Первый Предтеча V (СИ) - Нокс Игорь - Страница 2

— Рад слышать, — дежурно улыбнулся он. — Где приобрели земли, позвольте полюбопытствовать?

— В Чёртовой Лапе, — ответил я.

— Гм… Чёртова Лапа… — проговорил виконт с недоумением. — Что ж. У каждого рода свой путь наверх. Или куда-нибудь ещё.

Дальнейшее знакомство свелось к паре минут ни к чему не обязывающей светской беседы. Затем слуги пригласили гостей к столам, и приём продолжился, как раньше — только говорили теперь все чуть тише и вели себя осторожнее, иногда посматривая в сторону Краснова и его полковника на побегушках.

Я поднялся из-за стола и неторопливо направился к дальнему шатру, где угощали сопровождающих. Лапа, Цицерон, Клин, Муха, Вяз и Муромец сидели над полными тарелками, но не ели — в основном смотрели в одну точку, и точкой этой был затылок виконта Краснова.

Кто-то из ребят и сам топтал землю Мещерского в ту войну. Да и о проклятье Свята знали не понаслышке.

— Командир, — глухо произнёс Лапа, когда я подошёл. — Это ведь тот самый Краснов.

— Тот самый, — не стал отрицать я.

— Который капитана нашего…

— Который, — кивнул я и сел напротив, загородив ему обзор. — А теперь слушайте меня внимательно. Мы в гостях у баронессы Ольховской. Любая ваша выходка ударит не по Краснову, а по ней и по мальчишке. Поэтому сидим, едим, улыбаемся. Кто устроит Ольховским неприятности, тому я лично шею сверну. Вопросы?

— Никак нет, — пробасил Лапа после короткой паузы и взялся за вилку.

— Уточнение, — поднял палец Цицерон. — А если неприятности начнёт сам Краснов?

— Тогда это будут уже его неприятности, — ответил я поднимаясь. — И его шея.

Лапа хохотнул и заметно расслабился. Я хлопнул гвардейцев по плечам и двинулся обратно к своему столу.

Последующий час мы с Мирой так и сидели за столом с Браунштейнами, время от времени перекидываясь фразами и с другими гостями. А баронессу и её сына от неприятной компании Краснова спасало то, что Ольховские были хозяевами приёма и не могли сидеть на одном месте без дела.

То отойдут на пару слов к слугам, то переместятся к другому шатру, общаясь с другими гостями.

Улучив момент, Мира шепнула мне на ухо:

— Похоже, Ольга Аркадьевна просто не могла не пригласить виконта.

Я молча кивнул, дав понять, что тоже разделяю эту мысль. Очевидно, Ольховские чем-то обязаны Краснову и не могут его игнорировать. Однако же это положение гнёт их. Ольховским явно некомфортно даже поддерживать разговор с Красновым, и они используют любые поводы его избегать.

Притом сам Краснов будто бы наслаждался приёмом. Складывалось впечатление, что именно он здесь главная звезда. Притом вряд ли кроме слуг Краснова и полковника кто-то был рад его присутствию.

Что же до Рогачёва… Он ел, лавируя между столиками. А ещё больше пил. И пил по-военному, не пьянея с виду, но Руна Ощущения фиксировала, как с каждым новым стаканом Сила в каналах полковника начинает течь всё небрежнее. И с той же небрежностью сам Рогачёв начинает выбирать слова. Очередной стакан коньяка он выпил за здоровье именинника. Следующий — за хозяйку, и тост вышел уже ощутимо развязнее.

— Кстати! — пробасил Рогачёв и со стуком опустил стакан на стол. — У ворот «Руссо-Балт» видели? Мой! Последняя серия! Сегодня, между прочим, первый выезд. Тридцать лет Империи отдал, имею право ездить с комфортом!

Я вопросительно взглянул на свою спутницу.

— Люксовый авто, — шёпотом пояснила мне Мирослава.

Я благодарно кивнул.

— Хозяйство у вас крепкое, Ольга Аркадьевна, — спустя пару минут прогудел полковник, когда баронесса прошла рядом. — Крепкое, да! Только запущенное. Уж простите старого солдата за прямоту, я по-другому не умею. Гвардии вашей я насчитал полтора десятка, и половина из них годится караулить разве что курятник. Без мужской руки любое имение сыплется. Такова жизнь!

Да уж. Выдержка, которую полковник тридцать лет носил вместе с мундиром, потихоньку расстёгивалась… Пуговица за пуговицей.

— Благодарю за наблюдательность, полковник, — ответила Ольга всё ещё светским голосом, но в нём проступил холодок.

— Аркадий Максимович абсолютно прав, — мягко подхватил Краснов, поворачиваясь к баронессе. — Ольга Аркадьевна, я ведь к вам сегодня не только с поздравлениями — я к вам с искренним участием. Все затруднения вашего рода, поверьте, решаются одним простым действием. И это — достойный брак. — Он посмотрел на Рогачёва. — Империя чтит вдовью верность, но Империя чтит и здравый смысл. Мальчику нужен наставник, вашим землям — хозяин, а вам — защита. Аркадий Максимович — человек проверенный. Со связями, и с моей, не побоюсь этого слова, дружбой. Подумайте. Такие предложения дважды не делают.

За столами вмиг воцарилась звенящая тишина. Даже музыканты вдалеке, кажется, начали играть тише.

— Что он себе позволяет! — незаметно прошипела Мирослава мне на ухо. — Он…

— Спокойнее, — ответил я. — Обсудим позже.

— Я тронута заботой, ваше сиятельство, — произнесла Ольга после долгой паузы. — Но дела рода Ольховских в порядке, а сердечные вопросы я предпочитаю решать без посредников.

— Сердечные, — хохотнул Рогачёв и залпом осушил стакан. — Милая моя, в нашем с вами возрасте и положении сердечные вопросы решает арифметика. У вас минус, у меня плюс. А смотреть на вас, между прочим, одно удовольствие, я это ещё в двадцать первом году отметил, когда мы с вашим покойным…

— Аркадий, — уронил Краснов, не повышая голоса.

Полковник осёкся, да только сказанное уже висело в воздухе. Браунштейн грустно покачал головой, сильнее сдерживая супругу за руку. Мирослава хоть и не подавала виду, но я чувствовал, как она прожигала Рогачёва взглядом.

Он сказал: в двадцать первом году… Когда род Ольховских хоронил своих мужчин после «урегулированного конфликта» с Красновыми. Значит, Рогачёв тогда был там.

Ножка бокала в пальцах Ольги Аркадьевны не дрогнула. А вот Филипп рассерженно встал, и Искра на его плече распахнула пасть. Гребень саламандры полыхал уже не оранжевым, а белым свечением.

— Филипп, — тихо сказала мать и накрыла его ладонь своей. — Сядь обратно.

— О, — воскликнул Рогачёв, с интересом посмотрев на ребёнка. — Зубастый! Это хорошо, это порода. Подрастёшь, барон, поймёшь: я твоему дому добра желаю. А мамке твоей защитником стану, раз нет у неё достойного.

Филипп зарычал в унисон со своей саламандрой. Ольга быстро обняла сына, стараясь его успокоить. Если хозяин приёма просто так нападёт на гостя, никто не будет разбираться в причинах. Позор роду будет обеспечен.

Хотя, учитывая, кто хозяин, а кто гости… От рода в принципе через пару дней останется лишь пепелище.

— Позволю себе заметить, — раздался голос Браунштейна, снимающего очки. — Регентство Ольги Аркадьевны утверждено канцелярией в полном объёме и не нуждается ни в чьём…

— Браунштейн, — бросил виконт, даже не повернув к нему голову. — Вы здесь в качестве гостя или в качестве наёмного юриста? Если второе, предъявите доверенность. Если первое, угощайтесь и не мешайте разговору дворян о делах дворян.

Альбина Романовна сжала руку мужа. Виктор Валерьевич медленно надел очки обратно. Возможно, будь он без жены, мог бы позволить себе сказать больше. Но сейчас не решался.

И, судя по играющим желвакам, эта тишина обошлась ему дороже любого проигранного процесса.

Я неторопливо обвёл взглядом приём. Никто из гостей не возразит виконту Краснову и его дружку, это уже ясно. Не потому, что трусливые, а потому что каждый уже посчитал цену вмешательства и пришёл к выводу, что цена неподъёмна.

И Рогачёв, конечно, был прав в том, что у Ольги Аркадьевны не было защитника. Ни одного человека, который имел бы силу и право встать между ней и этой парой.

Впрочем, почему же не было…

Я потянулся к Структуре — скорее по привычке, чем за подсказкой. Структура молчала. Ей и не нужно было ничего мне подсказывать.

Мира сняла ладонь с моего локтя сама.

— Иди, — одними губами сказала она.

Я поставил бокал на поднос проходящего мимо слуги, поднялся и неспешно направился к тому концу стола, где Рогачёв как раз наливал себе очередной стакан коньяка.