Последний инженер человечества - Ясипович Максим - Страница 10

Максим невольно рассмеялся.

— Даже шутки оставляли.

Алексей тоже улыбнулся. Впервые за долгое время завод показался ему не холодной машиной, а местом, где когда-то жили настоящие люди.

Он уже собирался закрыть шкаф, когда взгляд зацепился за небольшой сверток в нижнем ящике. Плотная промасленная ткань, а внутри тяжелый бронзовый ключ, совсем не похожий на остальные. На бирке была всего одна надпись: центральный пуск.

Никто не произнес ни слова. Такой ключ не оставляют случайно. Его оставляют тому, кто однажды должен закончить начатое.

Глава пятая. Бронзовый ключ

Бронзовый ключ оказался неожиданно тяжелым. Алексей несколько раз перевернул его в руках. Такие ключи не использовали уже очень давно. Дело было не в удобстве: мир разучился доверять человеку. Когда все решения принимает автоматика, человеку не дают возможности ошибиться, а значит, и научиться.

На широкой бородке виднелись крошечные насечки, не декоративные, каждая со своим назначением.

Максим внимательно наблюдал.

— Вы уже знаете, куда его вставлять?

— Пока нет.

— Тогда зачем так внимательно рассматриваете?

— Хороший инженер сначала изучает инструмент. И только потом ищет, где его использовать.

Помещение осмотрели заново, теперь гораздо медленнее. Торопиться было нельзя: любой шкаф, любая труба, любая бирка могли оказаться важнее самого сложного оборудования.

Максим остановился возле стены.

— Алексей. Здесь что-то странное.

На сером бетоне виднелись едва заметные полосы: тяжелый металлический шкаф недавно отодвигали. Инженер присел, провел пальцами по полу. Под толстым слоем пыли оставалась более светлая дорожка.

— Не совсем недавно.

— А когда?

— Несколько месяцев назад.

— Откуда вы знаете?

— Пыль ложится слоями. Чем старше след, тем ровнее поверхность.

Максим не стал переспрашивать. Он уже начинал замечать подобные вещи самостоятельно.

Виктор с Артемом навалились на шкаф, и тот с тяжелым скрипом сдвинулся в сторону. За ним обнаружилась небольшая металлическая дверца высотой не больше метра, без ручки, с одной круглой замочной скважиной.

Алексей посмотрел на бронзовый ключ. Максим тоже.

— Совпадает?

Ключ вошел идеально. Раздался мягкий металлический щелчок, и дверца открылась. За ней скрывалась узкая ниша, а в нише лежали толстый цилиндрический футляр в промасленной ткани, еще один журнал и небольшой металлический ящик. На крышке ящика было выбито: аварийный комплект главного инженера.

Максим присвистнул.

— Он оставил это специально. Иначе не получается.

— Так и есть.

Алексей открыл футляр и осторожно развернул на столе длинный лист прозрачного пластика. Это была схема, но не всего завода, только энергетического сектора, и совсем не такая, как в архиве. Красными линиями на ней отмечались контуры ручного запуска, а рядом стояли короткие заметки. Не включать одновременно. Проверить давление. После запуска выдержать три минуты. Никакой теории, только последовательность действий, словно рядом стоял опытный мастер и спокойно подсказывал ученику.

— Это уже не инструкция, — тихо произнес Максим.

— Нет.

— Тогда что?

— Шпаргалка.

Сара подняла брови.

— Для главного инженера?

— Именно. Самые опытные люди тоже иногда забывают мелочи. И не стесняются себе помогать.

В металлическом ящике аккуратно лежали ручной мультиметр, набор плавких вставок, масленка, две пары изолирующих перчаток, толстый карандаш, моток медной проволоки и небольшой фонарь с ручной динамо-машиной. Максим взял фонарь, покрутил рукоятку, и лампа сразу загорелась.

— Работает.

— Хорошие вещи долго живут.

Алексей закрыл ящик.

— Этот комплект собирал человек, который прекрасно понимал, что когда-нибудь автоматике может прийти конец.

Следующие два часа прошли за работой. Не героической, не эффектной, монотонной: они проверяли каждый кабель, каждый контакт, каждую клемму.

Максим не думал, что можно так устать, ничего при этом не делая. Шкаф стоял слишком низко, и через двадцать минут спина отказывалась разгибаться. Фонарь приходилось держать зубами, потому что обе руки были заняты. Изоляция старых кабелей крошилась под пальцами и забивалась под ногти. Дважды он путал уже проверенную клемму с непроверенной и начинал секцию заново, злясь на себя, и оба раза Алексей молча ждал, пока он закончит.

К концу второго часа Максим поймал себя на том, что перестал считать, сколько осталось. Просто проверял следующую. И тогда впервые понял, почему наставник говорил, что настоящая инженерия редко выглядит красиво: большую часть времени приходится не запускать машины, а искать мелочь, из-за которой они не запускаются.

Артем держался хуже всех. Он трижды спрашивал, нельзя ли пропустить хотя бы отсек с явно целыми кабелями, и трижды получал «нет». В четвертый раз он не спросил, только шумно поставил ящик с инструментом на бетон, и Виктор, не поднимая головы, сказал:

— Тише.

— Я аккуратно.

— Инструмент ни при чем. Ты сейчас злишься на работу, а сорвался на ящике. Это плохая привычка.

Артем хотел ответить, но промолчал.

— Нашел!

Он поднял руку через полчаса. В одном из кабельных каналов обнаружился перегоревший плавкий предохранитель, совсем небольшой. Именно через него проходило питание всей управляющей цепи.

Максим вздохнул.

— Из-за такой ерунды?

— Поздравляю. Ты только что познакомился с главным законом любой сложной системы: ее судьбу почти всегда решает самая маленькая деталь.

Новая плавкая вставка подошла идеально. Оставалось самое сложное. Алексей еще раз сверился со схемой.

— Давление?

— В норме.

— Контуры охлаждения?

— Проверены.

— Кабели?

— Осмотрены.

— Люди?

Сара улыбнулась.

— Пока тоже в норме.

Он глубоко вдохнул и медленно опустил массивный рубильник. Раздался тяжелый удар, где-то далеко заработал контактор, потом еще один, потом третий. По кабелям пробежала волна, под потолком загорелись сразу три лампы, и не на несколько секунд, а постоянно. Тихо загудела вентиляционная установка. На одном из пультов ожил стрелочный прибор.

Максим широко улыбнулся.

— Получилось!

Но Алексей не разделял радости. Он смотрел на амперметр, где стрелка ползла вверх слишком медленно, потом вдруг резко дернулась и замерла на красной отметке.

— Назад!

Максим не успел понять, что происходит. Инженер одним движением вернул рубильник в исходное положение. Свет погас, вентиляция остановилась. Несколько секунд никто не двигался, только тяжелое дыхание нарушало тишину.

— Что случилось? — тихо спросила Сара.

Алексей вытер лоб.

— Мы были в трех секундах от того, чтобы сжечь половину системы управления.

Максим побледнел.

— Но ведь всё проверили.

— Нет.

Инженер посмотрел на амперметр.

— Кто-то очень давно подключил еще один контур. И не отметил его на схеме.

Он поднял взгляд на темный потолок и впервые почувствовал уважение не только к тем инженерам, которые строили завод, но и к неизвестному человеку, изменившему его уже после консервации.

Стрелка амперметра давно вернулась к нулю. Первым молчание нарушил Виктор.

— Хорошо, что успели.

Алексей не ответил. Он не отводил взгляда от щита управления, и Максим уже научился читать это выражение лица: так наставник выглядел не тогда, когда не знал ответа, а тогда, когда собирал в голове десятки мелких фактов в одну картину.

Он снова открыл аварийную схему и разложил ее прямо на бетонном полу. Рядом лег современный план комплекса, потом архивная схема энергетического сектора. Три поколения документов, три разных состояния одного и того же завода.

— Смотрите.

Алексей взял карандаш.

— Вот первоначальный проект.

Он обвел одну линию.

— Вот изменения, внесенные перед консервацией.