Голодный прилив - Гош Амитав - Страница 12

— С’Дэниэл, — продолжал Нирмол, — вырос в Шотландии, в краю скалистом и суровом, холодном и безжалостном. В школе преподаватели научили его, что самый важный жизненный урок гласит: «Труд покоряет все», даже скалы и камни, а если нужно — то и топкий ил. Как и для многих его соотечественников, для Дэниэла Гамильтона наступило время, когда он должен был покинуть родину в поисках лучшей доли, а что в этом смысле может быть лучше Индии? Он прибыл в Калькутту и поступил в «Мак-Киннон & Мак-Кензи», компанию, с которой была связана его семья. Эта компания продавала билеты пароходной компании «P&O», в то время одной из крупнейших в мире. Молодой Дэниэл усердно трудился и продавал много, очень много билетов: первый класс, второй класс, третий класс, палубные места. На каждое судно, отплывающее из Калькутты, нужно было продать сотни билетов, но агент по продаже билетов имелся только один. И вскоре С’Дэниэл стал главой компании и владельцем баснословного состояния, одним из богатейших людей в Индии. Иными словами, он был тем, кого мы называем монополистом. Другой на его месте забрал бы деньги и уехал — или потратил их на дворцы и прочую роскошь. Но не таков был С’Дэниэл.

— Почему?

— Я подхожу к сути. Погоди. Взгляни на картину на стене, а потом закрой глаза. Представь, как этот человек, С’Дэниэл, стоит на носу лайнера компании «P&O», отплывающего из Калькутты, который берет курс в направлении Бенгальского залива. Прочие шахебы и мем смеются, выпивают, гомонят и танцуют, но не С’Дэниэл. Он стоит на палубе, взглядом впитывая в себя эти безбрежные реки, эти илистые отмели, эти покрытые мангровыми зарослями острова, и ему приходит в голову вопрос: «Почему здесь никто не живет? Почему на этих островах нет людей? Почему эти плодородные земли остаются невозделанными?» Матрос видит, что он всматривается в лес, и указывает на руины древнего храма и мечети. Видите, говорит он, когда-то тут жили люди, но их изгнали бури и приливы, тигры и крокодилы. «Тай на́ки?[25] — говорит С’Дэниэл. — Неужели? Но если некогда люди жили здесь, почему бы им не вернуться?» В конце концов, это ведь не отдаленные пустынные рубежи — это коврик у дверей Индии, порог богатейшего и густонаселенного субконтинента. Каждому, кто когда-либо выбирал восточный путь в сердце долины Ганга, приходилось проходить эти земли — араканцы, кхмеры, яванцы, голландцы, малайцы, китайцы, португальцы, англичане. Всем известно, что почти каждый островок в стране отлива был населен в тот или иной период времени. Но, глядя на них, никогда не догадаешься, ведь особенность мангровых зарослей в том, что они не просто завладевают землей — они стирают время. Каждое поколение создает своих собственных призраков.

По возвращении в Калькутту С’Дэниэл обратился к знающим людям. Он выяснил, что из всех напастей в Шундарбун нет ничего опаснее Лесного департамента, который считает эту область своим персональным королевством. Но С’Дэниэлу было наплевать на Лесной департамент. В 1903 году он купил десять тысяч акров страны отлива у британского сарка́ра[26].

— Десять тысяч акров! Сколько это земли?

— Много островов, Канаи. Много островов. Британский саркар рад был отдать их ему. Госа́ба, Рангабе́лиа, Ша́тдже́лиа — все они принадлежали ему. И к ним он позже добавил остров, на котором ты стоишь, Лусибари. С’Дэниэл хотел, чтобы новоприобретенные земли назывались Эндрюпур, в честь святого Эндрю Шотландского — бедняка, который, не имея ни серебра, ни золота, нашел деньги, чтобы создать страну. Но это название так и не прижилось, люди привыкли называть эти острова Гамильтон-абад[27]. А по мере того как население росло, возникали новые деревни, и С’Дэниэл давал им имена. Одна деревня стала Шобномошкар, то есть «Добро пожаловать всем», другая — Юбилей Раджата, в честь серебряного юбилея какого-то правителя. А некоторым он давал имена своих родственников, вот поэтому у нас здесь есть Джеймспур, Эннпур и Эмилибари. Лусибари — еще один такой пример.

— И кто жил в этих местах?

— Вначале никто. Помнишь, в то время здесь не было ничего, кроме леса. Ни людей, ни дамб, ни полей. Только мангровые заросли. В прилив большая часть земли скрывалась под водой. И повсюду, куда ни глянь, хищники — тигры, крокодилы, акулы, леопарды.

— Но почему тогда люди поселились здесь?

— Из-за земли, Канаи. Ради чего еще? Это были времена, когда людям настолько отчаянно не хватало земли, что они готовы были продать самих себя в обмен на бига[28] или две. А эта земля находилась в их собственной стране, не так уж далеко от Калькутты, не нужно было плыть на лодке в Бирму или Малайю, на Фиджи или Тринидад. И что важнее всего, она была бесплатна.

— И потому они пришли сюда?

— Тысячами. Приглашаем всех, кто готов работать, сказал С’Дэниэл, но при одном условии. Они не должны принести сюда все свои мелочные разногласия и различия. Здесь не будет браминов и неприкасаемых, бенгальцев и орийя[29]. Всем придется жить и работать вместе. Когда эта весть распространилась, сюда хлынули люди из северной Ориссы, из восточной Бенгалии, из Сантал-Паргана[30]. Они прибывали на рыбацких лодках, на шлюпках и на всем, что попадалось им под руку. Когда вода спадала, поселенцы рубили лес своими даа́[31], а когда поднимался прилив, пережидали наводнение на помостах, установленных на сваях. По ночам они спали в гамаках, подвешенных так, чтобы защитить от высокой воды.

Представь, каково это было, вспомни про тигров, крокодилов и змей, обитавших в заливах, ручьях и кха́лах[32], покрывавших острова. Вот уж праздник у них настал. Они погубили сотни людей. Так много погибло, что С’Дэниэл назначил награду каждому, кто убьет тигра или крокодила.

— Но чем же они убивали зверей?

— Голыми руками. Ножами. Бамбуковыми копьями. Всем, что под руку попадется. Помнишь Хорена, лодочника, что привез нас сюда из Каннинга?

— Да, — кивнул Канаи.

— Его дядя Бола́и однажды убил тигра, когда поехал на рыбалку. С’Дэниэл подарил ему две бига земли, прямо здесь, в Лусибари. И на долгие годы Болаи стал героем острова.

— Но зачем ему все это было нужно? — не понял Канаи. — Из-за денег?

— Нет, — ответил Нирмол. — Деньги у С’Дэниэла уже были. Он хотел построить новое общество, страну совершенно нового типа. Это была бы страна, которой управляют кооперативы, говорил он. Здесь люди не эксплуатировали бы друг друга и каждый мог получить свою долю общей земли. С’Дэниэл беседовал с Махатмой Ганди, Рабиндранатом Такуром и многими другими националистами. И вся буржуазия соглашалась с С’Дэниэлом, что это место могло бы стать образцом для всей Индии, оно могло стать новым типом государства.

— Но как это могло стать государством? — недоуменно спросил Канаи. — Здесь же ничего нет — ни электричества, ни дорог, ничего.

Нирмол улыбнулся.

— Все это было впереди, — сказал он. — Взгляни. — И он показал на выцветший провод, тянувшийся по стене. — Видишь, С’Дэниэл позаботился об электричестве. Вначале прямо рядом со школой стоял огромный генератор. Но после его смерти генератор сломался, и некому было заменить.

Опустившись на колени возле стола, Нирмол показал на другие провода:

— Гляди, здесь были даже телефонные линии. Задолго до того, как телефон пришел в Калькутту, С’Дэниэл провел его в Госабу. Все было предусмотрено, ничто не оставлено на волю случая. В Госабе существовал Центральный банк, была даже валюта Госабы.

Нирмол потянулся к одной из книжных полок, стоявших вдоль стены, вытащил рваный и пыльный листок бумаги.