Лунная смена (ЛП) - Александер Кэсси - Страница 3

Я сделала глубокий вдох, готовясь высказать, что сейчас не самое подходящее время для урока, но остановилась, когда поняла, так Чарльз пытается справиться со стрессом. Наш пациент застонал и попытался пошевелить головой. Я подползла по гравию и осколкам стекла к голове мужчины.

— Сэр, вы не можете сейчас двигаться. Вы серьезно ранены. — Я положила руки по обе стороны от его головы: шапочка была разорвана, а редкие белые волосы были липкими от крови. — Мне очень жаль, пожалуйста, просто оставайтесь неподвижными.

— Ты что, не собираешься делать искусственное дыхание? — спросил кто-то позади меня. Я оглянулась и увидела мужчину с мобильным телефоном, который совал мне его в лицо.

— Что с тобой не так? — Я выбила телефон из их рук, и он упал в лужу окровавленного снега у обочины. — Прояви хоть немного уважения!

— Эй! Это мой новый телефон! — Прохожий начал шарить руками в перчатках по грязному снегу, пытаясь его достать. Там была тень, которую отбрасывал мужчина, и я увидела, как она вздрогнула и поглотила телефон в своей черноте, словно чудовищным ртом. Я решила, что это игра света.

Раненый мужчина снова пошевелился, протянув руку, чтобы попытаться отбиться от меня.

— Нет, нет, нет, нет, нет, — сказала я, но он продолжал хватать меня за запястье с силой человека, которому нечего было терять. — Лежите спокойно, хорошо? Все будет хорошо, — сказала я, понимая, что лгу. — Просто лежите спокойно.

Он застонал, и форма его челюсти стала изменяться: становясь более угловатее, его зубы выдвинулись вперед, растягиваясь до краев губ, удлиняясь и обнажая желтую эмаль, начала расти борода словно мех.

— Чарльз? — спросила я, повышая голос. Был день, пасмурный декабрьский день, но оглянувшись через плечо я увидела, как лицо Чарльза потемнело, как и окружавшее его серое небо.

— Код «Мех», Эди. Нам срочно нужен Домитор⁵. — Он начал шарить в кармане пальто в поисках телефона. — Я звоню в отделение. — Вдали послышался звук машины скорой помощи. — Вернитесь сюда, прежде чем они приедут.

Я поднялась, пытаясь обрести равновесие на льду и крови, а затем побежала.

Я пробиралась сквозь зевак по обеим сторонам шоссе и добралась до края территории больницы, где уже мои ноги стучали по асфальту. К счастью, мы очистили тротуары из уважения к нашим пациентам, которым часто приходилось передвигаться на костылях, ходунках или инвалидных колясках. Замерзший газон был слишком скользким и опасным для бега.

Я пробежала мимо офисных комплексов, обеспечивающих функционирование нашей бюрократии, между двадцатью рядами машин на служебной парковке, по краю погрузочных доков и направилась прямиком к главным дверям больницы.

Пробежаться по больнице в медицинской униформе легко — люди расступаются, понимая, что вам нужно куда-то очень срочно. Однако вбежать в вестибюль в гражданской одежде, да еще которая вся в крови…

— Что происходит? — наш офицер-охранник поднял руку и оглянулся, ожидая, что кто-то бежит за мной.

— Чрезвычайная ситуация… — произнесла я, пробегая мимо него. На бегу я вытащила свой бейджик из заднего кармана и показала его для проверки. — Я спешу…

— Не так быстро…

— Мне пора! — крикнула я и, нырнув в следующий коридор, побежала к лестнице.

Я и в лучшие времена была не в форме, работа в Y4 не приносила достаточно денег, чтобы оплатить абонемент в спортзал — да и с тех пор, как я там начала работать, посещение спортзала стало для меня менее важным, чем выживание. Но я мчалась со всех ног, колени и грудь ужасно болели — потому что я оставила Чарльза там с оборотнем, среди неизвестно скольких людей, которые могли оказаться его жертвами в любую минуту.

***

Впереди была целая сеть коридоров. Я промчалась по всем ним на большой скорости и, казалось, оторвалась от охранника, бежавшим за мной. Добежав до лифта, ведущего в Y4, я врезалась в него, чтобы остановиться. Я провела бейджем по панели доступа, затем уперлась руками в бедра и тяжело задышала. По моим подколенным сухожилиям пробежали мурашки, а колени словно плавились.

Двери лифта не открылись. Я снова провела своим пропуском по панели доступа. Загорелся зеленый свет, но звука открытия не было.

— Давай же. — Я ещё несколько раз приложила свой значок, а затем осмотрела ниши в потолке в поисках Теней — существ, которые служили привратниками нашего этажа. — Я знаю, что вы наблюдаете. Поторопитесь!

Когда подъехал лифт, раздался отчетливый металлический стук. Оранжевые двери открылись, и знакомая мне медсестра дневной смены Y4 протянула мне шприц объемом 60 мл и одну спиртовую салфетку.

— Скажите доктору Карлсону, чтобы он готовился… — сказала я ей, выхватывая их у нее из рук.

— Сделаю.

Я развернулась и побежала обратно по коридору, а затем снова резко обернулась.

— Внутривенно или внутримышечно? — крикнула я.

Я не была одним из ветеринаров в штате, откуда мне знать, как вводят это лекарство?

— Внутримышечно! — крикнула она мне в ответ, прежде чем двери лифта закрылись.

***

Я выбежала на улицу. Легкие горели огнем. Каждый удар моих ботинок по асфальту вызывал молнии в голенях. Я пробежала сквозь тень, наткнулась на участок черного льда и споткнулась, потеряв равновесие. Падая, я сжалась вокруг шприца, защищая его, и обрадовалась, что на игле был защитный колпачок — если бы я вколола себе дозу Домитора, рассчитанного на оборотня, я бы, без сомнения, умерла. Я сползла на обочину, испачкавшись водой от растаявшего снега. На секунду я оцепенела, затем вскочила на ноги и, неуверенно, как новорожденный теленок, ступила на тротуар. Колени пульсировали, лодыжка казалась вывихнутой, но лекарство все еще было у меня в руке, шприц все еще был полон, колпачок все еще был надет, и мне оставалось всего полтора квартала.

Усиленные команды «Посторонитесь!» заглушались сиренами, и движение замедлилось, чтобы освободить путь для машины скорой помощи. Я обошла те же машины, от которых уворачивалась вначале, и наконец добралась до Чарльза, передав ему шприц, словно дирижерскую палочку.

Затем я упала на колени, задыхаясь и вдыхая выхлопные газы машин, которые стояли вокруг нас. Мое колено было в холодной крови незнакомца, которая мало чем отличалась от пота, замерзающего на моей спине. Незнакомец все еще лежал, все еще умирая, его карие глаза, окруженные синяками, были открыты.

— Я… — задыхаясь, произнесла я.

— Спасибо. — Чарльз снял колпачок со шприца и, наклонившись над мужчиной, прикрыл свои действия телом. Он глубоко вонзил иглу в здоровое бедро жертвы, и мужчина вздрогнул. Я схватила его за ближайшую руку и почувствовала, как его тело напряглось, когда он начал меняться, его ногти впились в мою кожу. Я наклонилась вперед, держа свой бейджик между нами.

— Мы вам поможем. Мы знаем, кто вы. Мы некомбатанты⁶. Но здесь много гражданских. Ведите себя прилично, хорошо?

Его дыхание оставалось поверхностным. Как раз в тот момент, когда его ногти уже собирались проткнуть кожу, Домитор начал свое действие и его тело обмякло.

Чарльз повернулся к человеку, который доставал мобильный телефон и брызнул из шприца остатками крови в его сторону.

— Что именно в фразе «не фотографируйте» вам непонятно?

Нарушитель резко рванулся с места, выскочил в медленно движущийся поток машин, которые начали ему сигналить. Вот чего нам ещё не хватало, так это того, чтобы кого-нибудь еще раз сбили…

— Уберите телефон, сэр, — сказал полицейский, и угрюмый прохожий убрал свой мобильный телефон.

Приехала скорая помощь. Медики быстро вышли из машины — первый жестом указал отойти мне в сторону.

— Мадам, вам следует отойти…

— Мы медбрат и медсестра. Мы пытались остановить кровотечение, — сказал Чарльз, указывая на своё колено, всё ещё зажатое на бедре оборотня.

— Что случилось?