Богиня в фартуке (СИ) - Тё Илья - Страница 9

— Мясо.

— А что вчера было?

— Мясо.

— А завтра на обед?

— Ветер. Мамонт закончился.

Тоска зелёная. Хотя какая там «зелёная» — в тундре всё белое.

Белая тоска.

Так. Гномы.

Гномы — это замкнутые пространства. Безусловно, хороши для квестов, походов, прохождения данжей героическими героями, но... не для самосозерцания. Нет там, понимаешь, в этих самых данжах ни закатов, ни рассветов. Только кристаллы, которые светятся ровно, монотонно, без всяких там «суточных изменений». Сиди целый день под землёй, смотри на кристаллы и думай о руде.

Руда, руды, рудой, переработка руды, транспортировка руды, обмен руды на руду — и так по кругу. Гномы этим живут, этим дышат, на этом помешаны. Они даже любовь свою выражают через руду.

— Я люблю тебя, Гимли.

— А сколько у тебя запасов бериллиевой руды?

— Двести тонн. Это если считать с папашиными.

— Ого, я, кстати, тоже тебя люблю! Пойдём тогда скорей в кузницу, выкуем себе две одинаковые свадебные кирки. Будем ходить с ними везде — ну, например, в шахту или забой — и все будут нас по ним узнавать. Что мы истинная пара!

Нет, гномы определённо отпадают.

Ну... тогда остаются люди. Разумеется люди.

Собственно, не стоило и выбирать из других рас изначально. Сама Лаана бессчётное количество лет назад родилась именно человеком. Примерно вот в таком же мире. С такими же проблемами, такими же радостями и почти такой же пшеницей за кривоватым забором.

Люди — они разные. Это их главное преимущество. Среди них попадаются и эльфы с гномами в худшем смысле — высокомерные зануды, помешанные на своей исключительности, и орки с троллями в лучшем — простые, душевные, без заморочек. Но в среднем — самое то. Не слишком высокомерные, чтобы смотреть на всех свысока. Не слишком брутальные, чтобы только и думать что о войне.

Живут не под землёй и не в тундре, а где придётся — в лесах, в степях, в горах, на побережьях. Где поселятся, там и живут. Но главное — умеют ценить запах ромашки и закаты.

Порывшись ещё раз в виртуальной модели свежесотворённого мира — ну как свежесотворённого, как минимум две тысячи лет ему уже... а нет, больше — ведь от сотворения растительности до сотворения разумных рас надо ещё как минимум лет сто отсчитать! — Богиня Света быстро отыскала наиболее крупное из человеческих королевств.

Северо-восток.

Королевство Вальда.

Чёрт знает почему аборигены себя так назвали, но это не важно.

Место было красивое. Суровое, но красивое. Леса перемежались с холмами, холмы — с долинами, долины — с реками. Воздух чистый, прозрачный, звонкий. Зимы снежные, но не лютые. Лето тёплое, но не жаркое.

С севера королевство примыкало к гномьим горам. Там, в предгорьях, шла оживлённая торговля: гномы спускались со своими изделиями, люди поднимались с продовольствием. Гномы любили человеческий хлеб и человеческое пиво, люди любили гномьи мечи и гномьи лопаты.

С востока королевство переходило в орчьи Великие Степи. Там граница была менее спокойной. Орки иногда совершали набеги, угоняли скот, забирали пленных. Но до серьёзной войны не доходило — люди умели давать отпор, а орки не горели желанием лезть в леса, где их волчья конница теряла преимущество — вон и в степи хватает кого пограбить: и свои орчьи кибитки, и человеческие же караваны. Орки, кстати, активно нанимались к людским королям в качестве наёмников-гвардейцев. Так что здесь международное сотрудничество шло вовсю — как и с гномами.

С запада и юга «избранное» королевство Вальда было окружено ещё двумя человеческими королевствами поменьше. Соседи как соседи — иногда торговали, иногда ссорились, иногда роднились «обмениваясь» принцессами. Обычная средневековая суета.

Так, что тут у нас с политикой?

Лаана приблизила изображение, вглядываясь в хитросплетения границ, союзов и династических связей. Информация потекла перед глазами быстрым потоком: имена, даты, события, войны, мирные договоры, интриги, заговоры, предательства, подвиги.

Так-так...

Король Айни Второй Справедливый.

Правит почти пятьдесят лет.

Все пятьдесят лет — время мира и порядка.

Ни одной войны. Ни одного крупного восстания. Ни одного серьёзного конфликта с соседями. Торговля процветает, крестьяне пашут землю, ремесленники куют орала и мечи, купцы торгуют, чиновники воруют.

Обычно?

Обычно.

Нормально?

Нормально!

Пятьдесят лет мира в средневековом королевстве — это как двести лет не в средневековом. Почти рекорд. За это время можно вырастить два обычных поколения — ну или три средневековых поколения, живут же мало, стареют быстро — которые не знают, что такое война и... начинают мечтать о подвигах. Ну в смысле о самореализации. И снова затевают войну.

Да плевать, это уже не её проблемы. Её проблемы — чтобы хотя бы пятьдесят лет никто не лез с войнами и не отвлекал от созерцания закатов и ромашки.

Решено! Лаана мысленно прокрутила время на пятьдесят лет назад, в тот самый год, когда Айни Справедливый взошёл на престол. Всё закрутилось как плёнка в кинопроекторе, но только в обратную сторону. Остановилось в нужной точке. Молодой монарх Айни, только что получивший корону. Амбициозный, но осторожный. Суровый, но справедливый. Мудрый, но не циничный. Идеальный правитель для долгого мира.

Что это значила эта «отмотка времени»? Что пятьдесят лет в королевстве гарантированно будет мир.

Если не вмешается внешний фактор.

Внешний фактор тут один — сама Богиня Света.

А она что? Она вмешиваться не будет. Она вообще устала вмешиваться. Вмешиваться — это точно не про неё.

Итак, пятьдесят лет будет царить мир.

Вообще-то, конечно, Лаана рассчитывала на сто лет спокойствия. Но там посмотрим. Пятьдесят — это уже хорошо. За пятьдесят лет можно налюбоваться закатами всласть. Каждый вечер выходить на крыльцо, садиться в кресло-качалку, закутываться в плед и смотреть, как солнце медленно погружается в линию горизонта. Как меняются краски — от золотой к оранжевой, от оранжевой к багровой, от багровой к тёмно-фиолетовой. Как зажигаются первые звёзды. Как луна поднимается над лесом. За пятьдесят лет можно прочитать тысячи книг. Если, конечно, в этом мире будут книги. А они ведь будут. Люди уже изобрели письменность, уже пишут хроники, уже сочиняют стихи. К пятидесяти годам накопится приличная библиотека. Можно будет сидеть у камина, читать и перечитывать, делать пометки на полях, спорить с авторами. Ну, мысленно. Интернета то здесь ещё нет. Как и социальных сетей. За пятьдесят лет можно даже завести кота. Пушистого, тёплого, мурлыкающего. Который будет спать на коленях, когда она сидит у камина с книгой. Который будет тереться о ноги, требуя ласки. Который будет приносить мышей и складывать их у порога, гордый своей добычей. Можно будет наблюдать, как кот растёт, играет, стареет. Как ловит солнечных зайчиков, как охотится за мухами, как спит, свернувшись клубочком. Вот только надо сделать кота бессмертным, а то полтинник не проживёт. Ну, или завести попугая — тот и без бессмертия проживёт этот срок. Наверное. Хотя попугая — нет. Слишком много болтает. А ей нужна тишина...

Так, дальше.

Загружаем в голову местный язык.

Нет, все языки мультивселенной и так в её голове, потому что она сама и есть, собственно, мультивселенная. Каждый звук, каждый слог, каждое слово, когда-либо произнесённое любым существом в любом из созданных ею миров, вместе со значением и смыслом — всё это хранится в её бесконечной памяти. Просто лежат себе в папочке «Языки», аккуратными файлами, рассортированные по алфавиту, по группам, по подгруппам, по диалектам и говорам.

Но некоторые подзабылись за ненадобностью. Так что освежаем лексику. Ага... мгновение. Вот. Теперь говорим и думаем только на нём. Но и старый, из прошлой вселенной не забываем. Он пригодится, допустим, чтобы творить заклинания на незнакомом для местных наречии. Чтобы никто не понял, чего она там бормочет.

— «Авада кедавра!», — попробовала Лаана вслух. — Звучало убедительно. Прямо как настоящее заклинание. Хотя в переводе означало, разумеется, «Идите нафиг!». Конечно, на языке древней, великой и давно забытой цивилизации. Но местные-то не знают.