадцать восемь километров.

— Состояние?

— Неизвестно.

— Вероятность успеха?

Алексей пожал плечами.

— Не знаю. Но вероятность умереть здесь, ничего не делая, близка к ста процентам.

Совещание затянулось почти до вечера. Спорили, считали, возражали. Одни предлагали ждать помощи, другие экономить ресурсы, третьи полностью эвакуировать промышленную зону. Алексей почти не участвовал: он давно понял, что самые важные решения принимаются не тогда, когда заканчиваются аргументы, а тогда, когда заканчивается время.

Когда люди начали расходиться, директор окликнул его уже у двери.

— Орлов. Если этот завод существует, вы сможете его запустить?

Инженер посмотрел в окно, на огромный «Гелиос», на неподвижные краны, на остановившиеся конвейеры.

— Не знаю. Но если мы хотя бы не попробуем, через месяц уже некому будет задавать этот вопрос.

К вечеру в административном центре почти не осталось света. Раньше это здание было одним из самых ярких на территории «Гелиоса-17», его стеклянный фасад сиял так, что его видели за несколько километров. Теперь работали только аварийные линии, питавшиеся от отдельных аккумуляторов. Белые коридоры окрасились в тусклый янтарный цвет, и длинные тени делали знакомое место чужим.

Алексей задержался у окна. Внизу медленно двигались люди, без привычной суеты и без разговоров. Кто-то вез тележку с канистрами воды, двое подростков толкали застрявшую грузовую платформу, пытаясь вручную убрать ее с дороги.

У продуктового магазина стояла очередь, хотя ничего еще не кончилось. Утром управляющий вывесил объявление, написанное от руки: отпуск товаров по два наименования в одни руки. К полудню объявление сменили на другое, где было четыре наименования и приписка «извините за утреннюю ошибку». К вечеру объявление сняли совсем, потому что считать всё равно было нечем, а люди в очереди сами начали передавать друг другу, кто что берет, чтобы никому не досталось лишнего. Алексей смотрел на них сверху и думал, что за один день колония изобрела заново то, чему тысячу лет никто не учил: договариваться без системы, которая всё посчитает.

Похожие кадры он видел только в старых документальных фильмах о первых колониях, когда человечество едва осваивало дальние миры. Никто тогда не думал, что через тысячу лет всё придется начинать почти заново.

— Можно?

Максим осторожно постучал по дверному косяку. В руках он держал две металлические кружки.

— Нашел настоящий кофе.

Алексей поднял бровь.

— Где?

— У заведующего складом. Он обменял последнюю упаковку на аккумулятор для рации.

— Ограбил человека.

— Договорился.

— Это разные вещи.

Максим улыбнулся.

— Пока не знаю.

Они сели прямо на широкий подоконник. Кофе оказался неожиданно хорошим, горьким, настоящим, какой варили еще до появления синтетических напитков. Несколько минут они молчали. Иногда человеку нужен не разговор, а возможность посидеть рядом с тем, кто понимает происходящее.

— Вы ведь не первый раз сталкиваетесь с крупной аварией?

— Нет.

— Тогда почему выглядите так…

Максим замялся.

— Спокойно?

— Потому что я испугался еще утром. Теперь уже поздно бояться, теперь нужно работать.

Он сделал еще глоток.

— Знаешь, чему меня научил дед? Любая поломка сначала кажется уникальной. А потом выясняется, что это просто еще одна задача.

— Даже такая?

— Особенно такая.

Архив находился под главным административным корпусом. Толстая герметичная дверь открылась не с первой попытки: электропривод давно отключился, и пришлось вращать массивный механический маховик. Сара наблюдала за этим с нескрываемым удивлением.

— Не думала, что здесь вообще есть механические замки.

— Есть. Поэтому они до сих пор работают.

Когда дверь наконец сдвинулась, в лицо ударил сухой прохладный воздух. Внутри пахло бумагой, маслом, пылью и временем.

Максим остановился на пороге.

— Никогда здесь не был.

— Никто не был.

— Почему?

Алексей провел ладонью по стеллажу, и толстый слой пыли мгновенно прилип к пальцам.

— Потому что последние полтораста лет все считали, что знания можно хранить только в цифровом виде.

Сара усмехнулась.

— Похоже, бумага выиграла этот спор.

Архив оказался гораздо больше, чем ожидал Алексей. Длинные проходы уходили в темноту, на полках лежали тысячи папок, катушки с чертежами, старые инженерные журналы, руководства по эксплуатации. Некоторые документы были написаны от руки.

Максим осторожно взял одну папку.

— Кто-то ведь сидел и рисовал всё это карандашом.

— И благодаря этому мы сейчас можем читать.

Работа началась почти сразу. Архив разделили на сектора: Максим искал всё, что касалось промышленных объектов, Сара схемы дорог и коммуникаций, Алексей изучал старые каталоги заводов. Время потеряло значение. Листы сменяли друг друга, папки ложились на стол всё выше, некоторые документы рассыпались прямо в руках. Постепенно хаос начал складываться в картину.

Через три часа Максим громко позвал:

— Алексей!

— Нашел?

— Не знаю. Но вам стоит посмотреть.

На столе лежала толстая папка в серой обложке, где еще можно было разобрать выцветшую надпись: «Фонд 17. Автономные производственные комплексы первой волны освоения».

Алексей медленно открыл ее. На первой странице был список: «Гефест-1», «Гефест-2», «Титан», «Арсенал». Почти все названия перечеркивал красный штамп. Выведен из эксплуатации. Демонтирован. Затоплен. Штампа не было только напротив одного объекта.

Он перелистнул несколько страниц, и перед ним развернулась большая цветная схема. Не просто карта, а полный проект завода: подъездные пути, подземные тоннели, рудник, электростанция, водохранилище, жилой поселок. Через весь лист шла надпись: автономность комплекса до ста двадцати лет без внешнего снабжения.

Максим несколько раз перечитал строчку.

— Сто двадцать лет. Так не бывает.

— Бывает.

— Но зачем строить такой завод?

Ответ нашелся на следующей странице. Комплекс построили в первые годы колонизации, когда никто еще не знал, удастся ли наладить стабильное сообщение с Землей. Каждая новая колония должна была уметь выжить сама, и потому первые заводы умели производить почти всё, от гаечного болта до энергетической турбины. Потом появился «Прометей», и такие комплексы стали считать слишком дорогими.

Сара внимательно рассматривала карту.

— Двадцать восемь километров. Пешком. Через старый промышленный пояс.

Она перевела взгляд на Алексея.

— Там сейчас могут быть люди.

— Конечно.

— Какие?

Он пожал плечами.

— Такие же, как мы. Или совсем не такие.

На последнем листе лежала небольшая пожелтевшая записка. Без подписи, всего одна фраза, написанная чернилами:

«Если когда-нибудь вы снова откроете этот архив, значит, мы всё-таки ошиблись».

Максим нахмурился.

— Что это значит?

Алексей медленно сложил лист обратно.

— Пока не знаю. Но инженеры обычно не оставляют таких записок без причины.

Экспедицию решили отправить на рассвете. Дело было не в безопасности: никто уже не знал, что теперь считать безопасным. Просто дневной свет экономил энергию фонарей, а значит, давал еще один небольшой шанс. В новой реальности люди очень быстро научились считать шансы.