Служить и защищать (СИ) - Гражданцев Семен - Страница 2

Теперь же я буквально внутренностями ощутил — все это время я был не один. За меня боролись, даже если я этого не видел. И это было удивительно — да, мы расстались со Спронгом тепло, но нас нельзя было назвать друзьями — хотя бы потому что своими несанкционированными расследованиями и нарушениями регламентов я попортил ему колоссальное количество крови. А теперь они с Ником вступились за меня. Хотя это было очевидным риском для их карьеры — если Дисциплинарный совет признает виновным того, за кого они поручились, это будет жесточайшим ударом по их репутации, и при малейшей оплошности копать под них будут гораздо сильнее, чем могли бы.

— Расследование продлили еще на месяц, — сказал Левандовски, и я буквально кожей почувствовал его негодование по этому поводу. — На время его проведения ты отстранен от работы детективом…

Ну, это я и так знал.

— И понижен до патрульного, — закончил Левандовски и добавил с заметным ядом в голосе: — Но на машину даже не рассчитывай — пойдешь клеить штрафы. Пешком.

Я посмотрел на него внимательно — нет, не шутит. Сволочь. Из памяти Соко я знал, что понижение до патрульного было одним из самых унизительных наказаний для проштрафившихся детективов. Именно им Соко зачастую пугал Спронг в свое время, пытаясь образумить.

Знал я и то, что многие детективы не выдерживали такого унижения и увольнялись. Посмотрел в лицо Левандовски — тот глядел на меня выжидающе. Ну нет, не дождешься, гадюка.

— Хорошо, — кивнул я, постаравшись сохранить невозмутимое лицо — незачем давать лейтенанту повод для радости и демонстрировать свои настоящие эмоции.

У Левандовски дернулся глаз.

— Хорошо, — повторил он за мной. — С сегодняшнего дня заступаешь в первую смену. Иди, она начинается через две минуты.

Я кивнул и встал, после чего вышел из кабинета, не прощаясь. Интересно, а если бы я не пришел заранее — я бы и на брифинг опоздал, выходит? Специально так сделал Левандовски или просто назначил самый ранний удобный ему час? Скорее второе, на самом деле. Хоть он меня и ненавидел, но ни разу не был замечен за попытками подгадить по мелочи.

Быстрым шагом спустился на первый этаж — я знал, где проходят брифинги у пеших патрульных. Несмотря на то, что Соко, воспользовавшись званием ветерана, миновал работу в пешем патруле и сразу после работы в автомобильном сдал экзамен на звание детектива, он знал, где работали его ближайшие коллеги. Да и я уже в новой жизни пару раз видел, как ранним утром, еще до начала брифинга детективов, из этого кабинета выходят злые невыспавшиеся офицеры.

Так что я быстро нашел нужную дверь и толкнул ее практически в ту же секунду, когда часы показали ровно семь утра. Внутри все уже собрались. Я быстро огляделся — убранство тут было, конечно, попроще, чем кабинете для брифингов отдела нравов. Небольшое помещение, в центре которого в несколько рядов стояли складные металлические стулья, десятка три. Примерно половина из них была занята офицерами в форме. Напротив расположился небольшой стол, за которым сидел сержант в такой же темно-синей форме. Большая доска с кучей приколотых к ней ориентировок висела у него за спиной. Судя по удивленным лицам, брифинг уже вовсю шел.

— Прошу прощения. Детектив Майкл Соко. На время служебного расследования направлен для работы в пешем патруле.

Я прямо кожей почувствовал, как изменились направленные на меня взгляды, став недружелюбными, а у кого-то и откровенно презрительными. Ну да, дело получилось громким, и теперь о той статье в газете знает каждая собака в участке. Гадство.

— Вообще, у нас принято приходить на брифинг к его началу, а не к концу, но раз целый детектив, то проходи, конечно, — язвительно ответил мне сержант и повернулся к остальным: — Брифинг окончен, приступайте к работе.

Вот зараза. Получается, брифинг у них начинается до начала смены? Надо запомнить. Очень хотелось ответить сержанту в его же тоне, мол, когда направили, тогда и пришел. Но я решил, что разосраться со своим непосредственным руководителем в первый рабочий день — не идеальный план, и оставил его в качестве запасного.

Офицеры вышли, шепчась и бросая на меня косые взгляды, а я подошел к сержанту.

— Мне документы на тебя только четверть часа назад спустили, — сказал тот.

— Да я сам о назначении три минуты назад узнал, — пожал плечами я.

Сержант взглянул мне в лицо и как будто чуть смягчился. Ну да, поздно узнать — это лучше, чем просто так пропустить свой первый брифинг.

— Ладно, — он открыл папку. — Сейчас посмотрю, куда тебя определили.

Он пробежал глазами по нескольким документам и наконец достал нужный.

— Твой маршрут: Флоренс — Вермонт — Семьдесят Девятая — Норманди. Все знаешь ведь, уже работал?

Я покачал головой:

— Из автомобильного патруля сразу в детективы попал.

Сержант недовольно цыкнул, но все же сказал:

— Обходишь весь район минимум раз в два часа. Не гуляешь по периметру, а патрулируешь — проходишь по всем улицам внутри района, особенно по аллеям и переулкам — всякая пакость обычно собирается именно там. Видишь какую-то мелочь — арестовываешь сам. Если что-то серьезное — вызываешь подмогу. Выходишь на смену в семь часов утра, заканчиваешь в три часа дня. Иди, получай рацию, форму и пушку — твоя смена уже началась.

Он протянул руку и сунул мне что-то. Я на автомате взял, посмотрел — это было удостоверение патрульного и новый жетон, не такой, как у меня был. Но все равно снова получить жетон было чертовски приятно. Все это лежало сверху на небольшой, уже знакомой мне книжечке с отрывными бланками — ну да, мне же теперь штрафы выписывать куда чаще придется.

Я кивнул и пошел в подвал за снаряжением. И вот тут начиналось самое неприятное — то, от чего я был избавлен на должности детектива. Ежедневное получение и сдача экипировки. Отправился сперва в комнату выдачи снаряжения — соседнюю от оружейки дверь. Там мне выдали комплект такой же синей формы, как я десять минут назад видел на офицерах, портативную рацию с держателем и чехлом для крепления на ремне и выносным микрофоном на проводе, запасную батарею к ней и связку из двух одинаковых ключей с цифрой тринадцать на бирке. Я усмехнулся, задумавшись, был ли этот номер случайностью. Также мне были положены две пары наручников и фонарь — все со специальными чехлами для крепления на ремень.

Отправился в раздевалку, открыл свой тринадцатый шкафчик и быстро переоделся. Пошел в оружейку и получил пистолет в кобуре. Очень обрадовался, увидев старую добрую Беретту — могли ведь чисто из вредности револьвер всучить, их в участке было еще очень много. Переход на Беретты шел полным ходом, но был еще далек от завершения.

Еще мне полагалась дубинка — та самая знаменитая по множеству фильмов PR-24 с отходящей под прямым углом ручкой сбоку. Как только я взял ее в руки, тело сразу же попыталось сделать пробный замах — похоже, это единственная вещь, по которой Соко скучал после перехода в детективы.

Быстро закрепил оружие на ремне, попрыгал, убедившись, что ничего не гремит и не болтается. Все было нормально, хоть мне и непривычно было снова таскать поясную кобуру. И наконец направился на свой участок патрулирования.

Идти до него было чуть меньше мили, так что я решил не брать машину — мне все равно возвращаться сюда, чтобы сдать форму и оружие, пусть лучше на парковке стоит. Через пятнадцать минут быстрым шагом я перешел Вермонт-авеню и оказался в своей новой вотчине.

Сперва обошел территорию по периметру — она оказалась практически идеальным квадратом со стороной примерно в полмили. Для себя отметил, что начинать патрулирование лучше с места, где должны, по идее, пересекаться Вермонт и Семьдесят Девятая. Потому что по факту они там не пересекались — ровно в углу того самого квадрата, который представляла собой образованная четырьмя улицами территория, стояла небольшая католическая церквушка, через огороженный забором двор которой не было сквозного прохода. Именно отсюда было логичнее всего уходить с периметра вглубь участка, чтобы не делать лишний крюк вокруг храма.