Партизан. Отряд (СИ) - Муха Руслан - Страница 31

— Погодь тарахтеть, — я усмехнулся, останавливая этот словесный понос. Парень явно загонял страх за болтовню. — Стёпа у нас тут уже есть, путаться в бою будем. Фамилия твоя как?

— Шпак.

— Вот и будешь Шпаком. Тебе идет, чирикаешь без умолку.

Шпак смущенно шмыгнул носом, но кивнул, соглашаясь.

Я перевел взгляд на второго — того самого плечистого, крепкого паренька. Несмотря на общую лагерную худобу, в нем чувствовалась порода. Сидел он ровно, винтовку держал не как чужую палку, а уверенно, на сгибе локтя. Взгляд спокойный, изучающий.

— Янык, — коротко представился он. Голос оказался ровным, едва ли подростковым — уже сформировавшимся, твердым мужским.

— С оружием обращаться умеешь?

— Приходилось, — так же коротко ответил Янык и чуть прищурился, вглядываясь в темноту.

Ничего себе, как держится. Сразу видно — наш человек. Основательный парень.

Третий: неприметный, жилистый пацан, он сидел чуть поодаль, вжав голову в плечи. Во время отбора он казался мне самым уравновешенным из всех, но сейчас гнетущий ночной лес и близость врага явно взяли свое. Он зябко кутался в безразмерный ватник, а когда Шпак рядом слишком резко махнул рукой, парнишка инстинктивно вздрогнул и сжался в комок, словно ждал удара. И теперь из темноты блестели только его огромные перепуганные глаза на бледном лице.

— А тебя как звать, боец? — я спросил помягче.

— Гоша… — выдохнул он едва слышно и еще крепче вцепился в свою винтовку, как в спасательный круг.

— Хорошо, Гоша. Держись Яныка, он парень надежный, в паре будете дозор нести.

Я обвел всех взглядом и перешел к делу:

— Значит так, орлы. Мы тут не для того, чтобы в героев играть. Наша задача — следить за дорогой. Превращаемся в сплошные глаза и уши. Наша цель — заметить колонну и подать сигнал. Если мы их увидим — сразу отходим. В бой вступать только в крайнем случае, чтобы прикрыть отход.

— А если они пройдут? — спросил Шпак.

— Не пройдут, — ответил я. — Мы заляжем так, что они нас не заметят. А уж если поймут, что мы здесь — у нас есть план, как их задержать. Но об этом позже. Сначала — разведка.

Шпак тут же оживился:

— Я могу кукушкой! Или совой! Я в деревне всех пугал!

Он сложил ладоши лодочкой, надул щеки и выдал странный, булькающий звук, больше похожий на то, как кто-то давится вареной картошкой.

Гоша испуганно вздрогнул. Янык тяжело вздохнул и потер переносицу. Роза, сидевшая рядом, не выдержала и фыркнула в кулак:

— Ага, Шпак. От такой совы немцы сами застрелятся, чтобы не мучиться, — прошипела она сквозь смех.

— Я могу волком! — тут же встрял Мартын, не желая отставать от новеньких в инициативе.

Он набрал полные легкие воздуха, выпятил грудь и завыл. Начиналось всё с грозного баса, но в самом конце что-то пошло не так, и леденящий душу вой сорвался на предательский поросячий визг.

— Тьфу ты, сорвалось, — смущенно зашептал Мартын, оправдываясь. — Щас, погодите, я ещё раз попробую…

Роза зажала рот рукой, содрогаясь от беззвучного хохота. Шпак тоже захихикал. Мартын обиженно засопел, яростно поправляя ремень винтовки.

— Отставить зоопарк, — я поморщился, хотя сам еле сдерживал улыбку. — Партизаны, мать вашу. На такие предсмертные хрипы не то что немцы — волки со всего леса сбегутся проверить, кто тут так мучается. Сделаем по-умному. Есть кто с нормальным слухом?

Роза перестала смеяться, чуть прикрыла глаза и выдала тихий, но очень чистый крик ночной птицы. Янык одобрительно кивнул, прокашлялся и глухо, на удивление натурально ухнул филином.

— Во, другое дело, — довольно хмыкнул я. — Значит, диспозиция такая. Как дойдем до места, Янык, берешь Гошу и идете в секрет. Выдвинетесь метров на пятьдесят вперед от основной группы, поближе к дороге, и лезете на деревья повыше, оттуда обзор лучше. Увидишь фары или услышишь гул, тогда подаешь сигнал филином. Два раза. Но вы — только разведка. Никакой стрельбы, даже если немец под вашим деревом нужду справлять сядет. Понял?

Янык коротко кивнул. Тут меня за рукав отчаянно дернул Аким. Мелкий смотрел на меня снизу вверх, и в глазах его плескалась смертельная обида. Он-то считал себя полноценным бойцом.

— Степ… а я? — зашептал он, едва не плача от возмущения. — Пусть вон Гоша в связные идет. Я тоже в секрет хочу! Я свистеть умею хорошо! Я с Розой в засаду сяду!

В подтверждение своих слов пацан вдруг сунул пальцы в рот и выдал такую тонкую, чистую и переливчатую соловьиную трель, что все разом притихли. У Шпака даже рот приоткрылся от удивления, а Мартын уважительно крякнул. Звучало так здорово и естественно, что мы невольно начали озираться по веткам.

Я присел перед ним на одно колено, чтобы наши глаза были на одном уровне. Сказать ему, что он мал — значит, растоптать.

— Талант, ничего не скажешь, — искренне похвалил я. — Но у тебя, Аким, задача будет такая, что никому другому не доверю.

Аким шмыгнул носом, замер, прислушался, перестав дуться.

— Мы у дороги будем стоять только дозором, — сказал я. — У нас пара винтовок, да мой автомат. Если попрут грузовики с карателями, мы их не удержим. Нас сметут. И нам нужна будет подмога у Денисовки.

Я указал рукой на высокий холм, возле которого мы остановились.

— Садишься вон там. Мы уйдем вперед, часа на два ходу. На таком расстоянии ты нас ни услышать, ни увидеть не сможешь. Если пойдут каратели, я пошлю к тебе кого-то из наших. Как увидишь связного — сразу всё поймешь. Да и Гром тебе заранее подскажет, он своих издалека почует. Как только наш до тебя доберется, ты разворачиваешься и летишь в лагерь. Ты — наши ноги.

Аким нахмурился, осознавая тяжесть возложенной на него миссии.

— Бежишь так, как никогда в жизни не бегал. Поднимаешь деда Макара, Лизу, всех! Они должны успеть выйти на перехват. От того, как быстро ты добежишь, зависят жизни всей Денисовки. Понял?

Мальчишка вытянулся в струнку. Обиды как не бывало. Он поправил свою великоватую кепку, сжал губы и решительно кивнул:

— Выполню, командир. Не подведу.

— Знаю, братец, — я потрепал его по плечу, — оттого тебе это и доверил. Давай, бери Грома и дуй на позицию.

Я перевел взгляд на пса и строго велел:

— Гром, слушайся Акима. Охраняй его, не подведи.

Пёс, словно поняв человеческую речь, тихонько заскулил и преданно вильнул хвостом. Аким кивнул мне, и они вместе шустро засеменили к холму.

Я развернулся к остальным:

— Ну всё, бойцы. Выдвигаемся к позициям.

Мы двинулись в путь. Шли молча, осторожно, экономили силы и старались не шуметь. Дорога заняла чуть меньше двух часов. Густая чаща постепенно сменилась более редким лесом, и наконец мы вышли к намеченному месту, откуда до тракта было рукой подать.

— Пришли, — тихо скомандовал я, собирая группу. — Значит так, слушай мою команду. Янык, Гоша — действуете, как договаривались. Берете правее, метров на пятьдесят вперед по тракту. Выбирайте деревья повыше и лезьте наверх. Ждем вашего сигнала.

Я оглядел остальных, прикидывая расстановку сил. В кучу сбиваться было нельзя, иначе накроют всех разом.

— Мартын, берешь левый фланг. Ты у нас хоть немного обстрелянный, справишься один. Залегай вон за теми поваленными стволами — укрытие там надежное. Роза, ты остаешься со мной в центре. Шпак идёт на правый фланг один. Как только увидишь колонну, сразу рвешь к Акиму. Доложишь обстановку, чтобы он бежал в лагерь, поднимал отряд и чтобы они срочно выдвигались в Денисовку. Ты — наши ноги. Понял?

Шпак сглотнул и серьезно кивнул:

— Понял, командир.

Я обвел их серьезным взглядом.

— И еще, это крайне важно, слушайте внимательно. Колонну мы засечем загодя: ночью шум моторов далеко разносится, да и отсветы фар минут за десять-пятнадцать до их подхода увидим. Как только поймем, что они близко, значит, будем готовиться. Если уж они пойдут под нами, просто так отсидеться в кустах у нас не выйдет. Наша задача — задержать их здесь, выиграть время, чтобы основной отряд успел дойти до Денисовки.