Нектарий Сорокин. Стажёр (СИ) - Моденская Алёна - Страница 8

— Все нас и так знают. Пусть знают. И боятся.

Ник только молча кивнул. Опять пришла странная мысль: как будто они угодили в котёл, где некий великан варил суп из шестерёнок, людей и магии. Тишина в стеклянных банках, сны во флаконах, голоса, шепчущие из разномастных мешочков. Как сон сумасшедшего.

— Воздуха смерти не желаете, господа сыщики? — спросил совсем рядом тонкий голос. — Можно увидеть последнее, что видел умирающий. Жандармы охотно берут.

Ник кое-как сфокусировался на улыбающейся физиономии в одной из лавок. Однако Лют снова потянул его за рукав, бормоча:

— Шарлатанство. Если бы такое существовало, мы бы остались без работы, как и жандармы. Просто алхимики засовывают в эти бутылочки с микстурами свои грязные фантазии.

— Зачем это нужно? — спросил Ник, с трудом удерживая глаза открытыми. У него под веками будто песок был насыпан.

— Для развлечения. — Судя по тону, Лют усмехался. — У богатых и праздных свои причуды.

Идти становилось всё труднее — ноги отяжелели так, будто Ник ступал по мокрому рыхлому песку в сапогах, набитых галькой. Всё кругом сверкало и жужжало, а над ухом вообще словно бы кто-то колотил половником в чугунную сковороду. Ник жутко устал от этого невообразимого гомона. Веки слипались, и скоро он уже перестал слышать, что там говорил Лют.

А потом Ник проснулся. На жесткой койке в тёмном помещении, пахнущем протухшей капустой и чем-то кислым. Голова всё ещё была тяжёлой, но теперь не такой замороченной. Вата, забивавшая разум, словно бы улетучилась в тот самый, разноцветный туман.

Ник сел и осмотрелся. Ряды коек-нар стояли посреди длинного помещения, где не горела ни одна свечка или лампа. Ник осторожно спустил ноги на пол. Отлично, ботинки на месте. Проверил карманы. Тоже всё при нём. Хорошо, что чемоданчик остался в карете.

Люта видно не было, как, впрочем, не было видно почти ничего. В мрачной тишине раздавался только тихий скрип, да иногда кто-то тихо ворчал. На койках лежали мятые тёмные холмы, больше похожие на груды тряпья.

Ник осторожно встал с койки и на цыпочках направился прочь из этого пугающего странного места. Он уж было подумал, что ненароком угодил в общую камеру какой-нибудь тюрьмы, однако решёток на окнах не оказалось, и входная дверь тоже была не заперта.

Выйдя на улицу, в тёплую майскую ночь, Ник попытался вдохнуть поглубже. Но тут же глухо закашлялся, зажимая рот рукавом. Судя по смеси запаха машинного масла, старого железа, плесени и дешёвой еды, он всё ещё имел сомнительное удовольствие пребывать на чёрном рынке Почаины.

Так или иначе, оставаться здесь более совершенно невозможно. Надо выбраться отсюда и ехать домой, в Верхний город, кто бы что потом ни говорил. В конце концов, рабочий день давно окончен. А спать нужно дома, в своей постели, а не на какой-то койке в самой дешёвой и неблагонадёжной ночлежке.

Все лавки теперь были закрыты, однако из-за щелей пробивался слабый мерцающий свет. Словно бы тайный рынок перешёл на следующий уровень секретности и спрятал свои запрещённые товары ещё глубже. Фонари хотя и светили, но тускло, почти не разгоняя туман и пар.

Тени на кривых обшарпанных стенах словно бы шевелились. Они вытягивались, сплетались в узоры, похожие на лица, как те маски, что показывали истинные намерения. Ник ступал, стараясь не смотреть по сторонам. В глубине переулка, у стены, покрытой странными символами, проступил силуэт женщины. Высокая, в длинном чёрном платье и плаще с капюшоном. Вроде нечто знакомое сквозило в её облике, но память отказывалась давать ответ, лишь холод пробегал по спине. Она повернулась, кажется, глянула на Ника из-за края капюшона, сделала резкое движение и словно растворилась в ночи. Наверное, знала здесь все ходы и просто ускользнула куда-то в проход между кривыми лавками и глухими каменными стенами.

Ник услышал тихий треск и чуть не вскрикнул. Отскочил в сторону и увидел, как из-под кривой двери лавки выползало нечто большое и полукруглое, колкое и кривобокое. Сердце колотилось так сильно, что Ник почти задыхался, глядя на эту скрипучую невидаль, которая на миг остановилась и снова поползла по земле.

— Да что это такое, — проворчала неведомая субстанция. — Руки бы оторвать этому проныре.

Наконец нечто вползло под освещение фонаря и остановилось. Оказалось, это всего лишь перевёрнутая корзинка из тонких прутьев… обрела голос, разум и способность двигаться. Ну, на Почаине этим вряд ли кого-то удивишь.

— Хоть бы помог кто-нибудь, — продолжала ворчать корзинка.

— Чем вам помочь? — прохрипел Ник, всё ещё опасаясь подходить близко к этому чуду.

— Клетку с меня сними, — попросил голос.

Ник пожалел, что у него нет шпаги или хотя бы просто длинной палки. Делать нечего — пришлось цеплять корзинку пальцем и откидывать, отпрыгивая в сторону. Оказалось, под корзинкой сидел обычный хомяк. Лохматый, довольно крупный.

Что?! Говорящий хомяк?!

Ник судорожно вдохнул и попятился.

— Благодарю покорно, — бросил хомяк и деловито пополз дальше по проулку.

Вот тут Ник впал в ступор. С одной стороны, ему, как стажёру Ордена, было предписано изловить эту тварь и выдать Отделу Утилизации. Известно, что в говорящих зверях содержались сущности из Эфира, которые подлежали извлечению и растворению в Эфире же.

С другой стороны, Ник — всего лишь стажёр. Пусть Лют этим занимается. Кстати, недурно бы его отыскать.

Ник осторожно, по дуге, стал обходить хомяка. За сотворение таких зверей, кстати, положено длительное заключение в Остроге.

Ладно, пусть кто-то поумнее с этим разбирается. И с проснувшейся магией.

Однако рядом раздался треск, потом грохот. Из лавки вывалился некто в старом камзоле с капюшоном.

— Где эта тварь?! — рявкнул человек, обращаясь, похоже, к самому рынку. — Где, я спрашиваю?!

Он осмотрелся, увидел перевёрнутую корзинку. Потом взгляд его плавно перекочевал на Ника.

— Ты! Иди сюда! — рявкнул человек, тараща глаза и тыча пальцем в сторону Ника.

— Лучше делай ноги, пока они есть, — донеслось откуда-то снизу.

Ник попятился, развернулся и побежал, не желая узнавать, что от него нужно было тому рассерженному человеку. Однако тот не думал отступать — он огромными шагами бежал следом. И он точно настиг бы Ника, если бы не голос, подсказавший:

— Направо и вниз, там нора.

Ник метнулся вправо, увидел треугольную чёрную нишу и забился туда, как ёжик под сосновый корень. Мимо гулко протопали старые тяжёлые сапоги.

Так. Что за голос теперь у него в голове?

— Из благородных, что ли? — скучающе спросил голос.

— Я… а ты кто?

— Хомяк в пальто, — ответил голос и захихикал.

Штанину чуть потянуло, и на колено Ника забрался тот самый давешний хомяк.

— Добрейший вечерочек, — учтиво поздоровался хомяк. — Как ваши дела изволят поживать?

— Благодарствую, всё в порядке, — ответил Ник давно заученную фразу.

— Вот и хорошо. Сейчас этот дуралей обратно проскачет, и разбегаемся. — Хомяк поджал лапки и, видимо, приготовился ждать возможности уйти, сидя на коленке Ника.

— Я д-должен вас выдать, — просипел Ник.

— Кому?

— С-стражам Ордена.

— Не-не-не! — затряс головой хомяк. — Не вздумай! Бывал я уже у одного такого бегуна. Он меня своей дочурке подарил, а у неё руки — что грабли. И ни ума, ни совести. Она мне чуть лапы не поотрывала. Пришлось её за нос укусить — и дёру. Да ловушки кругом, опять попался.

— Дочурке подарил, — повторил Ник, пытаясь осмыслить услышанное. — Это же против правил!

— Правила — это просто буковки на свитке, — бросил хомяк.

Ник оторопел. Орден покрывал работу чёрно магического рынка. Это раз. Говорящих зверей, оказывается, не всегда отправляли куда следовало. Это два. Какие ещё новости?

— Мне надо идти, — наконец произнёс Ник.

— Далеко ли? — светски поинтересовался хомяк. — Может, доставишь меня в какую-нибудь булочную? Или кондитерскую.

— У меня есть орешки в шоколаде, — зачем-то сказал Ник.