Игра похоти: Искушение (ЛП) - Райли Хейзел - Страница 6

— А по-моему, они к месту, — защищает его Лиам. — Добавляют саспенса.

Аполлон не может сдержать мимолетную усмешку, но тут же снова становится серьезным. — О боксерских поединках донесли ректорше, которая на тот момент еще не знала о смерти Кроноса и, будучи его подругой, замяла дело. Но, в общем, если раньше студенты этого места нас боялись, то теперь они нас еще и ненавидят.

— И убеждены, что я действительно убийца, — заключаю я.

Все кивают.

— То есть я потерял титул самого популярного парня Йеля? И больше не смогу подцеплять девчонок, как раньше?

Хайдес чертыхается, а Хейвен предостерегающе сверлит меня взглядом.

— Сейчас это не самое главное, — добродушно укоряет меня Аполлон.

Согласен, наши игры никогда не были образцом морали. Мы всегда меняли правила как нам вздумается, как нам было удобнее, и развлекались, унижая некоторых студентов, но…

В этом всё же была логика. Мы никогда не приглашали невиновных, случайных людей, которых видели в коридорах. Хотя все вокруг были уверены в обратном, реальность была совсем иной. С нами играло только университетское отребье. Я никогда не забуду, как Хайдес сломал руку одному придурку со второго курса: этот идиот подсыпал наркотики в напиток девушке на вечеринке в честь Хэллоуина.

Единственным исключением всегда была Афина. Как бы мы ни пытались её сдерживать, она слишком часто шла на поводу у своих симпатий и антипатий. Хейвен тому подтверждение.

Факт остается фактом: мы никогда никого не убивали. Мы никогда не причиняли вреда невинным. Сломали пару костей домогателям, ворам и подонкам? Да, и гордимся этим.

Никто из нас не убийца.

Никто, кроме меня. Но это история многолетней давности. Здесь, в Йеле, я никогда не делал ничего плохого.

Я приседаю на корточки, подаваясь к Аполлону. Инстинктивно он вскидывает руки, словно собираясь меня ловить, но я успокаиваю его жестом. Я в полном ладу с тем невероятным чувством равновесия, которым меня наделил кто-то там наверху.

— Кто всё это начал и сдал игры? Тащите его сюда, живо, и посмотрим, полетит ли сегодня кто-нибудь с этой гребаной крыши.

Хейвен вздыхает. — Блю Монтгомери.

Воздух становится тяжелым. Я хмурюсь, пытаясь сообразить, в чем дело. Даже Лиам, кажется, понимает, о чем речь.

— Что происходит? Почему даже Лиам не выглядит потерянным, как обычно?

— Блю, — делает ударение на имени Хайдес. — Блю, Герм. Блю Монтгомери.

Мне требуется еще несколько секунд. Затем два моих нейрона решают наконец посотрудничать и позволяют мне догадаться.

— Это та девчонка, которая всегда нравилась Афине? — это риторический вопрос. Ясно, что это она.

— Тяжелый удар, — бормочет Лиам. — Я бы никогда так не поступил с Афиной.

Зная нашу сестру, она, должно быть, молчала неделю с непроницаемым лицом, пока внутри умирала и страдала как побитая собака.

— Как она сейчас? — спрашиваю я.

— А как она может быть? — парирует Хайдес, выгнув бровь.

Одним прыжком я спрыгиваю с самого края и усаживаюсь на карниз. Этот жест, кажется, успокаивает Аполлона — он решается подойти ближе и устраивается рядом. Хейвен подражает ему, присаживаясь с другой стороны.

— А Пандора? Уран? Где он? Что нам делать? Ребят, я не думаю, что смогу чем-то помочь.

Хейвен хватает меня за руку и сжимает её, пытаясь успокоить.

— Уран исчез, и наша мать, Рея, тоже. Мы не знаем, где они, но очевидно, что Уран будет заявлять о себе косвенно и что он придержал Рею в качестве оружия, — объясняет Аполлон. — Тимос и Лав все эти месяцы не прекращали работу, чтобы добыть хоть какую-то информацию о Пандоре.

Моя вера в успех на нуле.

— На самом деле, мы не то чтобы сильно продвинулись, — вмешивается Лиам. — Я бы даже сказал, что дела наши — дрянь.

— Спасибо за ценный комментарий, — шипит Хайдес.

— Арес? — добавляю я.

— Его чуть не арестовали в августе, потому что он пытался потрогать Мону Лизу в Лувре. Но в целом всё хорошо, — рассказывает Хейвен.

У меня вырывается усмешка.

— А что, если мы забьем на эту Пандору? — выдаю я на импульсе. — Если мы просто оставим всё как есть? Уран ведь сдержит обещание, так? Перестанет нас донимать.

Аполлон, кажется, согласен со мной, но того же нельзя сказать о Хейвен и Хайдесе.

— Герм, тут всё сложно. Уран изгнал Тейю с Олимпа, а Рею, скорее всего, держит в плену. Тейя живет здесь, в двух шагах от Йеля, в какой-то квартире, и у неё нет доступа к банковскому счету. Уран перекрывает нам кислород. Если мы не найдем Пандору, это никогда не кончится, — объясняет Хейвен.

— Или мы можем сдаться, и нам всё вернут, — бормочет Аполлон.

— Ты меня задолбал! — взрывается Хайдес, заставляя меня вздрогнуть. Он подходит к нему с угрожающим видом, вставая вплотную. — Ты всё лето долбишь одно и то же. Какого хрена ты не хочешь, чтобы мы искали Пандору?

Ну вот мы и пришли к очередному секрету Аполлона. Какая «неожиданность». Меня ничуть не удивляет, что именно он — хранитель великих откровений. Выбери они меня, я бы уже раззвонил об этом на каждом углу.

Аполлон и бровью не ведет. Он выдерживает яростный взгляд Хайдеса, плотно сжав губы.

— Ты мне ответишь? — Хайдес хватает его за ворот свитера и дергает.

Лиам пытается вступиться: — Эй, не нужно…

Но Хайдес машет на него рукой: — Не лезь!

Тот отступает. — Это семейные разборки, решайте сами.

Я не могу удержаться от смеха. Серые глаза Хайдеса на мгновение задерживаются на мне. — Это не смешно.

— Истерический смех — моя единственная защита в кризисных ситуациях, — признаюсь я. — Я либо смеюсь, либо сигаю с этой крыши, чтобы со всем покончить.

— Даже не вздумай так шутить, — предостерегает меня Аполлон.

Я громко фыркаю. — Это ирония поколения Z, брат. Какая скука.

— Лучше вернуться в комнату. Уже поздно, — отвечает он, игнорируя меня. Высвобождается из хватки Хайдеса и встает.

Однако Хайдес с этим не согласен. Он заставляет его снова сесть. — Что там, в этой Пандоре, такого, что тебя так пугает?

Наступает момент, когда мне начинает казаться, что они сейчас подерутся. И как бы мне ни нравилось смотреть, как Аполлон и Хайдес мутузят друг друга, моего душевного здоровья на это сейчас не хватит.

— Хайдес, хватит, — шепчет Хейвен решительным тоном. — У Аполлона свои причины. Не будь так суров.

— Я не суров! Я в бешенстве. Каждый раз он строит из себя загадочного и держит нас в неведении. Это изматывает!

Аполлон выдает лукавую усмешку. — Да, но потом я всегда спасаю ваши задницы, ἀδελφέ. (Брат)

— Если мы не найдем Пандору, Аресу придется прятаться вечно, — напоминает нам Хейвен.

— Еще один повод её не искать, — отрезает Аполлон.

Эта фраза заставляет Хайдеса улыбнуться, и напряжение между ними мгновенно спадает.

— Значит, в Пандоре есть что-то, касающееся тебя. Окей. Но насколько же это должно быть паршиво, раз ты готов отказаться от всего, лишь бы не раскрывать правду? — бормочет Хайдес.

Выражение лица Аполлона становится серьезным. Его кадык заметно дергается, он вскакивает и обходит Хайдеса. — Это моё дело. Не ваше. Я люблю вас и готов умереть за вас. Но мои секреты остаются моими. Вам достаточно знать, что это касается только меня и никого больше.

Окей, мне официально любопытно. Это проклятие, с которым я родился. Я не умею не совать нос в чужие дела. Возможно, именно поэтому я сразу почувствовал такую сильную связь с Хейвен.

Хайдес не возражает, но и признавать поражение не собирается. Мы обмениваемся взглядами и молча приходим к согласию.

— Уран сделал это нарочно, — шепчу я, озаренный внезапной догадкой. — В Пандоре скрыты наши секреты, но также и доказательства всех его преступлений. Готовы ли мы раскрыть их, чтобы подставить его?

Никто не отвечает. Порыв прохладного ветра ерошит мои волосы, и локон падает на лоб.

Я тоже встаю и снова забираюсь на карниз, поворачиваясь спиной к братьям и Хейвен. Огни города сияют ярче звезд, подчеркивая те немногие зоны, что окутаны тьмой.