Очень приятно, Царь! Десерт (СИ) - Бергер Евгений - Страница 6

— Мало ли… В общем, я подумаю, на что можно выторговать для вас «продолжение».

— Так нечестно! — Мишель мило начала колотить меня по животу маленькими кулачками: — Мы же твои друзья! Друзей надо угощать.

— У экстр не может быть друзей.

— Может! Ты же наш друг. — миленькая бирюзововолосая барышня сказала это с очень большой уверенностью.

— Я подумаю.

— Совуныч!!! — в зал влетел запыхавшийся Воробыч.

Твою ж мать… Я уже забыл про это стрёмное прозвище.

— День добрый. — дежурно улыбнулся я.

— Так… Сегодня у нас будет всего три арбитра. И… Скорее всего, мы так их и оставим до финала шоу. Значит, в этом выпуске у нас «А ну-ка повтори». Ты готовишь блюдо! А участники его повторяют.

— Блюдо я придумываю сам?

— Эм-м… Нет. — Воробыч виновато опустил взгляд: — Сверху попросили взять особое блюдо для рекламы наших японских ножей… В общем, там небольшие неполадки со вторым спонсором. Поэтому решили договориться с этим. Сам понимаешь — съёмки дело такое.

— Ладно. Бытовая техника соскакивает?

— Угу… Скорее всего, будем искать нового спонсора. Но это не твоя забота, Совуныч! Ты наша звезда. Поэтому тебе главное всё приготовить красиво.

— Я это понимаю. Но и вы должны понимать, что я умею готовить далеко не всё.

— О! Конечно же, мы это осознаём. Поэтому блюдо будет простеньким.

— Не тяните. Что надо готовить?

— В общем… Это будет рататуй.

— М-да… Допустим. Выходит, мне надо просто приготовить рататуй и пошагово объяснить, как это сделать?

— Типа того. Но надо сделать это МАКСИМАЛЬНО красиво и художественно!

— Понял. Что с баллами у арбитров?

— Вас трое. Поэтому — каждому по тридцать. Максимальный балл от всей троицы: девяносто.

— Хорошо. Тогда я готов.

Рататуй… Многие узнали об этом вкуснейшем блюде французской кухни из одноименного мультфильма. А лично я впервые попробовал его именно в «Шашлычке». Идеально подходит для тех, кто хочет насладиться ярким вкусом овощей после тяжелого мяса.

Единственный ЖИРНЮЩИЙ минус — для рататуя необходимы только самые свежие и вкусные овощи. Стоит взять хотя бы один плохой продукт из сетевухи — всё. Рататую конец.

Как только всех участников загнали в зал, я тут же обратил внимание, что из кармана Тома Шварца торчит краешек целлофанового пакета… Хм-м… Интересно. Буду поглядывать за его готовкой в один глаз. А лучше — в оба.

Дождавшись, когда зрители займут свои места, Воробыч дал отмашку о начале мотора.

Софиты вспыхнули, заливая студию тёплым медовым светом. Я вышел к своей кулинарной станции напротив камер. Зрители тут же искупали меня в овациях.

Приятно… Но, когда-нибудь и это станет, чем-то будничным. Но именно сейчас ощущение такое, словно я был дирижёром, что выходит к оркестру перед исполнением «Девятой симфонии» Бетховена.

— Добрый вечер, друзья мои! — произнёс я: — Сегодня мы с вами совершим путешествие. Не в пространстве, а во времени и вкусе.

Камера скользнула по разделочному столу, где в идеальном порядке расположились овощи — глянцевые баклажаны цвета ночного неба, пухлые цукини в изумрудных мундирах, томаты, налитые солнцем Прованса, и болгарские перцы — жёлтые, как закат над Средиземным морем. Что-что, а подбирать овощи они умеют! Наверняка вампиры помогли.

— Рататуй. — продолжил я, стараясь подражать стилю типичного харизматичного ведущего: — Знаете, в детстве я думал, что это название какого-то экзотического животного. А потом одна из замечательных сотрудниц «Шашлычка» приготовила его для меня впервые. Тогда я понял… Это не просто блюдо! Это признание в любви. Признание в любви к простоте, к земле… И тем дарам, что она нам преподносит.

Воробыч явно кайфовал. Слушал меня, как учительница по литературе, которая привела своего лучшего пятиклассника на городской конкурс.

Взяв в руки нож, я с нескрываемым удовольствием провёл пальцем по обуху клинка. Японский… С лезвием из дамасской стали. А ещё заточенный до состояния абсолютной хирургической точности. Всё, как я люблю.

— Первое правило, которое вы должны запомнить раз и навсегда: овощи должны быть безупречны. Не «хорошего качества», не «достаточно свежие»… А именно безупречны. Посмотрите на этот баклажан. — я поднял тёмно-фиолетовый плод к свету, и тот заблестел, словно отполированный аметист. Эх, видел бы это Дядя Рубен.

— Упругий, тяжёлый, с кожицей без единого изъяна. Когда вы приходите на рынок, вы должны выбирать овощи так, как ювелир выбирает бриллианты для короны. Никаких компромиссов!

Лезвие коснулось разделочной доски, и раздался тот особенный звук — мягкий, почти музыкальный шёпот металла, рассекающего плоть овоща. Я нарезал баклажан на кружочки толщиной ровно в три миллиметра — ни больше, ни меньше. Это тяжело, но за годы практики привыкаешь ко всему.

Из дирижера я превратился в хирурга, что творил произведение микроскопического искусства. Летающая камера медленно подлетела к японскому ножу, а затем сделала красивый кульбит.

— Толщина имеет значение! — продолжал я, не отрывая взгляда от овощей: — Слишком тонко — и овощи превратятся в кашу. Слишком толсто — останутся сырыми внутри, когда снаружи уже начнут подгорать. Три миллиметра! Запомните это число. Оно изменит вашу кулинарную жизнь.

В студии царила особая тишина. Такая сосредоточенная… благоговейная тишина, что возникает, когда люди наблюдают за работой мастера. Сто пятьдесят человек в зрительном зале, казалось, даже дышали в унисон в ритм с движениями ножа.

Покончив с баклажаном, я перешёл к цукини.

— А теперь — секрет номер два. Мой личный секрет, который я не рассказывал ещё никому и никогда!

Это была моя личная речевая заготовочка специально для шоу.

Основная камера взяла крупный план.

— Соль. Обычная морская соль. Но не после, а до! Нарезанные овощи — баклажаны и цукини — нужно слегка посолить и оставить на двадцать минут. Они пустят сок. Отдадут лишнюю влагу и горечь. А потом — обязательно промокните их бумажным полотенцем. Досуха. Это кажется мелочью, но именно из таких мелочей складывается разница между «неплохо» и «божественно».

Пока овощи отдыхали под тонким покрывалом соляных кристаллов, я взглянул на соус — ту самую основу, что должна была объединить все элементы в единое гармоничное целое.

И всё-таки готовить на крутой кухне в свете софитов — отдельное удовольствие. Здесь присутствовала своя особенная атмосфера. Никакого волнения и напряжения. Только кайф от процесса!

Взяв тяжёлую чугунную сковороду, я поставил её на плиту. Чистая. Идеально тёмная! Уже и не вспомню, когда в последний раз видел чугунную сковороду в подобном состоянии.

— Оливковое масло! — я поднял бутылку, и золотистая жидкость заструилась на раскалённый металл, наполняя студию ароматом средиземноморских рощ: — Рафинированное из Тосканы. Я знаю, многие скажут: «Дерек, зачем тратить дорогущее масло, если можно использовать обычное растительное?» И я отвечу: затем, что разница чувствуется. Может быть, не каждый её распознает, но она есть. А мы с вами стремимся не к «достаточно хорошо» — мы стремимся к совершенству!

Лук, нарезанный мельчайшими кубиками — отправился в сковороду и зашипел, распространяя вокруг себя великолепный аромат, от которого у многих забурлили животы.

— Запомните! Лук нужно томить. — я специально понизил голос, словно делился некой сокровенной тайной: — Не жарить. А именно — томить. На медленном огне, помешивая время от времени, пока он не станет прозрачным, мягким, почти шёлковым. Это займёт минут десять. Может быть, пятнадцать. Терпение — величайшая добродетель повара.

Пока лук медленно карамелизировался, отдавая сковороде свою природную сладость, я взялся за чеснок. Четыре крупных зубчика легли под широкое лезвие ножа. Одно резкое движение ладони освободило их от шелухи.

— Чеснок я добавляю к луку в самом конце, буквально за минуту до томатов. Почему? Потому что чеснок — примадонна кулинарного мира. Он требует внимания, но не терпит грубого обращения. Передержите его на огне — и вместо благоухания получите горечь.