Кали-юга (СИ) - Олди Генри Лайон - Страница 10

В лепешку Лиса разбивалась сама, а мозги выедала по большей части командиру батальона. Что ей на этот раз понадобилось?

— Леший на связи. Прием.

— На связи Лиса. Что за хрень, Леший?!

Обычно Лиса блюла субординацию. Но сейчас она была на взводе.

— Конкретизируй.

— Мои дроны перехватывает какой-то козел!

— Вражеский РЭБ?

— РЭБ глушит, а тут перехват управления!

— Понял, перехват. Что козел делает дальше?

— Фигачит по кацапам!

— Выполняет вашу работу?

— Да! Нет! Твою ж мать!

— Конкретизируй.

— Он не по тем целям фигачит!

— Попадает?

— Еще как, — с неохотой признала Лиса. — Бэху расхерячил, два миномета…

— Ну и отлично. Пусть продолжает в том же духе.

— То есть?!

Лиса аж задохнулась от возмущения.

— Орков кобзонит? Технику палит? Вот пусть и работает.

— Да хрен там! Я ему мои дроны больше не дам!

— В смысле?!

— Перестану запускать, и всё! Этот козлина…

— Прекратить истерику! — рявкнул комбат.

Он выдержал паузу, слушая тишину, приправленную треском помех, и продолжил тоном ниже:

— Продолжать запуски! Это приказ.

— Плюс, — уныло ответила рация. — Только как я их арту теперь достану? Разведчик две Д-30 засек, мы уже нацелились, а козел все время перехватывает!

— У тебя дронов хватает?

— На сегодня хватит. Вот на завтра…

— Делай больше запусков! Что перехватит, тем пусть работает. Глядишь, и вам что-то останется для арты. Я тебе утром еще дронов подкину.

— Плюс-плюс! — голос Лисы зазвучал веселее. — Еще б узнать, что это за козел…

— Выясним, — пообещал комбат без особой надежды. — Иди работай.

Он дал отбой и обернулся к связисту.

— Дай мне связь с комбригом.

— Она считает их своими, — сказал старик.

— Что, простите?

Его собеседник очнулся от раздумий — таких глубоких, что казалось, будто он заснул. Смуглый, горбоносый, с глазами навыкате, пребывая в задумчивости, он напоминал резную статуэтку из сандалового дерева.

— Она считает все дроны своими, — терпеливо повторил старик. — Не частью себя, нет. Это оружие, а значит, ее оружие. Операторы дронов для нее ничего не значат. Это люди, а значит, ими можно пренебречь.

Он прошел в угол кабинета, как будто хотел спрятаться от чего-то. Встал там, где стены сходились, повернулся к собеседнику:

— Танец Кали ширится, шри Динеш. Дроны? Следующими будут управляемые ракеты. Потом, вероятно, придет очередь самолетов.

Горбоносый Динеш кивнул:

— Да, шри Чаттерджи, вы правы. Не скажу, что меня радует такая перспектива.

— Я и вы, — старик засмеялся. Веселья в его смехе не обнаружил бы самый тонкий слух. — Похоже, мы единственные, кто не радуется.

Он тоже был смуглым от рождения, но с годами кожа Чаттерджи Вишванатха приобрела пепельный оттенок. Шапка курчавых волос сохранила пышность и упругость, хотя и утратила изначальный черный цвет, поседев до последнего волоска.

— Военные, судя по реакции на отчеты, просто счастливы. «Перехватывая дрон, она управляет им лучше исходного оператора,» — это все, что я слышу. Лучше оператора — этого им достаточно, понимаете?

Динеш кивнул еще раз.

— Мои возражения для них ничего не значат, — старик перестал смеяться. — Мои опасения — тоже. Мои прогнозы… Знаете, как назвал их генерал Сикорский? Религиозным мракобесием! И лицо у него в этот момент было точь-в-точь как у моего зятя, когда он запретил читать Веды маленькой Калине.

— Шри Чаттерджи, — осторожно спросил Динеш, — какой шанс вы даете на то, что Калина опомнится? Вернется в биологическое тело?

— Она не опомнится. Вряд ли она вообще помнит, что у нее есть тело. Это имеет для нее примерно такое же значение, как для вас обрезанный ноготь. Где-то валяется, и ладно.

Старик подумал. Добавил:

— Сама она не опомнится. А я не знаю, что может подтолкнуть ее к такому решению. Многие из тех, кто в древности овладел Астравидьей, считали, что это они владеют небесным оружием. Но в той же, а может, и большей степени оружие владело ими.

Кабинет можно было назвать жилищем аскета. Светло-бежевые стены, светлый ламинат на полу. Минимум мебели. Да, на столе — моноблок и клавиатура. Но никаких фигурок, украшений, вышивки, курильниц с благовониями — всего того, чего можно было ожидать, исходя из внешности собеседников. На подоконнике не валялись забытые гаджеты, на столе не были разбросаны маркеры, карандаши и пачки бумаги для заметок.

Ничего лишнего.

Единственное фото в рамке на стене: девчонка лет шести, вся — локти да коленки, забралась в кресло с книгой. Старая книга в линялом переплете была едва ли не больше юной читательницы. Девчонка забавно морщила лоб. Судя по всему, она была полностью поглощена чтением.

Произнося последние слова, старик смотрел на эту фотографию.

— Я помню ваши лекции, шри Чаттерджи, — тихо сказал Динеш. — Сколько лет прошло, а я помню все до последнего слова. «И ответил Шива: “Пусть ни один человек не вздумает им сражаться. Попав слабосильному в руки, это оружие может сжечь весь преходящий мир. Его следует всегда употреблять, как защиту против другого оружия. Дивное, оно неотвратимо…”»

— Но удар другого оружия оно отбивает, — закончил старик. — У вас хорошая память, шри Динеш. А ведь как славно все начиналось! Каким правильным оно виделось, каким полезным! Ведь что делали мы с вами? Разрабатывали особую форму контакта, фактически симбиоза между человеком и искусственным интеллектом нового поколения. Интегральный режим создавал оператора, пилота, дроновода с возможностями, превышающими обычные…

Он ударил кулаком в ладонь:

— Почему я сразу не сказал: со сверхчеловеческими возможностями? Почему не предостерег? Вероятно, я боялся опять услышать про религиозное мракобесие. Зять наградил меня настоящим психозом. Последствия этой травмы я буду пожинать до смерти.

Старик горько улыбнулся:

— На лекциях я был храбрее. Храбрее и моложе.

— Лук, извергающий тысячу стрел, — подхватил горбоносый. — Летучие колесницы. Пламя ярче тысячи солнц. Вы говорили, а я видел установки залпового огня, истребители в небесах и эпицентр ядерного взрыва. То, во что миф и время превратили войну былых цивилизаций.

— А обратный процесс вы тоже видели?

— Я вас не понимаю, шри Чаттерджи.

— Вы были моим лучшим учеником, шри Динеш. Поэтому… Вы позволите сделать вам замечание?

— Разумеется! В любое время…

— Вот-вот. В любое время? Время — это не только груда пыльных столетий. Это еще и особенные, краткие, плотно спрессованные периоды. Они перенасыщены событиями, а главное, страданиями. Накопление страданий — опасный ресурс, кому, как не вам, это знать!

Горбоносый прикусил губу.

— Древнюю систему залпового огня, — старик сделал вид, что не заметил замешательства собеседника, — время превращает в лук, извергающий тысячу стрел. Во всяком случае, в сохранившихся сказаниях. Но время способно и поступить наоборот. Лук оно превращает в систему залпового огня, причем у нас на глазах. Особенное время, помните? Война — это всегда особенное время. А затем из современной «Ольхи» оно делает миф, божественное оружие. Из системы залпового огня, из человека, который собрался осуществить залп…

Он замолчал.

— «Пусть ни один человек не вздумает им сражаться, — повторил Чаттерджи Вишванатх после долгой паузы. — Попав слабосильному в руки…» Мы слабосильные, мы вздумали. Поздно каяться, шри Динеш, идем дальше. Как развивается проект «Шива»? Мне прислали отчет, но я не успел его прочесть.

— Успешно, — откликнулся Динеш. — Три дня назад, после завершения испытаний, Шива был переведен на боевое дежурство. Отзывы самые благоприятные…

— Да, — согласился старик. — У Калины тоже были благоприятные отзывы.

Четыре стрекозы из металла и пластика влетели в дверь — как всегда, двойным зигзагом — и синхронно опустились на подготовленные для них ящики. Жужжание стихло. С нуля доносились отголоски разрывов и дробный перестук тяжелых пулеметов, но к этому звуковому фону Лео давно привык.