Кай. Подчинись мне - Иванова Валерия - Страница 2

– Что ты натворила, девчонка?! – рычит он и несколько раз встряхивает так сильно, что зубы клацают.

– Отпусти меня! – требую вырываясь. – Не смей меня бить!

– Да я тебя убить готов, тупая идиотка! Слушай меня внимательно, Алиса, – сжимает мои запястья так сильно, что останутся синяки. – Никто не должен узнать, что ты моя внучка. Если узнают, то тебе будет плохо и больно, я ничем не смогу помочь.

– Почему? О чем ты вообще говоришь?! Больно делаешь мне только ты, – снова пытаюсь вырвать свои руки.

– Ты даже не представляешь, что это за люди, – продолжает, словно не слышит меня. – Это отбросы общества. Самые худшие из худших.

– Зачем тогда ты позвал их в наш дом?

Он смеется, от его смеха мурашки страха разбегаются по телу.

– Позвал? Таких, как они, не зовут, – качает головой. – Они пришли забрать долг.

– Долг? Ты должен им деньги?

– Нихрена я им не должен! – рявкает. – Им не нужны деньги, им нужен статус и мое влияние.

– Я не понимаю…

– А ты и не должна ничего понимать! Ты должна была сидеть в комнате, как мышь! А сейчас переоденься и ступай вниз, будешь обслуживать их.

– Обслуживать?

– Да, будешь разносить еду и напитки. Тебя увидели и хотят, чтобы ты им прислуживала! Надень закрытую одежду.

– Но…

– Живо! И не дай господь они узнают, что ты моя внучка. Я… – он замолкает и смотрит на меня с такой болью во взгляде, отчего сжимается сердце. – Я не могу потерять тебя, малек, – говорит он.

Я никогда не видела дедушку таким сломленным. Я ругаю себя последними словами за свое любопытство. Почему я просто не осталась в комнате, как он и просил?

– Я поняла, дедушка. Я не подведу, – говорю тихо.

Он несколько долгих секунд смотрит на меня, а потом отходит.

– Спустись по лестнице для персонала и зайди к Зинаиде на кухню, она все объяснит.

Дед уходит, а я несколько мгновений стою в шоке.

Он никогда не проявлял ко мне грубость. Никогда.

Иногда мне казалось, что я пустое место, потому что он не обращал на меня внимания. А сейчас он просто вышел из себя. Ударил! Я подхожу к зеркалу и вижу на своей щеке след его ладони. Кода продолжает гореть.

Господи, да что за люди пришли в наш дом? Почему дедушка так их боится. И про какой статус и влияние он говорил?

Я прихожу в себя и трясущимися руками достаю простое закрытое черное платье длиной до колен. Оно похоже на униформу Ксюши. Надеваю балетки и бегу к лестнице для персонала. Быстро спускаюсь и забегаю на кухню.

Зина – управляющая домом, и Нина – повар, стоят и о чем-то нервно переговариваются. Когда они видят меня, сразу замолкают.

– Что происходит? – спрашиваю, подходя к ним, никто ничего не отвечает.

Я осматриваюсь по сторонам, понимаю, что других работников нет.

– А где все?

– Владислав Николаевич велел всех домой отправить, – отвечает Зинаида.

– А…

– Бери подносы, Ксения, – выделяет имя. – И иди в столовую.

Зинаида берет один поднос, я беру второй, и мы обе идем в столовую…

Мы заходим в столовую, все разговоры смолкают, единственный звук, который слышен – стук посуды на моем подносе. Я не осмеливаюсь поднять взгляд. Меня душит энергетикой.

Зинаида жестом показывает, чтобы я повторяла за ней. Она расставляет тарелки с одной стороны, я с другой. Мои руки трясутся так сильно, что я боюсь, как бы не перевернуть тарелку на мужчин. Без приключений расставила почти все, а когда подхожу к последнему мужчине, поднимаю взгляд.

Это тот самый мужик, что смотрел на меня! Господи. У меня дыхание перехватывает от его близости. Он похож на дикаря. Он точно уголовник. И он рассматривает меня, словно я забавная зверушка. С его красивого лица не сходит улыбка. Я со стуком ставлю тарелку, его улыбка становится шире.

– Налей мне виски, – говорит он.

Все волосы на моем теле встали дыбом от звука его голоса. Я не двигаюсь.

– Ты глухая? – глумится. – Влад, ты берешь инвалидов на работу?

Мои щеки мгновенно вспыхивают. Я отхожу от него, иду к бару, беру бутылку виски и стакан. Ставлю стакан на стол и до краев лью алкоголь, он проливается на скатерть и медленно стекает на пол.

Дикарь смотрит на меня своими черными глазами и кидает салфетку на пол.

– Вытри, – отдает приказ.

Лицо пылает от унижения. В одной руке я стискиваю бутылку, во второй – поднос. В своих мыслях я представляю, как бью его по башке и кричу, чтобы он сам все убрал! Но, конечно, я этого не делаю. Думаю, он может убить меня даже за такие мысли.

– Зина, что ты стоишь? Помоги Ксении, – слышу голос деда.

Боковым зрением вижу как Зинаида идет в мою сторону.

– Нет, – отрезает незнакомец. – Пусть она вытирает. Становись на колени, волчонок.

Я сильнее сжимаю поднос и бутылку.

Во мне просыпается такая ненависть, я даже представить не могла, что могу испытывать такие эмоции.

Нет ничего такого, чтобы убрать за собой бардак, я не принцесса и сама все прекрасно убираю. Но то, каким тоном приказывает этот дикарь, меня раздражает сильно. Он реально относится ко мне, как к цирковому уродцу, который просто обязан плясать под его дудку.

Я наступаю на горло своей гордости, вспоминаю, о чем говорил дедушка, я не могу подвести его. И под сопровождением восьми пар глаз я опускаюсь на колени у ног незнакомца. Слышу смех и пошлые шуточки, но игнорирую их. Ставлю поднос на пол, на него бутылку, поднимаю салфетку и вытираю капли спиртного с пола.

Рука дикаря ложится на мою поясницу, очерчивает позвонки, я замираю. Я просто в шоке от того, что он себе позволяет! Какого черта смеет трогать меня без разрешения? Я быстро встаю с пола, его рука падает с моего тела.

– Достаточно чисто? – огрызаюсь я. – Теперь можете есть с пола.

И снова эта оглушающая тишина, а потом кто-то засмеялся, а кто-то присвистнул.

– Нихрена себе, Влад, у тебя прислуга разговаривает.

– К-Ксюша, идем, – подает голос Зина.

Я собираюсь уйти, но незнакомец хватает меня за руку. Твердо, но не причиняет боли. Проводит пальцем по моему запястья, надавливает на точку пульса, который бешено частит, рассматривает следы от дедушкиного захвата.

– Ты здесь останешься. Будешь меня обслуживать.

У меня рот открывается от шока. Он совсем уже? В смысле обслуживать.

Я поднимаю взгляд на деда, он сам в шоке, но кивает мне едва заметно, как бы говорит, чтобы я делала, как мне сказали. Встречаюсь взглядом с Ксюшей, мне кажется, что подруга сейчас расплачется.

Пока я была в растерянности, этот дикарь дергает меня и усаживает себе на колени. Я пытаюсь встать, но он удерживает за талию.

– Будешь дергаться, и я разложу тебя на этом столе вместо десерта, волчонок, – говорит мне на ухо.

Я замираю и выпрямляю спину, кажется, я снова забыла, как дышать.

Он смеется, его дыхание щекочет мне шею. Я никогда не попадала в такие ситуации и не знаю, как себя вести! Это просто вопиюще! Кто усаживает себе незнакомых девушек на колени?

А я как назло чувствую жар его тела, сталь мышц, запах одеколона. У меня кружится голова. Они продолжают говорить, из-за шума в ушах я не могу разобрать слов. Все мое внимание сосредоточено на руках, что на моей талии. Мне кажется, что ткань платья сейчас загорится. Его касания ощущаются, как клеймо.

– Возьми стакан с виски и напои меня, – снова этот голос в ухе.

Я дергаюсь и резко поворачиваю голову. Его лицо близко-близко, я могу посчитать каждую ресничку, разглядеть каждую морщинку. Дикарю за тридцать, он очень красивый и знает об этом. От таких, как сказала бы Ксюня, у девушек начинается овуляция и слетают трусики.

Сцепляемся взглядами. Я нервно облизываю губы, а он следит за этим движением. В его глазах такой огонь, что от меня останется лишь пепел.

Я резко отворачиваюсь, потому что мне надо прийти в себя. Тянусь за стаканом. И снова поворачиваюсь к нему.

– Какой послушный волчонок, – улыбается и гладит меня по талии.