Солнечное Копьё (СИ) - Камнев Валерий - Страница 1

Заунывная волчья песня долетела с запада, но никто из соплеменников даже не повернул головы. За прошедшее время все привыкли к доносящемуся хору серых хищников, пирующих на месте разделки мамонтовых туш.

Но не только волки посещали эту подвернувшуюся кормушку. Бурые медведи сбрелись на дармовое угощение со всей округи, кормясь днём и ночью среди громадных костяков.

Второй загон оказался успешнее. Может самка-предводитель была неопытной, или попросту не сумела вовремя заприметить опасный обрыв, подталкиваемая сзади толстокожими собратьями. Как бы то ни было, а стадо сорвалось в пропасть полностью. Ни один из двух десятков зверей не сумел проскочить между каменных груд.

Обработать эту гору мяса оказалось непросто. Добрая часть добычи досталась волкам и медведям. Но и того, что сумели доставить в лагеря, оказалось с избытком.

Вокруг нашего стойбища багровеют тонкие полосы мяса, развешанные на растянутых между жердями кожаных ремнях. На этом кровавом фоне ярко выделяются светлые покрышки шатров, подле которых бродят усталые женщины.

Их тяжёлая работа наконец-то подошла к концу. Последние куски нарезаны ломтиками и отправлены на просушку. Если природе не заблагорассудится направить к нам внезапный ливень, то через пару деньков под солнцем мамонтовое мясо приобретёт необходимую твёрдость и будет убрано в кожаные мешки.

А пока приходится его караулить. И хуже всего, что днём желающих поживиться мясом не меньше, чем ночью.

Над лагерями родов кружат тераторнисы и стервятники помельче. Иногда какая-то из птиц решает проверить бдительность стража, и резко снижается, норовя утащить кусок мяса.

Почему бы им всем не отправиться к ловушке мамонтов, и вдоволь не поживиться падалью, не понимаю. Возможно, многие из них так и делают, ведь на оставленных тушах черным-черно от тераторнисов. Птицы преспокойно соседствуют с волками и медведями, и поглощают мяса не меньше, чем четвероногие, а может и более.

Но некоторые из них, словно из спортивного интереса, не оставляют попыток украсть уже разрезанную на ломти мамонтятину. Потому мне и приходится бродить с копьём вокруг бесчисленных растяжек, а с другой стороны лениво шагает Тёмный.

Все охотники дежурят по очереди, ведь доверять охрану мяса детворе не стоит. Хотя Первый, Совёнок и Солнечный Луч вполне могут справиться с этой работой. А вот за детьми помладше нужно приглядывать очень тщательно. Судя по рассказам соплеменников, тераторнисы иногда нападают на маленьких детей, и потому Жёлтое Дерево почти не выпускает своих сыновей из поля зрения.

Сейчас женщина сидит возле своего шатра, зорко присматривая за детьми. Она выглядит усталой и измотанной. Жёлтое Дерево всегда старается не подавать виду, что слабее остальных женщин, и оттого хватается за работу едва не чаще других. Хоть ей подобный образ жизни явно противопоказан. Вэл-юу слишком хрупкая, чтобы таскать тяжести. В этом времени женщина заменяет собой вьючную лошадь, а Жёлтое Дерево никак не годится на её роль.

Но чем хороши мамонты для женщин, так это бесполезностью шкур. Если в случае с бизонами, вяление мяса представляет собой меньшую часть работы, а основные усилия забирает выделка шкур, то мамонтовые шкуры бросаются на месте разделки, и теперь, закончив нарезку, женщины могут отдохнуть.

Большая охота закончилась, и снова между лагерями засновали люди. Кто-то торопился наговориться с родственниками или знакомыми, кто-то решил наконец условиться о выкупе за женщину. Потому я сначала и не обратил особого внимания на идущего к нашей стоянке человека.

Это был охотник лет тридцати, в расшитой кожаной рубахе. Высокий и крепкий, без оружия в руках. Только на его поясе виднелась палица с длинной рукоятью, украшенной резьбой.

Мужчина уверенно шагал по тропинке, и подойдя ближе, произнёс, обращаясь к Тёмному:

— Я хотел бы говорить с вашим вождём!

Тёмный лениво кивает на шатёр Слышащего, возле которого Летящая качает ребёнка. Охотник направляется к жилищу вождя, а я не свожу с него глаз, пытаясь догадаться о цели визита.

Охотники других родов являются к чужим вождям обычно только если собираются выкупить какую-то из вдов. Но идя за женщиной, принято брать с собой друзей. Да и с женщинами у нас дела обстоят откровенно неважно. Не представляю, кому из охотников может прийти в голову взять наших вдов.

Летящая зовёт отца, и удивлённый вождь появляется у входа. Пришедший о чём-то толкует с ним, но слишком далеко, чтобы мне можно было разобрать голоса.

Увлёкшись визитёром, я едва не прозевал снижающегося тераторниса, и только чудом успел отогнать нахальную птицу.

Завидев мою суету, Тёмный понимающе усмехается. Он тоже заинтересовался гостем, ведь стеречь мясо крайне скучно. А тут какое-никакое, а событие.

Грынк важно усаживается на бизонью шкуру, а пришедший охотник располагается напротив. Мыр-ин приносит куски холодного жареного мяса, и явно делает всё медленно, прислушиваясь к беседе. Но вот жена вождя покидает мужчин, и тут же Рождённая Весной подходит к ней. Матушке Тапира тоже интересно.

Разговор затягивается. Пришедший оживлённо жестикулирует, а Слышащий, как мне кажется, пришёл в замешательство. На его обычно невозмутимом лице можно прочесть сомнения. Вождь ещё какое-то время раздумывает, а потом согласно кивает и отправляется в шатёр. Слышащий выносит пучки трав для обряда и созывает всех. Я никак не могу догадаться, кто избранница новоприбывшего, пока рядом со мной не появляется Та-шиа, успевшая разузнать больше.

— Он хочет стать одним из нас! — удивляется сестра.

— Одним из нас? — я удивлён не меньше. — Но зачем? Я думал, он хочет взять женщину.

— Он сказал вождю, что возьмёт вдову, — тихо шепчет Искра, подойдя вплотную. — Но хочет перейти в наш род.

Очевидно, сведения верны. Моя жена уже успела переговорить с Лёгкой. Но очень странно, что взрослый охотник собирается покинуть свой род. Так поступать не принято, хоть и не воспрещается. Наверняка, этот человек чем-то провинился перед сородичами, но тогда непонятно, почему вождь решил его принять.

Грынк разводит костёр и зажигает пучки трав, тщательно окуривая нового охотника. Вождь едва не поджигает ему брови и волосы, размахивая тлеющим веником у самого лица, но охотник бесстрастно выдерживает ритуал, ни разу не закашлявшись от едкого дыма.

— Режущий Нити лишился хорошего охотника, — хмыкает Камень. — Он будет недоволен.

— Это охотник из его рода? — негромко спрашиваю.

— Да. Мягкие Лапы один из лучших охотников Красной реки.

— Но почему тогда он перешёл к нам?

— Спросим у него, — отвечает Камень. — Но я думаю, что он поссорился со своим вождём. Режущий Нити вспыльчив, и Мягкие Лапы такой же. Наверное, они наговорили друг другу много обидных слов, и теперь им слишком тесно на одной стоянке.

Возможно, так и есть. Но мне кажется странным желание охотника взять вдову из нашего рода. Если он действительно хороший добытчик, то может подыскать женщину получше наших. Ведь из кого ему выбирать? Уж не из мамаш Тёмного или Тапира. И не Колючку… Вариантов практически нет. Добрая, Женщина-Облако и… Жёлтое Дерево! Но из этой троицы ни одну нельзя считать удачным выбором. Да и вообще непонятно, что с семьёй самого Мягких Лап. В его возрасте он должен иметь жену и несколько детей…

Но спросить у Камня не получается. Вождь завершает ритуальное окуривание и оглушительно произносит:

— Твоё прошлое осталось позади. Теперь ты вошёл в наш род, сохранив прежнее имя! Да сопутствует тебе удача!

Приветственные голоса поддерживают Слышащего. Никто не выступает против. Вообще, принятие нового человека — всецело прерогатива вождя, а вот в случае изгнания охотника, решение принимается советом мужчин, и на нём вождь только первый среди равных. Но сейчас все одобряют решение Грынка. Живущий в Воде, Видящий Тень, Твёрдая Рука… Даже Камень проговаривает пару слов. А вот Волчий Человек выглядит озадаченным. Дядюшка переводит взгляд с Мягких Лап на Слышащего, будто пытаясь разгадать загадку.