Друг (СИ) - Дочкин Марат - Страница 9

— Не любит? — удивлённо ухмыльнулся каид. Что не любит неудивительно, но кто же животину спрашивает?

— Он зловредный и мстительный.

Каид ещё раз обернулся и оценивающе осмотрел коня.

— Я куплю его!

Мунатас огорчённо потряс головой:

— Полагаю, мой каид, он его не продаст, это боевой конь!

Муххамад покивал головой. Действительно, продать боевого коня для воина трудное решение, почти невозможное. Но не дело такому коню возить простого воина! Ему нужен кто-то достойнее. Например, Муххамад ибн Тинагмар.

— Пришли его ко мне, аглид.

Мунатас молча слегка поклонился. Лучше бы подарить этого коня каиду. Такая мысль сразу же посетила его, но это у каида власть опирается на копья его воинов, а за спиной стояла сила альморавидов. А власть Мунатаса держится только на авторитете среди воинов, должность аглида выборная. Конечно, пришлого Мустафу можно принудить, но на его авторитете это скажется катастрофически. Да и времена такие пошли, что Мустафа может не прогнуться и уйти. Воины нужны сейчас всем. Он в Аллаха сильно верует, альморавиды таких привечают, может к ним уйти, в братство. Сам аглид мусульманином был поверхностным, оставаясь в душе язычником. В его селении не было даже марабута (14). Он сам знал наизусть всего четыре аята, но этого было достаточно, чтобы сойти за правоверного и не платить джизью (15).

Все заготовки Мунатаса к разговору с Мустафой пошли прахом:

— Я не продам Мушкилу, — заявил Мустафа, — но твоя мысль всё равно плохая, потому что Мушкила убьёт каида. Тогда не обвинят ли в злом умысле того, кто подарил такого коня?

— Пф-ф, не родился ещё тот конь, который убьёт каида. — Мунатас отмахнулся от предупреждения Мустафы. — Он знаток лошадей, это всем известно.

— А я знаю кое-что о Мушкиле, чего не знаешь ты, аглид, — настаивал на своём Мустафа. — Он убьёт его. И он будет мстить любому, кто будет его неволить или бить.

Уговорить Мустафу не получилось, и Мунатас решил «умыть руки», но и это у него не вышло.

На следующий день Мустафа вернулся от каида хмурый в паршивейшем расположении духа. О содержании своего разговора с каидом он никому не распространялся. Мустафу душила грудная жаба. Прямо очень сильно душила. Каид предлагал за Мушкилу сумму, за которую можно было купить дом за стеной в Фесе.

А ещё его не покидало чувство, что согласись он, и расплата оказалось бы мгновенной. Увязавшийся следом Мушкила во время разговора (каид не соизволил пригласить его в шатёр) гневно дышал в спину и успокоился, только после твёрдого отказа, который Мустафа облёк, как мог, в кружева слов. Всё же не зря столько лет ходил в караванной страже.

Выход в поход для отряда Мунатаса был назначен на полдень, с утра из лагеря потянулись пешие отряды. В полдень прискакал сам каид со свитой. Он остановился на расстоянии броска копья от отряда, дожидаясь Мунатаса. Когда Мунатас подъехал, то каид объявил ему, что произошли изменения и его отряду теперь отводится другой маршрут. Южнее, по оазисам и кочевьям Атласского предгорья на краю Сахары.

— И вот ещё, аглид, — каид сделал вид, словно вспомнил кое-что в последний момент, — я не держу обиды, но если вдруг с хозяином того коня что-то случиться, я всё равно готов выкупить коня у его наследников.

Каид внимательно посмотрел в глаза Мунатаса, закрепляя невербальный посыл. Понятней понятного, Мунатас не дурак, Мунатас понял, что каид обиделся и обиделся именно на Мунатаса. Что ему простой воин, а вот Мунатасу теперь поручено решать проблему. Или не решать, и тогда каид «не обидится» ещё раз.

Одной из забот аглида являлось распоряжение наследством погибших воинов. То есть на него возлагалась забота об имуществе погибшего и обязанность вернуть семье. Вожди по-разному управлялись с этим, поле для злоупотреблений было огромное, но Мунатас придерживался традиций. Другое дело, что он не был обязан передавать само конкретное имущество, допустима замена по эквивалентной стоимости. Например, доспех аглид мог передать другому воину, ибо война и ему оно нужнее, чем вдове. Да и оценка обычно определялась самим аглидом. А в отношении Мустафы Мунатас и был наследником в полной мере, так как Мустафа был его клиентом и своей семьи не имел.

Маршрут по оазисам имел под собой военный смысл. С одной стороны, разведка и фланговое боевое охранение, с другой стороны, угрозой разорения кочевий и оазисов не дать зеннетам сконцентрировать силы. А если воины из кочевий уже ушли, то разорить всё, шакалам на радость. Только вот много ли добычи с этих кочевий? Вот и получается, что каид заранее обделил отряд Мунатаса в добыче. Возможным военным поражением ни Мунатас, ни его воины голову не забивали. Чему суждено, того не миновать, а вот добычу захвати, подели, сохрани, довези, защити и не потеряй. Столько забот у воинов на войне. Но главное, чтобы была добыча. Не будет добычи, то смена аглида — первое, чего захотят поменять в своей жизни его воины.

Отдав команду на начало движения, Мунатас задумался. Все мы умрём, но упоминая наследников, каид определённо намекал на ускорение естественного хода событий. Удивляло ли это Мунатаса? Да нисколько! Только Мунатас был честным человеком. Не в том смысле, что говорил всегда правду, выполнял обещания и никого не обманывал, а в том, что не делал ничего, умаляющее честь воина и вождя. Мустафа был клиентом Мунатаса. Беря его в род Мунатас клялся защищать его, а клятвопреступником Мунатас не был и не собирался становиться. Эту неприятность он воспринял как удар судьбы — ничего не поделаешь. Он даже на Мушкилу не грешил. Конь не виноват, что уродился таким красивым.

— Хей! Хей! — подогнал коня аглид, чтобы занять своё место в голове отряда.

В отличие от Мунатаса Мушкила дело на самотёк пускать не собирался. Слух его значительно лучше двуногих, он в этом уже убедился. Слова вожака двуногих он прекрасно расслышал. Нюансов с наследством и новой боевой задачей Мушкила естественно не понял, но остального было достаточно, чтобы понять основной смысл. Понятие намёка Мушкила уже освоил, а знание о возможном несоответствии слов двуногих с действительностью пришло само собой, как только он стал разбираться в издаваемых двуногими звуках. Иногда «камни» давали знание просто так, не по случаю.

Кстати, получается вожак двуногих Мунатас вовсе и не вожак. Он покорно подчинялся другому двуногому. Как всё сложно. И с кличками путаница. Сначала Мушкила решил, что «аглид» — кличка вожака двуногих, но в военном лагере оказалось множество аглидов. До Мушкилы дошло, что у двуногих две клички: одна собственная, а вторая… другая, но может повторяться. Амазихи не пользовались такими словами, как титул или должность, и Мушкила их не знал. Но и такие умозаключения долго не продержались. Выяснилось, что собственные клички тоже могут повторяться, и тогда двуногие пользуются дополнительными или ссылаются на родословную. Вот что такое родословная Мушкила знал. Тарик с Юсуфом часто при нём повторяли родословные коней, чтобы выучить наизусть. Оказывается, вожак табуна приходился ему отцом.

Пользуясь предоставленной Мустафой свободой, Мушкила шатался среди людей, слушал разговоры и «умнел» на глазах. Два дня в военном лагере обогатили его словарный запас, но главное не в этом. Когда Мушкила слышал для себя новое слово и старался его понять, в голове всегда находился «камушек», который соответствовал этому слову. Мушкила это чувствовал. Или мог пояснить. «Камушек» раскрывался не всегда с первого раза, но если такое происходило, то Мушкилу настигало озарение, хотя и не всегда понятное до конца. Чем больше он узнавал, тем чаще и полнее происходили подобные озарения. Мушкила подсел на них, шатаясь по лагерю, в ущерб полноценному питанию. Благо, что его кормили фуражным зерном, пригодной в пищу растительности в округе уже давно не было.

Интригу Муххамада и Мунатаса Мушкила уловил не полностью, но ему было очевидно, что она связана с продажей его Муххамаду против воли Мустафы и этому как-то может поспособствовать аглид Мунатас. Только, похоже, не горит желанием или делает вид. С того дня Мушкила не упускал аглида из виду, постоянно отслеживая его местоположение в отряде и подслушивая его разговоры по мере возможности.