Другие миры кроме этого - Страуб Питер - Страница 11

— Это был голос Талисмана, — шепчет он под нос. — А радуга была его знамением.

Джек закрывает глаза и проваливается в сон о «Мире чудес» — парке аттракционов, где Лестер «Спиди» Паркер работал смотрителем. Ему слышатся дребезжащие звуки старенькой гитары Спиди марки «Каламазу» — точно на такой же дешевке играл Роберт Джонсон.

Спиди поет: «Hit the Road Jack».

К тому времени, как зажигается свет и «Винола» трогается с места, Джек уже мрачно размышляет о том, как ему придется тащить за собой Пэя и Мэри — Мистера Пухляша и Мисс Худобу — вдоль всей трамвайной линии до Пернила. Бог весть, сколько миль им предстоит одолеть. Мэри начнет жаловаться, что у нее болят ноги, Пэй примется сыпать своими заезженными шуточками, а у Джека осталась всего одна обойма к «Глоку». Семнадцать патронов. Придется раздобыть еще, когда он окажется в Америке… если он вообще туда доберется.

— Ура, слава Богу! — радуется Мэри. — А я уж думала, придется топать пешком.

— Старушка «Винола» еще вполне может обделаться, — приземляет ее Пэй. — Дай ей время.

Старушка «Винола» уже подходит к станции Пернил — а это именно станция, а не мелкий полустанок вроде Перекрестка Тома, — когда свет снова гаснет и трамвай застывает, немного не дотянув до платформы.

— Выполняется обновление программного обеспечения, — объявляет механический голос. — Это может занять некоторое время.

Джек не намерен терять ни секунды. Он силой распахивает переднюю дверь и перепрыгивает четырехфутовую расщелину между трамваем и платформой. Он протягивает руки Мэри, и та прыгает прямо на него, едва не сбивая обоих с ног. Прежде чем он успевает приготовиться, чтобы помочь шуту, Пэй совершает картинный прыжок, вскинув руки над головой:

— И-и-и в полет!

Одной ногой он умудряется зацепиться за край платформы. Другая в это время отчаянно крутит невидимые педали в пустоте. Джек хватает его за руки и вытаскивает в безопасное место, не дав Пэю рухнуть на заросший сорняками и заваленный обломками склон в двадцати футах внизу. Наградой за это спасение Джеку служит долгий и сочный неприличный звук.

— О майн Готт, этто у менья ис кормы громыкнут? — вопрошает Пэй с ужасающим немецким акцентом и вытаскивает руку из кармана брюк. Он ухмыляется и поигрывает бровями точь-в-точь как Граучо Маркс.

Пэйтон даже не осознает, насколько близко был к тому, чтобы переломать себе кости, но Джек-то это понимает. «Я не всегда буду рядом, чтобы поймать тебя», — думает он. Вслух же произносит другое:

— Еще раз тиснешь эту свою пердушку, и я засуну ее тебе прямо в задницу.

— Обещать — не значит жениться, — заявляет Пэй и звонко чмокает Мэри (которая вовсю улыбается) в щеку.

В каком-нибудь из старых романов, что Джек покупал для Янгблада — возможно, за авторством склонного к поэтичности бульварного писателя вроде Дэвида Гудиса или Корнелла Вулрича, — зловоние, царившее в вестибюле гостиницы «Хороший отдых», наверняка окрестили бы «запахом разбитых надежд». Джек же считал это самой обыкновенной вонью от мусорных мешков, скопившихся в закоулке между отелем и соседним ресторанчиком «Добрый ужин».

Он скинул рюкзак с плеч и хлопнул по звонку на стойке рядом с гроссбухом для регистрации постояльцев. Тот отозвался лишь глухим натужным квохтаньем.

— Эй! — крикнул Пэйтон. — Живые есть?

— Иду, — донесся глухой голос из глубины помещений. — Я в нужнике.

— Не забудь про самый главный, второй подтир, дружище! — Пэй отступил на середину комнаты, раскинул руки и довольно сносно изобразил чечетку, затянув басом «Эй, проводник!» — судя по всему, пытаясь подражать Джонни Кэшу.

Из комнат за стойкой появился портье, на ходу застегивая ширинку и глядя на Пэйтона как на умалишенного. Совсем пацан. Джек дал ему от силы лет семнадцать. На рукавах его рубашки — когда-то, возможно, белой, а теперь грязно-серой — красовались подвязки. Лицо парня представляло собой карту угревой сыпи. Из крупного прыща возле левой ноздри сочилась желтоватая сукровица. На голове, удерживаемая от падения на глаза лишь парой оттопыренных ушей, сидела серая ковбойская шляпа с обтрепанным пером в ленте. Он снял ее, выудил шейный платок и промокнул сочащийся нарыв.

— Трое постояльцев на три ночи, — сказал Джек. — Возможно, придется продлить. — «Господи, хоть бы нет», — подумал он.

— Главный приз — три ночи в Перниле! — протрубил Пэй голосом телеведущего. — Второе место — шесть ночей в Перниле!

Джек мужественно проигнорировал его и продолжил:

— Два номера. Дама и ее кавалер — употребляю это слово с некоторой натяжкой — будут жить вместе. — Он достал из поясного кошелька под рубашкой смятую пачку купонов и развернул их веером. На одних красовался портрет Эдварда Янгблада с несвойственной ему улыбкой, на других — рыбацкая лодка.

— Второй этаж, — отозвался портье. — Удобства в конце коридора. Вода холодная. Душа нет. Зеркало было, да один заезжий коммивояжер его расколотил.

— Семь лет несчастий, и ни одной живой душе нет до этого дела, — завел Пэй. — Ты попал по полной, потому что всем насрать…

С Джека было довольно. Этот поток красноречия никогда не иссякнет. Он резко повернулся к Пэйтону. Мэри тут же вжалась в своего спутника, уставившись на Джека с таким ужасом, который он едва мог понять: «Неужели я и правда выгляжу настолько опасным?»

— Заткнись, — отрезал Джек. — Чтобы больше ни одной остроты я от тебя не слышал.

Едва слышным голоском — то ли шутя, то ли всерьез — Пэй пискнул:

— Слушаюсь, босс.

Повернувшись обратно к юному портье, Джек спросил, сколько с них.

— Вы из Дези? — поинтересовался парень, глядя на веер купонов.

— Истинно так.

— Ну, раз вы с нашего прекрасного побережья, я сделаю скидку. — Портье вытянул несколько купонов, помедлил, а затем потянулся за добавкой.

Джек перехватил руку юноши и покачал головой:

— Ты сказал «скидка».

— У меня есть хозяин, которому тоже надо промочить клюв.

— Отлично. Это для хозяина.

Джек пододвинул парню еще одну банкноту паршивого качества печати. Ему, в общем-то, было плевать, сколько янгбладовских бумажек портье заберет за комнаты, да и торчать здесь он особо не планировал, но в глуши стоит дать палец — откусят по локоть. Джек их не винил. Немногочисленные местные жители наверняка едва сводили концы с концами, но даже здесь, в этой пыльной дыре Срединного Мира, он не собирался выставлять себя лохом.

Портье внезапно замер, его глаза округлились:

— Ваше имя, часом, не Сойер? Д-Д-Джек Сойер?

— Да, — Джек уже знал, что последует дальше.

Парень прижал кулак ко лбу, низко поклонился и попытался вернуть все деньги назад:

— С супруга Королевы Теней платы не берем, примите соболезнования по случаю ее кончины.

— Нет уж. Возьми, молодой сэй, — упоминание о Софи, произнесенное с таким благоговением, смягчило сердце Джека. — Пусть они пойдут тебе на пользу.

Юный портье спрятал купоны в карман жилета. Теперь его взгляд был прикован к оружию на бедре Джека:

— Значит, ты стрелок, раз был ее консортом? Да упокоится она в лоне Гана.

Джек знал о стрелках — особенно о самом знаменитом из них. Но он лишь улыбнулся портье и покачал головой:

— Нет, я не стрелок, бесконечно далек от этого. — Не совсем правда. В бытность свою патрульным, а затем детективом в департамента полиции Лос-Анджелеса, он являлся своего рода американским стрелком. В каком-то смысле. — Ключи?

Портье снова поскреб свой сочащийся прыщ:

— Не, нету. Были у нас специальные ключ-карты, да они больше не работают. Можете подпереть дверную ручку стулом, если охота, да только к чему? — Он снова покосился на «Глок», который Джек по привычке патрульных лет носил рукоятью вперед. — К тому же в Перниле и красть-то особо нечего. Бывали тут раньше, сэй?