Джозефина вычисляет вероятности - Макби Нова - Страница 4

Потому что знает – как и я, – что те, кто входит в кабинет Короля, редко возвращаются на своих двоих.

Один из охранников у двери вталкивает меня внутрь, где клубится сигаретный дым. В дыму сидят двое мужчин. Короля среди них нет.

В маленькой комнатке стоят только стол и три деревянных стула со старыми подушками. Бетон на полу более ровный, чем в коридорах, окон нет. Тусклая лампочка висит на тонком проводе и дает достаточно света, чтобы разглядеть два лица и собирающуюся в углах пыль.

Сидящий за столом толстяк потягивает прозрачную жидкость из стаканчика размером с мизинец. Вытирает с лысой головы пот салфеткой. Выпирающий над ремнем толстый, как у Будды, живот меня не обманывает. Я видела этого человека в действии. Он натренирован и легко может сбить с ног атакующего быка, если понадобится. Бо Гун.

Стоящая за его спиной бутылка украшена золотой эмблемой в виде дракона, пожирающего льва. Очень дорогой напиток, только для особых случаев, а не обычная в Прэтте сивуха, и, судя по выражению покрасневшего лица, довольно крепкий. Не уверена, что мне хочется знать повод для подобного торжества.

Бо Гун кивает мне. Я автоматически склоняю голову в ответ.

Последний раз я видела Бо Гуна в первый год своего пребывания здесь. Он вечно сует нос в чужие дела и наживается на бедолагах, когда превращает их жизнь в кошмар. У меня есть причины испытывать к нему и благодарность, и ненависть. Именно из-за него я «работаю» на Короля, а не валяюсь на дне Янцзы – хотя Мадам ему щедро заплатила за второе. Как только меня осенило, что Король пощадит меня, если я буду приносить ему много денег, я смирилась с жизнью в Прэтте.

Другой мужчина одет в дорогой костюм, сшитый точно по его долговязой, тощей фигуре. В петлицу вставлен цветок моли[12]. Этого типа я встречаю впервые, он не курит и не пьет. Выражение его лица не похоже на суровые и безжалостные лица мужчин, которых я видела приходящими сюда и уходящими отсюда. Нет, этот человек нервничает. Он оказался не в своей тарелке, но он тоже внимательно меня разглядывает.

– Восемь-Восемь, девчонка, приносящая Прэтту удачу, – говорит Бо Гун. – Как жизнь?

Хмыкаю настолько саркастически, что рискую подавиться:

– Не жизнь, а мечта, разумеется. Прэтт прелестен в это время года.

Прэттом Король (по-китайски «ван») называет свой дворец. Когда-то здесь были старые здания порта, которые сейчас почти не используются. А под Прэттом лежит ценный секрет – бесконечные древние туннели, катакомбы, протянувшиеся на пару миль. Удобный схрон для преступников – и для нескольких неудачников вроде Реда и меня, – которых Король шантажом заставляет на него работать. Жизнь в Прэтте очень простая: подчиняйся или умрешь – ты сам или твои близкие.

Бо Гун смеется, выпуская изо рта дым:

– А ты подросла. Заговорила наконец.

Шаркаю ногами по сырому серому цементному полу, источающему ледяной холод.

– А ты чего вернулся?

– Из-за побега, который ты планировала.

Моя улыбка блекнет, зато улыбка Бо Гуна растягивается до ушей.

– Пока ты занималась глупостями, мы планировали твою смерть, – продолжает он.

Слово «смерть» бьет меня точно обухом по голове.

Мой океан. Моя клятва. Ред.

Цзичэ![13] Король знает! Как я могла быть такой дурой? Поверила, будто смогу начать новую жизнь после всего, что со мной произошло? Фыркаю и качаю головой. Реду почти удалось меня убедить.

Сколько бы я ни вычисляла время и дату собственной смерти, такого варианта предположить не могла. Неужели мне осталось только умереть с высоко поднятой головой? Смотрю на мужчин, но вместо страха испытываю все возрастающую растерянность. Калькулятор внутри меня выдает положительные числа, которые ураганом крутятся вокруг Бо Гуна.

Бо полностью расслаблен и слегка пьян, с ухмылкой наливает себе еще. Мужчина рядом с ним вцепился в край пиджака и выглядит испуганным до смерти. Людям, собирающимся привести в исполнение смертный приговор, следовало бы вести себя более собранно. С другой стороны, действия Короля всегда непредсказуемы.

Сердце бешено пульсирует, ушло в пятки. Мне случалось испытывать скачок адреналина, но на этот раз все по-другому. Все просчитано. У меня неплохие шансы. Если действовать сейчас, то я могу выжить. Должна выжить. Ради Реда.

Внутри раздается щелчок. Вера Реда, его любовь и безумие вспыхивают во мне, и я хватаюсь за его слова: начинается новая жизнь, я управляю своей судьбой.

Без дальнейших раздумий прыгаю вперед с диким криком, разрывающим горло. Словно кошка, запертая в комнате с двумя собаками, превращаюсь в чужака. Яростного. Бесстрашного.

Меня годами загоняли в угол – и я не уйду без сопротивления.

Стул врезается в пол. Мой кулак летит в тонкую переносицу незнакомца, брызгает кровь. Бо Гун успевает схватить меня за плечи, царапаюсь и вцепляюсь во все, до чего могу дотянуться. Он с легкостью, как младенца, оттаскивает меня. Зажимает мне руки и ноги и утыкает лицом в пол, удерживая, пока я не перестаю сопротивляться. Смех Бо Гуна эхом отдается в ушах.

– Красивое представление, – сотрясается он от хохота. – В таком виде будет даже правдоподобнее. Но вообще-то, девочка-везунчик, нашего гостя тебе не стоит обижать ни в коем случае.

Задыхаясь, смотрю в упор на мужчину, которому только что расквасила нос.

– Что ты несешь? – огрызаюсь я.

Откинув голову назад, мужчина одной рукой зажал нос, а другой – вытирает кровь.

Бо Гун отпускает меня, встает и ставит передо мной стул:

– Садись. Давай обойдемся без выкрутасов.

Поначалу колеблюсь, уточняю:

– А что? Сначала собираетесь пытать?

Сплевываю кровь. Кажется, я прикусила язык, когда Бо Гун швырнул меня на пол. Да и под глазом явно наливается фингал.

– Ха! – крякает он. – Да сядь ты уже!

– Пожалуйста, садитесь! – Незнакомец подскакивает. У него рассечена переносица, кровь капает на костюм и галстук. Похоже, их придется выбросить.

Мужчина косится на Бо Гуна, в глазах застыл вопрос, безопасно ли сидеть рядом со мной. Тот широко улыбается, будто наслаждаясь происходящим. Незнакомец опускается на стул.

Вот же черт! Секунду назад этот человек показался мне смертным приговором, а теперь, судя по выражению лица Бо Гуна, он скорее мой счастливый билет на выход. Похоже, в Прэтте я стала параноиком.

– Меня зовут Чань Хуанлун, – торопливо выговаривает мужчина, все еще зажимая нос, и слова выходят с причудливым акцентом, но это имя цепляет. Где-то я его уже слышала. Этого человека все знают.

– Интересно, а вы-то тут как очутились? – любопытствую я, прикидывая, какова вероятность, что самый богатый человек в Азии пришел ко мне. Неужели ему тоже требуются мои услуги?

– Понимаю, встреча в таких обстоятельствах необычна. – Он очень старается сохранить лицо. – Никто не любит говорить о смерти, особенно собственной…

– Мне уже довелось умереть дважды, – перебиваю я. – На этот раз особых сложностей быть не должно.

Мы молча мерим друг друга взглядами. Чаню явно не доводилось бывать в катакомбах под дворцом Короля. Одетый с иголочки бизнесмен безуспешно пытается скрыть проступившее на лице отвращение от моего внешнего вида. От моей выцветшей и грязной одежды несет плесенью, дымом и потом. Подручные Короля такое даже не замечают. В Прэтте воняет все.

Чань к тому же потеет и нервничает гораздо сильнее, чем можно ожидать от столь влиятельного человека.

– Вы ведь не работаете на Короля? – без обиняков спрашиваю я.

Король отлично играет роль бизнесмена, занимающегося импортом и экспортом, но если хорошенько приглядеться, то можно в его действиях заметить кое-что странное. Половину встреч он проводит по ночам, в пустующих помещениях Прэтта. У него постоянный нервный тик: периодически он озирается через плечо сначала направо, потом налево. Свита выглядит как банда головорезов, словно телохранителей выбирали из списка самых разыскиваемых преступников мира. Он баснословно богат, хотя позволяет только нескольким частным клиентам приходить в порт для оформления сделок, а грузы его компаний невозможно увидеть. Мало кто в курсе, чем конкретно занимается Король, – ну или никто не осмеливается спросить.