Отдел по борьбе с милицией. Дилогия (СИ) - Матвиенко Анатолий Евгеньевич - Страница 1

От автора.

Описываемый мир — тот же, что в циклах «Космонавт» и «Гений автопрома». В 1968 году Юрий Гагарин, ранее совершивший свой второй космический полёт и посадку на Луну, обретает беспрецедентную популярность, в результате занимает пост Генерального секретаря ЦК КПСС. Он начинает прогрессивные реформы и устраняет старпёров-консерваторов из партийной верхушки. Комитетом Государственной Безопасности по-прежнему руководит генерал Владимир Семичастный, поддерживающей генсека. Реформа органов внутренних дел, начатая с преобразования МООП СССР в МВД СССР, только стартует. Служащие, находящиеся внизу правоохранительной пирамиды, ещё не заметили изменений, они произойдут у них на глазах, об этом роман.

1

Леонида задержали жёстко и профессионально. Крепкий мужчина шёл навстречу, второй догнал сзади, у тротуара притормозила чёрная «волга», распахнувшая заднюю дверь.

— Гражданин Воронов? Комитет Госбезопасности, — первый оперативник предъявил удостоверение. — Вам придётся проехать с нами.

Не оборачиваясь, Леонид чувствовал присутствие другого затылком — для подстраховки на случай сопротивления и пресечения бегства. Смысла к неповиновению не видел — до сего момента его прессовали «родные» милиционеры, и подключение к делу могущественной спецслужбы мало что меняло. Наверно, лишь усложняло игру.

Он покорно сел на заднее сиденье в середине, где из пола торчал и мешал ногам выпуклый тоннель карданного вала. Слева у двери уже сидел пассажир, он и распахивал дверь. Другой устроился справа. Предъявивший корочки КГБ опустился рядом с водителем. Пока машина катилась по улицам города, никто более не произнёс ни слова. Начинать разговор с детской претензии «а за что меня схватили» Леонид даже не пытался. Скоро получит ответы на все вопросы, и руку на отсечение — эти ответы наверняка не понравятся.

Столько десятилетий прошло, а как всё похоже! Только машины здорово изменились по сравнению с шестидесятыми, в XXI веке они почти сплошь переднеприводные, и выпуклость на полу не особо мешает задним пассажирам. А гниль в органах внутренних дел — что в Советском Союзе, что в постсоветских государствах — была, есть и будет.

В 2026 году его арестовали по… собственному заявлению! Давно развёлся с женой, гулявшей направо и налево, детей не было, и после развода продал оставшийся после родителей дом. Старый, но ушёл дорого — стоял на берегу живописного озера. На следующий день деньги, более ста тысяч долларов, из квартиры исчезли, никаких следов взлома не видно, а ключи от хитрого замка в стальной двери могли оказаться только у неверной экс-благоверной. Сразу позвонил в милицию, приехали быстро, но вот только события развивались совсем не так, как ожидал. Представился опергруппе бывшим сотрудником ГУВД, на что здоровенный детина, опер уголовного розыска, осклабился и сплюнул прямо на ковёр в прихожей.

— Я знаю, кто ты. Бывший подполковник. Зинку донимал, пока был женат на ней. Хочешь и сейчас достать? Пакуем фраера за заведомо ложный донос.

Его били прямо в квартире. Потом в кабинете угрозыска районного УВД. Когда опустили в «обезьянник», то есть камеру около дежурной части, практически терял сознание. Оперативный дежурный, не желая нести ответственность за самоуправство оперов, заперших избитого в клетке якобы до установления личности, вызвал «скорую». Бригада зафиксировала многочисленные травмы и увезла пострадавшего в клинику. Он не стал скрывать от врачей — избит милицией. Приехал следователь СК, принял заявление… А поздно вечером в палату ввалился тот же опер, знакомый Зинаиды, с ним ещё двое.

— Подлечился? Едешь с нами!

Потом был лес, выкопанная яма, сокрушительный удар по голове, темнота… И странное пробуждение в новом, довольно молодом теле. Мозги этого тела сохранили все воспоминания о прежней жизни, причудливо перемешавшиеся с воспоминаниями Леонида. Имя то же, но фамилия другая — Воронов.

Очнувшись, он лежал на верхней койке казармы армейского типа. Но это была не армия. Отныне — курсант выпускного курса Минской высшей школы МООП СССР, за окном пробуждалась весна 1968 года. Назад в Советский Союз⁈ Да ещё прежде даты собственного рождения. О таком читал в «попаданческих» романах, но не представлял, что это возможно в реальности, тем более — произойдёт с ним самим.

Кроме имени, прежней осталась милицейская стезя.

Отправленный по окончании вуза в Мядельский район Минской области, Леонид служил честно, в меру сил закрывал глаза на мелкие и средние грехи коллег, да и сам не всегда действовал в белых перчатках. Но однажды нашла коса на камень, когда расследование убийства, в этих местах — довольно редкого преступления, вывело на нечистого на руку опера из ОБХСС. Все улики кричали: тот сам убил заведующую райпотребсоюзовским магазином, опасаясь, что женщина выдаст криминальную схему сбыта левого товара, поставляемого под ОБХССной крышей. Аккуратный совет начальника розыска — не копать в этом направлении — лейтенант проигнорировал. В итоге внезапный обыск обнаружил в кабинете Леонида пакет с белым порошком, а также горсть неучтённых патронов к пистолету Макарова, именно из такого «уникального» оружия застрелена торговка, после чего подозрение в убийстве навесили на самого Воронова. Прокурор района отказался дать санкцию на арест, как ни упрашивал начальник РОВД, уголовное дело забрала себе в производство прокуратура Минской области. Лейтенанта вызвали в столицу союзной республики на очередной допрос, на который ему попасть было не суждено — из-за комитета по встрече на чёрной «волге», обеспечившего милиционера бесплатным транспортом прямо от автобусного вокзала. Правда, выбрать маршрут поездки гостеприимные минчане не позволили.

С Кирова машина вырулила на Ленинский проспект, поездка завершилась близ знаменитого на весь город здания с колоннами, где находились КГБ БССР и Управление КГБ по Минску и Минской области.

В сопровождении оперов Леонид без особых формальностей был препровождён на второй этаж — в кабинет, более похожий на начальственный, чем просто следователя или оперативника. Табличек на дверях не заметил, имелись лишь металлические номера. Но точно не топ-босс, приёмная с секретаршей отсутствовала.

— Здравствуйте. Присаживайтесь, Леонид Александрович. Я — Сергей Сергеевич.

Чиновник руку не подал, лишь указав на стул около стола, но обхождение резко отличалось от привычного обращения с задержанным. Фамилию и должность гэбист не назвал, наверно, они секретны даже внутри этих стен. Вид имел скорее партийного чиновника уровня райкома, нежели спецагента спецназначения из самой специальной спецслужбы.

— Спасибо, — милиционер присел на предложенный стул, поддёрнув лёгкие светлые брюки, чтоб не замялись наглаженные стрелки.

Это в прошлой жизни почти все, если не в форме или не какая-нибудь свадьба, мужики носили джинсы — не мнущиеся и не теряющие юзабельность даже с дыркой на коленке. В СССР 1969 года слово «джинсы», наверно, не слышал практически никто. Одевались скромно, но старались выглядеть аккуратно. Леонид держал на службе армейские х/б и кирзовые сапоги на случай, если придётся отправиться в какую-то деревню, где слякоть, бездорожье, и в грязь проваливаешься по щиколотку. Сейчас, особенно когда наступило сухое лето, предпочитал льняные брюки и рубашки с коротким рукавом, терпеть не мог нейлоновые белые сорочки, очень модные в 1960-х годах, но под которыми тело не дышит и моментально покрывается сыростью. Офицер КГБ как раз мучился в такой рубашке, пиджак снял, а чёрный галстук даже не ослабил. В лишённом кондиционирования кабинете нахождение в подобном прикиде никак не назовёшь комфортным.

Повисла пауза. Достаточно долгая, Сергей Сергеевич пристально рассматривал доставленного. Наконец, спросил:

— Неужели вас не интересует причина, по которой вы здесь?

— Как только вы начнёте задавать вопросы, я сам пойму причину.