Владимир, Сын Волка 8 (СИ) - Ибрагим Нариман Ерболулы "RedDetonator" - Страница 10

В любом случае, дешевле нет ни у кого — «Союз-2» может поднимать на орбиту 8,5 тонн полезной массы, что означает очень низкую стоимость одного килограмма, поднятого на орбиту — один килограмм стоит всего 811 рублей и 77 копеек.

Ракета-носитель «Тритон» поднимает на орбиту 38 тонн полезной нагрузки, но каждый запуск обходится бюджету в 18,8 миллионов рублей. Это значит, что один килограмм полезной нагрузки, поднятый на орбиту, стоит 494 рублей и 74 копейки, что абсолютно беспрецедентно в человеческой истории.

Настолько низкая стоимость обусловлена не только кислородно-метановыми двигателями, но также и почти полной возвращаемостью ракеты-носителя.

Боковые блоки возвращаются самостоятельно и приземляются на специальный аэродром «по-самолётному», а две ступени тоже возвращаются, но путём торможения основными двигателями, на остаточном топливе.

БЦВМ сами управляют падением ступеней и, в нужный момент, снижают их скорость, выравнивают положение, после чего активируют торможение — после этого включаются маневровые двигатели. Это позволяет аккуратно посадить ракету на специальную посадочную площадку. Круговое вероятное отклонение при посадке равно трём-четырём метрам, что вообще не проблема, так как площадки имеют радиус десять с половиной метров.

Третья ступень, в которой содержатся топливо на космическую часть пути и полезная нагрузка, расстаётся с грузом, после чего разворачивается к Земле и активирует двигатель в последний раз. Далее она сгорает в атмосфере — это выгоднее всего, так как повторное применение не предусмотрено.

— Игорь молодец, — произнёс Жириновский. — Мне тоже, наверное, нужно вложиться в космос…

Он всё ещё получает солидные патентные отчисления, поступающие на его счёт ежемесячно — особенно сильно его поддерживают силиконовые кухонные лопаточки и прочая кухонная утварь.

Космическая отрасль ещё не «оправилась» после резкого увеличения бюджета, поэтому дальнейшее увеличение финансирования повлияет на что-то только на горизонте нескольких лет. И всё же, жест Игоря очень красив и Владимир начал гордиться сыном ещё сильнее.

— Александр Александрович, я слышал, что с Вьетнамом есть какие-то подвижки, — произнёс Жириновский. — У вас есть какие-нибудь подробности?

— Генеральный секретарь Нгуен Фу Чонг практически сдался, — ответил министр внешних отношений. — Хамидулин ведёт переговоры о парке, и сообщает о готовности вьетнамской стороны принять наши условия. Генсек Нгуен, судя по всему, переоценил позицию своего предшественника и начал считать, что тотальный экономический упадок — это гораздо хуже, чем интеграция в нашу экономику.

Рашит Хамидулин — это чрезвычайный и полномочный посол СССР во Вьетнаме, работающий там с 1990-го года. Он специализируется на Юго-Восточной Азии и в иностранных делах трудится с 1960-го года — это очень крепкий профессионал, хорошо знающий, что происходит в регионе, в целом, и во Вьетнаме, в частности. И, судя по всему, он начал «дожимать» нового вьетнамского генсека, склоняя его к плавной интеграции.

ГКО нужны вьетнамские рабочие руки, ему нужна форсированная индустриализация во Вьетнаме, к которой уже есть все предпосылки — компартия, несмотря на последствия катастрофически тяжёлой войны, занималась подготовкой экономического плацдарма.

— Это же отличные новости! — обрадованно воскликнул Жириновский. — Значит, и за космодромом дело не заржавеет?

— Пока что, лучше не обнадёживаться, — покачав головой, произнёс Бессмертных. — Генсек Нгуен может воспринять это совсем не так, как можно ожидать. Вьетнамское общество сильно отличается от нашего и люди там готовы сколько угодно долго жить плохо, но зато независимо. Это закрытое общество и к нему требуется особый подход.

— Так Хамидулин там на что? — спросил Жириновский. — Пусть аккуратно пощупает почву и добьётся для нас строительства космодрома. Да Вьетнам о таком и мечтать не мог! Кто ещё, пребывая в своём уме, откажется от бесплатного космодрома и собственной космической программы?

Вьетнам — это, пожалуй, лучшая страна Социалистического блока, в которой можно построить космодром. Строить её лучше неподалёку от военной базы Камрань, расположенной на 11°57' северной широты. Байконур расположен на 45°37′ северной широты, что не очень хорошо, но терпимо.

Всё дело в линейной скорости вращения Земли, максимальное значение которой достигается на экваторе. На широте Байконура линейная скорость вращения Земли равна 323 метрам в секунду, а на широте гипотетического космодрома во Вьетнаме она будет равна 455 метрам в секунду.

При запуске ракеты на восток, она получит чуть больше «бесплатного» импульса, что позволит либо повысить полезную нагрузку, либо потратить меньше топлива, что, в любом случае, ведёт к удешевлению запусков.

Учитывая масштабы советской космической программы, ей очень нужен космодром где-то на экваторе или как можно ближе к нему, а логистика — это решаемая проблема.

В Южном Йемене, например, уже строится космодром Аден, будущая национальная гордость йеменцев. Там построен новый аэродром, длина взлётно-посадочной полосы которого равна пяти с половиной километрам.

Этот аэродром необходим для принятия самолётов Ан-225, коих уже построено шесть единиц, специально под будущие задачи. Они регулярно летают в Южный Йемен, доставляя туда крупногабаритные грузы и вызывая восторг у местных жителей, которые никогда не видели таких гигантских самолётов.

Космодром Аден тоже неплох, так как он находится на 12°51′ северной широты, что сильно лучше, чем в Байконуре, но Южный Йемен выбрали только из-за того, что с Вьетнамом всё никак не получалось.

В НДРЙ к власти пришёл новый президент и генсек — Омар Халед аль-Гахваши, а Али Салем аль-Бейд мирно ушёл на пенсию. Обновлённое руководство санкционировано Москвой, поэтому политический курс Южного Йемена почти не изменился. Единственное, аль-Гахваши начал переговоры с Северным Йеменом, от которых упорно отказывался аль-Бейд.

У йеменцев давно есть национальная идея об объединении, но Али Салем аль-Бейд опасался за свою власть, как и Али Абдалла Салех, всё так же возглавляющий Северный Йемен. И только Омар Халед готов двигать это дело с мёртвой точки, так как объединение стран даст больше рабочих рук, больше природных ресурсов и, что самое главное, увеличит полезность Йемена в глазах Москвы.

В настоящий момент, товары из Южного Йемена составляют около 1,9% от советского импорта, который, по последним данным, равен 761 миллиарду рублей, то есть, доля Южного Йемена составляет 14,5 миллиардов рублей.

Это свидетельствует о том, что Южный Йемен стал флагманом промышленности Аравийского полуострова — его ВВП за прошлый год равен 72 миллиардам рублей, из которых 20% являются экспортом в СССР.

Экономика НДРЙ, де-факто, работает на обеспечение СССР и основная масса предприятий являются советско-йеменскими, полностью подконтрольными ГКО, но зато эти предприятия, в конце следующего десятилетия, станут исключительно йеменскими, когда СССР полностью отобьёт свои инвестиции.

Договора, в конце концов, истекут, а высокоразвитая и автоматизированная промышленность останется — именно этого и добивается Жириновский. Ему нужны индустриализированные союзники, которые могут на равных побороться с некоторыми европейскими странами.

ГДР — это лучший пример такого подхода, так как у неё изначально была очень развитая промышленность, которая была доведена до пика своей мощи. ФРГ больше, более плотно населена и пользуется привилегиями Евросоюза, но в ГДР уже выше уровень жизни, что напрямую связано со степенью развития промышленности.

— Всё-таки, Вьетнам — это сложная страна, — произнёс Бессмертных. — Хамидулин честно предупредил меня, что это лишь первый шаг и он не может ничего гарантировать, даже по тематическому парку развлечений.

— Если Нгуен откажется, то он сам дурак, — заявил Жириновский. — Уже надо определяться — отсидеться в стороне не получится. Столько времени потеряли зря и до сих пор колеблются…